Зеркало бедного зайца

Светлана кинулась в свою спальню, открыла тайник и выдохнула. Миллион рублей не пропал. Деньги у владелицы успешного дела есть, и немалые, они хранятся на счетах в разных банках. В квартире она держит некрупную для себя сумму на случай какой-нибудь беды. Ну, например, упадет, сломает ногу, вызовет врача и возьмет из укромного места деньги на оплату докторов.

Почему бы не расплатиться картой? Будучи в юности нищей, Светлана не хочет никому сообщать, сколько у нее денег. А на счету для мелких расходов у нее много не лежит. Вот привезет скорая Веселову в клинику – на ресепшене попросят оплатить, например, операцию, палату. Сама больная не сумеет это сделать, придется попросить Иру, дать ей код. Дочь увидит суммы на разных счетах. Не надо этого. Пусть берет из нычки. Для большинства людей миллион – нереально огромная сумма, а для Светы она не так уж и велика. Каков весь запас у старшей Веселовой, студентка не узнает. К накопительным вкладам у нее доступа нет и никогда не будет.

Глава четвертая

– Не надо считать Светлану редкой жадиной, – тихо произнес Боря, возвращаясь в кабинет. – Я знаю несколько более чем богатых людей, которые вылезли из тотальной нищеты и сейчас в списке «Форбс». Один вот уже много лет ездит на старой иномарке, а другой покупает продукты по акции и собирает скидочные купоны. Но встречаются бывшие бедняки, которые, обретя финансовое благополучие, начинают расшвыривать деньги во все стороны… Мы станем искать Ирину?

– Да, – кивнул я.

– Светлана может оказаться непорядочной в плане оплаты, – предупредил Боря. – Предложила нам аванс в тысячу рублей, родной дочке денег не давала…

– Все равно у нас пока нет других клиентов, – вздохнул я. – О, кто-то в дверь звонит…

Борис быстро ушел, почти сразу вернулся и сообщил:

– Приехала Надежда, наша временная жиличка и ваша ученица. Хорошо, что теперь в квартире есть лишняя комната с ванной при ней!

– Да уж, – усмехнулся я. – Интересная история с нами тогда приключилась[2].

– С нами всегда нечто удивительное случается, – рассмеялся Боря. – Давайте познакомимся с девушкой, – сказал он и направился в коридор.

Мне не очень хотелось выполнять приказ маменьки, но выбора не было. Пришлось шагать за батлером.

Не успел я выйти в холл, как Анна Ивановна объявила голосом глашатая:

– Надежда Тараканова, невеста Эндрю!

– Где она? – не понял я, оглядывая пустую прихожую.

– Здравствуйте, – прошептал голос слева.

Я повернулся, увидел вешалку и удивился.

– Добрый день! Простите, Надежда, не вижу вас…

Не вижу надежду! Подобная фраза совсем не оптимистична!

От стены холла отошла фигура в куртке. Она сбросила капюшон, скинула верхнюю одежду. Передо мной предстала худенькая, почти прозрачная девушка с темными волосами. Длинные, очень густые пряди обрамляли крохотное треугольное личико. М-да, красавицей гостью никак не назвать. Бровей у нее не видно, нос длинный, острый, губы тонкие, почти бесцветные, тощенькая шея похожа на цыплячью, хорошо хоть не покрыта пупырышками.

– Детонька, не стойте, как просватанная на смотринах, – ласково произнесла Анна Ивановна. – Вам помочь повесить куртенку?

– Спасибо, – прошептала гостья и быстро повесила поношенную верхнюю одежду на крючок.

Ее юбку и пуловер тоже никак нельзя было назвать новыми.

– Какой у вас размер ноги? – поинтересовалась домработница. – Тапочки вам подберу.

– Тридцать третий, – донеслось в ответ.

– Господи! – воскликнула Анна. – Такой дети носят! У нас все тапки большие. Лично я сороковой размер ношу.

– Спасибо, не надо беспокоиться, – пролепетала Надежда, – у меня все с собой.

Она взяла пакет, который дают на кассе магазина, чтобы вы дотащили продукты до машины, вынула из него газетный сверток, развернула и улыбнулась:

– Вот туфельки.

– Прямо как у Золушки, – пробасил Григорий, который к этому моменту успел выйти в холл. – Я дядя Гриша. А это моя жена, тетя Аня, она у Ивана Павловича всем хозяйством ведает. Ты уже познакомилась с господином Подушкиным?

– Пока нет, – заморгала Надя.

Я помахал рукой.

– Иван Павлович перед вами.

– Ой!

Я удивился.

– Что не так?

– Николетта сказала: «Подушкин – старый зануда, который вечно всем недоволен», – чуть слышно пояснила девушка. – Я прямо боялась вас! А вы милый и молодой…

Я не нашел что сказать в ответ. Атмосферу разрядил батлер:

– Если кто и зануда в доме, то это я. Зовите меня просто Борей. Думаю…

О чем думает Борис, никто не узнал, потому что в прихожую галопом прискакала Демьянка с Лерочкой на спине. Наша собака не прячет своих эмоций, если человек ей не нравится, она не станет находиться с ним в одной комнате, просто уйдет. Если же гость придется Деме по сердцу, псинка выразит бурный восторг. Сейчас собакеевна подбежала к Надежде, встала на задние лапы, положила ей передние на плечи и боднула головой чуть пониже шеи. Надя молча упала, Демьянка оказалась на ней сверху, принялась облизывать лицо поверженной девушки. А Лерочка принялась рыться в копне ее волос. Все действие заняло несколько секунд.

– Матерь Божья! Дема! – воскликнула Анна Ивановна.

Боря протянул Наде руку и поставил ее на ноги.

– Вы ушиблись?

– Нет-нет, – рассмеялась гостья. – Какая милая Дема! Мне всегда хотелось собаку, но отец против животных. – Она сунула руку в гущу прядей, выудила из скопища локонов Лерочку и обрадовалась еще сильнее. – Какие вы счастливые! У вас и кошка, и собака!

Я улыбнулся в ответ.

– Человеку для радости не так уж много надо… Гриша, сделайте одолжение, отнесите вещи Надежды в ее комнату.

– А где они? – осведомился супруг Анны. – Здесь только маленький пакет из супермаркета.

– Наверное, на лестнице чемоданы остались, – предположил Боря.

– Что вы ищете? – поинтересовалась Надя.

– Ваш багаж, – ответил я.

– Вот он, – объяснила девушка, показывая на пакет.

Мы переглянулись.

– Деточка, – тихо начала домработница, – Мэри предупредила, что ты приехала с вещами.

– Да-да, – кивнула гостья и подняла пакет. – Все тут: зубная щетка, паста, мыло. Еще… ну… нижнее белье. Простите, что при вас о нем упоминаю, но оно тоже с собой.

– А одежда-то где? – заморгал Боря.

– Курточка теплая – на вешалке, а юбка и пуловер – на мне.

– Это все?

– Да, у меня больше вещей нет. Да и зачем они? Этих хватает.

– Одна кофточка и юбчонка, – пробормотала Анна Ивановна. – О господи! А что будете делать, если ненароком наряд свой запачкаете?

– Не проблема, – махнула рукой девушка, – вечером постираю – к утру высохнет.

Она наклонилась, погладила Демьянку, и та расплылась в самой счастливой собачьей улыбке.

В эту же секунду раздался звонок в дверь.

Глава пятая

– Уже на месте? – осведомилась маменька, входя в квартиру. – Прекрасно! Это невеста Эндрю?

– Да, – быстро ответил Боря.

– Угу, ясненько. Вава, за мной! Борис, займитесь каким-нибудь делом, не лезьте в кабинет. Надежда, приведи себя в порядок!

– Я не в беспорядке, – тихо ответила гостья.

– Дорогая, чтобы вылечить человека, хирург причиняет ему боль, но потом пациент выздоравливает. А чтобы улучшить кого-то внешне, приходится сообщить ему малоприятную правду. И сейчас ее услышишь: милая, ты похожа на бомжиху! – приторно-ласковым голоском прощебетала моя маменька.

Я хорошо знаю ее, поэтому вмиг сообразил, что она в ярости. Внешний вид девушки шокировал ее. И ее бескрайне взбесили слова «я не в беспорядке». «Бомжиха» посмела поспорить с Николеттой?! Ну, это ей не сойдет с рук! Странно, что маман не вытащила сейчас из своей сумочки (последняя модель от «Шанель», ридикюль пока не поступил в продажу, был разослан клиентам из особого списка) гранату, не швырнула ее в бедную девочку, не уничтожила ее на месте. Хотя зачем граната? Маменька умеет так ласково произносить милые слова, что вы потом от осознания своего ничтожества сами повеситесь на трубе в сортире. Говорят, в дебрях Амазонки обитает змея, которая прикидывается пушистым милым зверьком. Но в тот момент, когда вы решите погладить очаровашку, та трансформируется в ползучего гада, – и конец вам. Наверное, это пресмыкающееся умеет улыбаться, как моя маменька – так почему девушка еще жива?..

Резкий возглас «Вава!» выдернул меня из омута мыслей. Я посмотрел на родительницу, та скомандовала:

– В кабинет!

– Конечно, – кивнул я, почти добежал до кабинета и сел за стол.

Через секунду в комнату влетело торнадо в «Шанель».

– Видел жуть?

Я прикинулся валенком.

– Ты о чем?

– О нимфе из Мухосранска! – зашипела маменька. – Эндрю познакомится с невестой и спрячется под землей, улетит в космос, убежит в Антарктиду, куда угодно умчится, только бы его не нашли! Прекрасно понимаю Мэри, она все правильно делает. Девка ужасна!

– Можно задать вопрос?

– Ну? – нахмурилась маменька.

– Вероятно, я не так понял слова госпожи Вилкис. Я решил, что ее сын и девушка влюблены друг в друга. Конечно, это мезальянс, Эндрю очень богат, а невеста – голь перекатная из нищей семьи, но…

Маменька рухнула в кресло и начала смеяться, потом простонала:

– Сработало!

– Прости, не понял, – признался я.

– Обычно тебя обмануть трудно, следовательно, сценарий потрясающе хорош, – продолжала хихикать маменька.

– Не понял, – повторил я.

– Хватит дудеть по нотам одно и то же! – отмахнулась родительница. – Слушай молча, не перебивай, у меня от общения с занудами мигрень всегда начинается. В доме еще остался коньяк, который Ляля привозит из Франции?

Я молча кивнул.

Ляля – это мой лучший друг и сосед Олег Ефимович Котин, бизнесмен, владелец огромной сети магазинов, где можно купить все, чтобы спокойно жить в интернете. Олег, как и я, не женат, в его квартире хозяйничает мама. Я не завистлив, но эта нехорошая эмоция протискивается в мое сердце каждый раз, когда я встречаюсь с Ирэн Львовной. Она замечательная, очень любит сына. Олег постоянно летает по миру (это связано с его бизнесом) и привозит мне, убежденному домоседу, презенты. А я, грешен, люблю выпить перед сном малую толику коньяка, поэтому очень благодарен другу за постоянное пополнение моих запасов спиртного.

– Вава! – рявкнула маменька. – Выползли из мрака! Налей мне того прекрасного Hennessy Beaute du Siecle! У нас он закончился, но, надеюсь, скоро доставят новую партию. И не вздумай подать к нему лимон! Только шоколад!

Я выполнил приказ. Маменька сделала глоток из фужера и начала рассказывать, почему ее подруга решила женить сынка.

Пока был жив отец Мэри, семья богатела день ото дня. Петр Михайлович стал долларовым миллионером еще в советские времена. Начинал он свой путь к финансовому успеху в общественном туалете около магазина «Петровский пассаж». Петя покупал у иностранных туристов вещи, а потом продавал их в сортире. Почему там? А где еще? В СССР запрещалось общение с гостями из капиталистических стран, а торговля их шмотками была самым коротким путем на скамью подсудимых. На фарцовщиков (так именовали этих «бизнесменов») постоянно устраивали облавы. Пете везло, его ни разу не засунули в «обезьянник». Фамилию Вилкис он придумал, чтобы так представляться покупателям. Если кто-то решит «сдать» торговца, то милиция гражданина Вилкиса никогда не найдет, так как его не существует. А после перестройки мужчина официально поменял паспорт. Ну согласитесь, «Вилкис» звучит красивее, чем «Вилкин». И нет, никакого родства с английскими дворянами у него нет. Парень удачно женился на внучке одного из главных режиссеров популярного театра, познакомился с актерами, которые постоянно гастролировали в разных странах, и они привозили вещи на продажу.

Короче, к началу перестройки Петя уже был богат. Он обладал талантом раньше всех правильно оценивать ситуацию, обожал свою дочь Мэри, разрешил ей выйти замуж за бездельника Константина. Зять почему-то решил сменить свою фамилию на Вилкис, влился в круг золотой молодежи. Почти сразу после свадьбы на свет появился Андрей, он же Эндрю. Но ребенок не помешал папаше и мамаше вести любимый образ жизни. Вокруг малыша хлопотала армия нянек, нанятая счастливым дедом.

Петр дожил до ста лет, ничем не болея. В свой последний день он хорошо пообедал, как всегда, лег поспать часок и не проснулся.

После его кончины начались сложности. Ни Мэри, ни Константин работать не умели и не хотели. Они продолжали жить так, словно Петр еще с ними, потом постепенно начали продавать все, чем он владел. Фабрик, заводов, дворцов и пароходов хватило на долгую безбедную жизнь, но все рано или поздно заканчивается.

Для постороннего человека семья Вилкис богата. Мэри по-прежнему щеголяет в шубах, украшена, словно новогодняя елка, но никто, кроме Николетты, лучшей подруги Марии Петровны Вилкиной, понятия не имеет, что семья почти разорена. Сейчас у них дом, заложенный в банке, на счетах пусто, денег нет ни на что. Константин растерян, но ничего не предпринимает, говорит: «А я что могу поделать?»

Но он всегда был безынициативным. А вот Мэри – вечный двигатель. Она придумала план, как им всем восстать из пепла. Эндрю нашли ну очень богатую невесту, чей отец ворочает миллиардами.

Маменька прищурилась.

– Понимаешь?

– Ты мне сказала, что родители Нади – беднее церковных мышей, и внешний вид девушки подтверждает эти слова.

Маменька закатила глаза.

– Вава, у них денег, как навоза на ферме свиней! Но в придачу к ним – феерическая скупость. У семьи несметное количество земли, которую Надин дед на заре перестройки сумел оформить в свою собственность. Как это у него получилось? Понятия не имею. Но половина Подмосковья – во владении Егора Петровича, отца девчонки. Он хитер, умен и безмерно жаден. Кто нашептал Мэри про девушку? Ваня Леонов решил открыть очередной супермаркет, не помню где. Но пустырь, который он приметил, принадлежит Егору. А тот сообщил, что у него уже есть человек, с которым идут переговоры на эту тему.

Маменька махнула рукой.

– Ване пришлось не только заплатить деньги, но и… ой, не знаю, как это называется, но папаша невесты Эндрю теперь еще отгрызает процент от выручки не своего супермаркета. Понимаешь, почему необходимо сделать из его доченьки-уродца красотку? Она должна понравиться Эндрю, а тот избалован вниманием женщин.

– На мой взгляд, Надя мила, приятна, не производит впечатление злой и избалованной. Зачем ее превращать в стандартную очаровашку? – удивился я. – И ты говорила, что свадьба уже готовится.

– Жених невесту не видел, – повторила маменька.

– Не понимаю…

– Мужику сказали, что ради семьи он обязан пожертвовать собой и жениться на чудовище. Отец уродины подарит новобрачным много земли, Вилкисы вылезут из финансовой ямы. Эндрю постарается вести себя мило в медовый месяц, потом сможет жить как захочет. Главное, чтобы супруга забеременела, тогда ей будет некуда деваться. Папаша не вечен, у него тьма болячек, авось скоро на тот свет уедет. Кому все его богатство достанется? Единственной дочурке. Понятно?

Я кивнул.

– Но почему у Надежды всего одна юбка и свитер?

– Сколько раз можно повторять?! – вмиг обозлилась маменька. – Папаша жлоб, бережет каждую копейку! Необходимо привести эту жуть ходячую в приличный вид, чтобы Эндрю не отказался от свадьбы. Поэтому она у тебя поживет. Твоя задача – обтесать полено, научить девчонку пользоваться ножом и вилкой, объяснить, что не следует шмыгать носом при всех во время обеда, ну и все остальное тоже.

Я молча слушал маменьку. Интересно, по какой причине роль профессора Хиггинса[3] досталась мне, если маменька постоянно упрекает меня в неумении правильно вести себя?

Из меня вырвался очередной вопрос:

– Если он так богат, то почему решил выдать дочь замуж за Эндрю?

– Потому что мужик мечтает о дворянском титуле. И он его получит, если станет членом семьи Мэри, я ему это пообещала. Все! Я устала! В общем, не отпускай это чудовище в одиночку по Москве гулять. Девица – из деревни, тупая, потеряется… Налей мне еще коньяку!

Глава шестая

К дому Майи Михайловны Невзоровой я подъехал примерно через два часа после ухода маменьки. Хозяйка открыла калитку и произнесла:

– Вашу машину можно поставить носом к моему забору. Главное, чтобы дорогу не загораживала.

После того как я припарковался, мы медленно пошагали к избе.

– У вас очень красиво, – сказал я, желая сделать хозяйке приятное.

Та сразу обрадовалась.

– Спасибо! Много труда сюда вложено. Дом принадлежал моим родителям, я в нем детство провела. Потом уехала в Москву учиться. Чтобы я в пять утра на занятия не вставала, в электричке не тряслась, папа нашел в столице одну пожилую женщину. Я у нее поселилась, ухаживала за старушкой – она была лежачая. Веселых лет студенчества у меня не получилось, я была привязана к ней, но никогда об этом не жалела. В семьдесят лет у нее случился инсульт, и никого не оказалось рядом, ни мужа, ни детей. После смерти мамы с папой дом мне достался. Хотела его продать, да моя подопечная не разрешила, да еще свою квартиру мне завещала. – Майя Михайловна замолчала, потом осведомилась: – Вы сказали по телефону, что речь пойдет о Веселовой. Что она натворила?.. Садитесь за стол. Чай будете?

– С удовольствием, – согласился я, хотя терпеть не могу есть и пить в доме, в который впервые пришел. – Светлана Игоревна упомянула, что воспитывалась в детдоме, которым вы заведовали. А я узнал, что сейчас у вас свой интернат.

– Ну, назвать меня крупной бизнес-леди невозможно, – усмехнулась хозяйка милого деревенского дома. – Приют «Волшебница» принимает ребят в возрасте от шести до одиннадцати лет, с теми, кто старше, мне тяжело. Постоянных воспитанников десять, остальные – временные, их сейчас восемь. Это дети тех, кто работает сменами: две недели отсутствует дома, потом на две недели возвращается. У меня несколько воспитателей, медсестра, уборщица. Дело маленькое, но оно приносит радость. Доход не особо большой, но его хватает на себя и на Барсика с Мурзиком… Много лет тому назад, когда Света уходила, я ей сказала: «Ты для меня умерла. Но если опять попадешь в плохую ситуацию, можешь обратиться ко мне за помощью». Пожалуйста, не спрашивайте, по какой причине я утопила свою любовь к девочке. Всегда ее жалела, пыталась научить хорошему, но генетика…

Майя Михайловна замолчала.

– Генетика? – переспросил я. – Что не так с ней у Веселовой?

– Все не так, – коротко ответила хозяйка дома. – Давайте и эту тему не трогать. Что случилось?

– Светлана Игоревна попросила нас найти ее дочь Ирину, та убежала из дома, – объяснил я.

– Неудивительно, – спокойно отреагировала Невзорова. – Предупреждала Свету: нельзя душить ребенка, превращать его в раба. Конечно, удобно возвращаться в чистый дом, где на плите готовая еда. Хорошо, когда у тебя нет необходимости убирать, стирать, гладить. Многие женщины после рабочего дня впрягаются в телегу семейного счастья. Светлана же полностью взвалила домашние дела сначала на меня, а потом на Иру. Рано или поздно следовало ожидать бунта от девочки. Да, она тихая, умная, отличница, обязательная, аккуратная, любит маму, но терпение у человека не бесконечно. А мать ее думала только о деньгах. Когда же они появились, Света решила ни в чем себе не отказывать. Раз по пять-семь в год у нее недельный отпуск: Париж, Милан, Лондон, Нью-Йорк, Берлин, Амстердам. Летала по миру, но никогда не брала с собой дочь. Лгала мне с самым честным видом: «Тетя Майя, я опять в командировку отправляюсь». Одно время я ей верила, говорила: «Светусик, сбавь обороты! Всех денег не заработать, да и здоровье не купить». Она смеялась: «Вот достигну уровня, когда в конце месяца в кошельке хоть пара копеек останется, тогда перестану носиться».

Хозяйка покачала головой.

– Мне ее всегда жалко было. Малышку подбросили ко входу в дом малютки, и чуть ли не на следующий день проблемы дождем полились. Она была агрессивна, никого не слушалась, а как стала постарше, начала драться. В придачу была пироманкой – знаете, что это такое?

– Психическое расстройство, влечение к поджогам и удовольствие от наблюдения за огнем, – отозвался я. – Эти люди не испытывают ни страха, ни чувства вины.

– Именно так. Девочка ухитрялась ночью пробраться в чужую комнату, подпалить кому-нибудь пижаму или одеяло. Спички воровала на кухне. Понятно же, что от такого счастья любой интернат быстро захочет избавиться, но я твердо решила воспитать из нее хорошего человека.

Невзорова скрестила руки на груди.

– Отправилась на консультацию к Марии Голубевой, дочери одной из моих ныне покойных подруг. Она тогда была совсем неизвестным молодым психологом. Сейчас Маша – один из лучших детских психотерапевтов. Посоветовалась с ней, она сказала: «Я консультировала год назад мальчика, тот сумел побороть дурные наклонности. Но кое-какие штрихи с ним остались: неуемное обжорство, желание драться. Парень с собой активно боролся, он знал про кровных родителей, не хотел стать таким, как они. Но Светлана – подкидыш. Пока девочка маленькая, ее надо постоянно хвалить, учить доброму, говорить о любви к ней. Да, у ребенка останутся проявления агрессии, но с каждым годом они будут вспыхивать реже, и со временем злоба совсем утихнет».

Невзорова подлила в мою чашку чай.

– Мне удалось вроде достичь успеха. Ко второму классу Света трансформировалась в почти нормальную девочку. Пиромания более не проявлялась, драться она перестала. Правда, успеваемость была не ахти, но к концу седьмого класса у Веселовой всего одна тройка в дневнике стояла. Я поняла, что школьница любит шить, отправила ее в училище. И все шло хорошо, пока не родилась Ира. Муж сразу ушел от жены, и та вмиг превратилась в злую мачеху Золушки…

Домой я вернулся к полднику.

– Интересно, кто родители Веселовой? – пробормотал Боря, послушав сделанную мною запись беседы с Майей Михайловной.

– Полагаю, нам об этом не узнать, – ответил я. – Спасибо, что не убили ребенка, а подложили на крыльцо дома малютки.

– Странно, что перевоплощение послушной, хорошей девочки Иры в противное непослушное существо случилась мгновенно, – заметил батлер.

– Наверное, устала работать по дому, захотела избавиться от матери, которая ведет себя с ней как генерал с новобранцем. Светлана произвела на меня впечатление не особо сообразительной дамы, но такие бизнес не поднимают, – вздохнул я и встал.

– Куда вы собрались? – удивился батлер.

– Поеду с Надей в магазин. Папаша у нее жадный, а мамаше, похоже, нет дела до дочери, или она на одной волне скаредности с мужем. А я не могу смотреть на одинокую пару «юбка и свитер».

– Она не согласится на шопинг.

– Есть идея, – усмехнулся я, – надеюсь, сработает.

Глава седьмая

– Вы уверены, что у нас с вашей племянницей один размер? – уточнила Надя, когда мы вошли в магазин.

– Я никогда еще не встречал настолько похожих девушек! – радостно соврал я. – С чего бы начать?..

– С обуви, – предложила девушка.

– Почему? – удивился я.

– Если отправимся сперва за одеждой, то ноги вскоре чуть опухнут, – пояснила моя спутница. – Купим ей красивые туфли, а они велики окажутся.

– А-а-а… – протянул я. – Жаль, не знал об этом раньше. Месяц назад пошел за рубашками и осенними ботинками. Начал с рубашек, долго выбирал, затем пошагал в обувной отдел. Хорошо знаю свой размер, удивился, что ботинки вдруг не подошли, взял на размер больше. А на следующий день они оказались велики.

Мы отправились за туфлями. На мой вопрос, сколько пар необходимо девушке ее лет для счастья, Надя ответила:

– Ну… мне одной хватит.

– Так мы не тебе покупаем, – вновь солгал я. – Представь, что у тебя есть деньги. Что приобретешь?

Моя спутница смущенно улыбнулась.

– Кроссовки, в которых удобно ходить, лодочки для праздника и туфли на каждый день.

– Прекрасно, – согласился я. – А вот и нужный магазин.

Когда продавщица принесла гору коробок, Надя пробормотала:

– Наверное, вы очень любите племянницу, раз решили столько купить… Ой! А зачем ей сапоги?

– Осень на дворе, – объяснил я, – в другой обуви холодно.

Спустя час я отнес покупки в машину, и наша пара плавно переместилась в магазины верхней одежды, а потом отправилась в отдел нижнего белья. Там я строго велел девушке купить побольше колготок, по семь пар трусов и лифчиков и теплые носочки.

От таких забегов мы устали, решили подкрепиться и сели в ресторане. Надя открыла меню, глаза у нее округлились. Девушка ахнула:

– Куриный бульон за такие безумные деньги! Этой суммы хватит, чтобы на неделю продуктов купить!

– В Москве цены не такие, как в провинции, – спокойно объяснил я.

– Если отец узнает, сколько вы отдали за суп, он меня убьет, – пробормотала Надя.