Дочь Скупого Клопа

– Бывших не бывает, – улыбнулся Сеня. – Я сам из таких, теперь сотрудник частного агентства… Нам нужна ваша помощь.

– Спрашивайте, – кивнул Марков. – Хотя предвижу вопрос. Откуда у нас деньги на лечебницу и все остальное?

Я молча кивнула, а Елена погладила мужа по плечу.

– Ничего плохого мы не сделали.

Борис кивнул.

– Если вы приехали, значит, вам очень нужна информация… Дело не вчера было, расскажу, но мог забыть некоторые подробности… Поступил звонок от девочки. Она кричала в трубку: «Пожалуйста, скорее! Я одна дома, родителей нет! Пришла сумасшедшая с ножом, еще шприцем размахивает!» Мы с Зотовым поехали. Ехать нам в богатый поселок, куда мы раньше никогда не заруливали. Там у каждого своя охрана и в придачу местные секьюрити. Прибыли на место. Калитка нараспашку, дверь в особняк открыта. Вошли в дом, слышим – вопит баба, орет в полный голос. Двинулись на голос. Обнаружили немолодую тетку, а та в закрытую дверь какой-то комнаты ломится. Я ей сказал: «Гражданка, предъявите документы!» Она на меня посмотрела, улыбнулась и как бросилась! Мы с Зотовым имели дело с агрессивными мужиками и бабами, но от старухи, да еще в богатом доме, не ожидали подобного поведения.

Борис потер затылок.

– До тех пор нас с напарником в подобные места не вызывали. Я слегка обалдел – ну очень уж дорогое все вокруг! И понятно стало, что, если кого обидим тут, влетит нам по самое не хочу. Но пенсионерка на меня налетела, а что у нее в руках, я сразу не понял. Сообразил через несколько секунд, потому что больно очень стало. – Марков задрал подбородок: – Видите шрамы?

Я кивнула.

– Нападение на сотрудника при исполнении служебных обязанностей, – констатировал Собачкин. – За такое можно как минимум получить большой штраф. Либо принудительные работы или до десяти лет лишения свободы.

– Мы ее аккуратно скрутили, наручники застегнули, приковали не помню к чему, – продолжил Борис. – Отняли скальпель, острый, как бритва, начали стучать в запертую дверь. Еле-еле убедили девочку открыть, она насмерть перепугалась. Вошли в комнату. Подросток в крови, но у нее поранены руки. Магистральные сосуды не тронуты, угрозы для жизни нет. Оказали первую помощь. Хотели «Скорую» вызывать, но тут вбежала женщина. Девочка – к ней: «Мама! Она меня убить хотела, кричала: „Тебе здесь не место, ты неродная!“ Я смогла в комнате спрятаться, полицию вызвала!» Хозяйка ребенка обняла, заплакала, потом нас спросила: «Где тетка? Как она войти сумела? Наши двери не взломать, а на окнах – бронированные стекла». Дочка ей: «Это бабка! Мать папы!»

Борис покачал головой:

– Софья прямо посинела. Раньше, когда читал в книге фразу «он посинел от этого известия», думал, ну автор загнул! А после того случая знаю, что цвет лица может подобным стать. Но хозяйка сумела удержать себя в руках, спросила: «Где преступница?» Я ответил: «Мы поместили ее в комнату справа. Нападавшая лишена возможности навредить кому-либо острым предметом – предположительно скальпелем, который при ней имелся».

Борис взял со стола ложку, начал вертеть ее в пальцах.

– Следовало все оформить, но… Софья нас чаем угостила, рассказала, что свекровь всех ненавидит. Накануне она позвонила невестке, потребовала: «Пусть девчонка, которую ты не пойми от кого родила, из дома моего сына выметается вон вместе с тобой!»

Марков потер шею.

– Рассказывает она нам про мамашу, а я слушаю и вижу, не врет. Она честно поведала, что за свекровь ей досталась, объяснила, что компания у них с супругом огромная, международная. В деньгах они не стесняются, сделают для нас все, что попросим. А за это чего она от нас хочет? Объяснить в отделении, что девочка спала, проснулась, увидела платье на двери, которое туда сдуру мать повесила, перепугалась, приняла платье за человека. Мы так и поступили. Конверты от нее передали начальнику и дежурному, который вызов принял. Зотов свое получил, а мы с женой клинику открыли. Софья – очень хорошая женщина.

– Я бы тоже, наверное, испугалась, – пробормотала я. – Но куда подевалась прислуга?

– Задал этот вопрос Софье, – кивнул Борис. – Она руками развела, сказала: «У нас правило: горничные в доме не живут, приезжают через день к семи утра, убирают особняк и уезжают в час дня. В двенадцать тридцать приходит няня Маргарита Олеговна. Луизу из школы привозит автобус, он же забирает ее, как всех детей, утром. Няня кормит школьницу обедом, сидит с ней до двадцати часов. Если я приезжаю домой раньше, сразу отпускаю воспитательницу – не люблю посторонних в доме. Сегодня в шесть утра Маргарита позвонила, извинилась, сообщила, что заболела гриппом. Я велела ей не появляться у нас. Луиза – умная девочка, она сама способна разогреть себе обед, потом за уроки сесть. И какой ужас случился!..»

– Я бы сразу начал трясти эту няньку! – воскликнул Семен.

– Я тоже так отреагировал, да Софья попросила не вмешиваться, сказала: «Сами разберемся».

Когда мы уехали от Маркова, Собачкин вдруг предложил:

– Место, где погиб Константин, тут неподалеку. Давай съездим, посмотрим на эту дорогу?

Глава седьмая

– Константин въехал в здоровенное дерево, но оно сломалось! Рухнул ствол на крышу? Джип вмиг заполыхал? Водитель погиб? – протянул Сеня. – Случается, конечно, всякое…

– Может, гнилой дуб оказался, – без особой уверенности в голосе сказала я.

– Ага, – усмехнулся Сеня. – И актер этот, Игорь Львов, прямо в нужный момент с огнетушителем появился. Прямо детективный сериал!.. Хотите мое мнение?

– Конечно, – живо отреагировал Дегтярев.

– Согласитесь, странное происшествие. Мы с Дашей скатались на место, побродили там. Дорога, на которой все случилось, не проспект, там одна полоса в одну сторону, другая – в другую. Асфальт, фонарей нет, вокруг лес. Примерно через два километра ответвление отходит, ведет оно к элитному поселку Римлино, там богатые бизнесмены обитают. Едем по шоссе дальше, и вскоре еще один поворот в ту же сторону. Там еще одно коттеджное поселение, но дома попроще, а участки поменьше. Там живут медики. У крутых бизнесменов тихо, у них своя охрана, если что случается, там проблемы сами решают, полицию не зовут. У врачей тоже спокойно. Куда мог ехать Яковлев? Либо к богатым бизнесменам, либо к докторам. Почему один отправился, без водителя и охраны? Почему жена не знала, куда муж отправился? Они работали вместе, секретов друг от друга не имели. С чего бы мужику свою поездку тайком затевать? А? Какой вывод напрашивается?

– Баба у него там была, – выпалил Кузя.

– Нет, – заспорила я. – Софья говорила, что они с мужем любили друг друга, всегда были одной командой и в жизни, и на работе. Не было у Константина любовницы.

Собачкин и Кузьмин переглянулись.

– Понимаешь, – забормотал Семен, – случайная баба – не любовница…

– А кто тогда?

– Просто короткое приключение, – объяснил Кузя, – ничего серьезного.

– Иногда подобные отношения длятся несколько недель, – подхватил Сеня. – Женщинам нужны новые платья, а мужикам – свежие эмоции. Это как бабе туфли купить. Увидела в магазине: «Ой, какие красивые, хочу!» Приобрела, раз пять в них на работу сходила, – и уже нет восторга от штиблет. Привычными они стали, да еще ноги натирают. «Ну их нафиг, продам! Все! Привет, обувь, ты мне больше не нужна!» С временной бабой – так же.

– Забавная философия, – процедила сквозь зубы Марина.

– Любовница, с которой были короткие отношения… – начала я размышлять вслух. – Но вы думаете, что Константина убили, подстроили аварию и пожар?

– Возможно, – подчеркнул Кузя. – Иначе почему жена понятия не имела об этой поездке?

– У метрессы есть ревнивый муж или любовник, – продолжила я, – он решил лишить жизни Яковлева. Так?

– Вероятно, – кивнул Сеня.

– Если вспомнить, как все было организовано, становится понятно, что у заказчика убийства было немало денег. Возникает новое удивление: почему человек со средствами решил убить соперника на шоссе, по которому тот беззаботно катил к даме сердца? Это прямая наводка на тетку. И еще вопрос: зачем небедной женщине устраивать свидание на родной территории? Небось там хоть одна горничная да есть, она продаст хозяйку, мужу ее доложит.

– Может, Яковлев снимал жилье в том поселке специально для подобных встреч? – предположила Марина. – В гостиницу идти опасно, кто-то из знакомых может увидеть. Лучше устроиться в поселке, куда его жена Софья никогда не заглянет. А ревнивый супруг той тетки все узнал, захотел лишить жизни Константина, подстроил несчастный случай.

– Недешевая операция, – заметила я. – И, похоже, провел ее профессионал. Всем заплатил, шоссе вымыл… Зачем решили отдраить асфальт?

– Пожар случился, грязь была на дороге – такова официальная версия, – напомнил Собачкин. – Прибрались просто.

– И кого волнует чистота убогой двухполоски? – усмехнулся Кузя. – Порой пешехода собьют или ДТП со смертельным – кровь и не только повсюду! – но не всегда сразу поливалки прикатывают. Что, если их было больше?

– Кого? – не сообразила я.

– Людей в машине, – уточнил наш охотник в интернете. – Они ехали на заднем сиденье, Константин был за рулем. Все погибли. Два тела вытащили, погрузили, допустим, в «Скорую», увезли куда подальше, там зарыли, а смерть Яковлева представили как ДТП. Почему его труп не убрали? Странно же, если в машине не окажется водителя. А пожар устроили, чтобы точную причину смерти не установить. Вероятно, Константина угостили кофе, чаем или салатом, туда что-то подлили, чтобы он сознание потерял в нужном месте.

– Хм, мне подобное в голову не взбрело, – оживился Семен. – Это многое объясняет. Зачем устраивать пожар? Чтобы скрыть количество людей и уничтожить улики. Зачем вымыли шоссе? Чтобы убрать следы ликвидации пассажиров. Всех убрали вместе с Яковлевым, но его потом представили жертвой аварии. И никаких вопросов не возникло тогда.

– Что-то не так с этим ДТП, – вступил в беседу Дегтярев. – Возможно, работал «уборщик». Но определенно не Илларион.

– «Уборщик»? – заморгала я.

– Человек, который зачищает место преступления, – пояснил Собачкин. – Хороший «уборщик» – большая редкость, и берет он за свои услуги ого-го сколько. Есть те, кто себя так называет, но до Иллариона им далеко. Тот вычистит все до последней пылинки. И ничего об этом человеке неизвестно – как его зовут на самом деле, сколько ему лет, где живет, как выглядит. Кругом пустота.

– А каким образом с ним связываются? – удивленно спросила я.

Собачкин пожал плечами:

– И на этот вопрос ответа нет.

Глава восьмая

Утром, когда я спустилась на первый этаж, Нина встретила меня словами:

– У Александра Михайловича любимые брюки опять на попе порвались. Уговорила его купить новые. Он сейчас поехал в магазин.

– О боже! – вырвалось из меня. – Один отправился?

– Да, – донеслось из кухни, и в столовую вышла Марина. – Удрал втихаря. Жди беды.

– Я знаю, куда он порулил, – быстро произнесла Нина.

– Говори, – одновременно потребовали мы с женой полковника.

– Недалеко совсем, – затараторила Нинуша, – можно сказать, рядышком. Торговый центр «Дель-Финум».

– Это новый, неподалеку от строительного рынка? – обрадовалась я.

– Точно, – кивнула Нина.

– Не ошибаешься? – уточнила Марина.

– Нет… Дегтярев укатил минут пятнадцать назад, я в это время у гаража шишки собирала.

– Зачем? – изумилась я.

– Вы не знаете? – удивилась помощница по хозяйству. – Феликс решил устроить чаепитие из самовара.

– У нас же его нет…

– Вчера появился, Маневин купил. Настоящий такой, с сапогом, не электрический.

Теперь настал черед Марины выражать недоумение:

– Зачем самовару сапоги?

– Один сапог ему нужен, – уточнила Нинуша.

– Их парами продают, – невесть зачем решила я поспорить. – У людей две ноги.

– А у самовара – одна. И не нога, а голова, – хихикнула наша собеседница. – Вернее, сапог… Ой, потом все сами увидите!

– Нет уж, объясни! – попросила я.

Марина дернула меня за руку:

– Саша один в торговом центре. Сначала он пойдет в кондитерскую, слопает полторта, а уже потом направится в магазин. И это катастрофа! Надо отловить полковника на стадии поедания сладкого. Поедем на моей машине – не хочу тащиться по дороге, как ты, со скоростью беременной черепахи.

Когда подруга садится за руль, я съеживаюсь на заднем сиденье. В церковь я не хожу, молитв не знаю, но в тот момент, когда Марина проносится на расстоянии сантиметра от еле-еле ползущей старой иномарки, за руль которой цепко держится дедушка в кепке и очках, потом резко уходит влево, нажимает на педаль, и стрелка спидометра начинает быстро заваливаться за сто тридцать, я вспоминаю, как моя бабушка по утрам тихо читала «Отче наш», и начинаю твердить про себя: «Добрый Боженька, сделай так, чтобы мы доехали до торгового центра живыми и, по возможности, здоровыми!»

Но сегодня все прошло благополучно. Машина затормозила, и я ткнулась носом в спинку переднего сиденья.

– Вылезай живо! – потребовала Марина. – Что за народ?! Ползут по дороге, словно улитки по дереву!.. Дашута, проснись!

Я сумела выбраться из джипа и на трясущихся ногах побрела за женой полковника, которая со скоростью юной кошки уже вбежала в магазин.

– Я знаю, где полковник! – воскликнула подруга, когда я подошла к ней. – Кондитерская «Монро»!

– Почему ты так решила? – тихо осведомилась я.

У каждого человека своя реакция на стресс. У меня она зависит от того, что случается. Если кто-то говорит мне гадости, то я начинаю чихать. Когда выпиваю в ресторане прекрасный чай с двумя эклерами с любимым ванильным кремом и приходит пора оплачивать счет, а кошелек остался дома, в ту же секунду на меня нападает глупое хихиканье. А после поездки с женой полковника пропадает голос, могу лишь шепотом говорить.

– Потому что на первом этаже всего одна кондитерская, а рядом с ней – магазин мужской одежды, который пафоса ради назвали не по-русски.

– Как? – полюбопытствовала я.

Подруга ткнула пальцем в строчку:

– Читай.

Я прищурилась и заморгала. Ane! Не знаю, что означает данное слово на английском языке, а по-французски это «осел».

– Эх, опоздали! Он уже все съел! Вон он! – воскликнула супруга Дегтярева, показывая на витрину бутика. – Топает в примерочную, а за ним довольная продавщица тащит гору всего. Дашута, вперед! Не дадим полковнику шанса купить брюки на три размера меньше! Раз, два!

Мы быстро вбежали в этого «осла» и вмиг достигли примерочной, около которой дежурила девушка чудовищной красоты: ресницы у нее касались бровей, а те походили на усы маршала Буденного. Про губы промолчу. Наверное, шевелить ими при разговоре тяжело, но это хорошо – консультант не станет много болтать.

Марина начала рассматривать вешалку на колесах, которая стояла неподалеку, на которой висели «плечики» с одеждой, а я схватилась за занавеску, которая закрывала примерочную.

– Там занято! – с запозданием воскликнула девица.

– Там мой муж, – соврала я и вошла в примерочную.

Дегтярев, который именно в этот момент, отчаянно сопя, пытался натянуть джинсы, вмиг обозлился.

– Здрасте! Ты как сюда попала?

– Просто мимо шла, – улыбнулась я, – решила глянуть, что в магазине интересного.

Шторка зашевелилась, в примерочную всунулась голова продавщицы:

– Женщина, вы его жена?

– Да, – подтвердила я.

– А ничего, что я стою без штанов, в одних трусах?! – зашипел полковник. – Бабы, удалитесь!

Продавщица рассмеялась:

– Ой! Я в третий раз замужем! Меня никакой мужик не удивит, что голый, что одетый, – насмотрелась уже! Ничего оригинального у вас нет!

Штора снова зашевелилась, и в примерочную впихнулась Марина.

– Я его супруга, мне можно сюда войти.

– Верно, – подтвердила я.

– Вас двое? – уточнила консультант.

– Да, – вместе ответили мы, потом подруга прибавила: – Ничего удивительного в наличии двух жен нет.

– Исчезните все! – зашипел полковник.

Продавщица пропала из виду, а мы остались.

– Саша, – ласково завела Мариша, – ты штанишки купить решил?

– И то, что снаружи висит, тоже приобрести хочешь? – прибавила я.

– Да, – кивнул наш бравый боец с преступниками.

– Красивые вещи, – похвалила выбор мужа жена.

– Шьют теперь по-дурацки, – покраснел толстяк. – Они не натягиваются.

Я посмотрела на свитер, лежащий на пуфике.

– Наверное, консультант ошиблась, притащила пуловер размера S. Небось все остальное такое же.

– Все верно, – зашипел Дегтярев, – именно этот размер – мой. Всегда прекрасно штаны натягивались, но сейчас… Выше колен только натянуть сумел, дальше никак.

Марина протяжно вздохнула:

– Милый, размер S ты носил во времена далекой юности.

– Нет! – фыркнул муж, схватил свои старые брюки и начал ими трясти. – Тут везде стоит S! Они мне в поясе жмут, потому что их постирали!

Марина выдернула одежду из рук супруга, посмотрела на ярлычок и сдавленным голосом произнесла:

– XXL, в России это пятьдесят шестой! И они жмут?! Ужас!

– Согласен! Ужас, как плохо сейчас шьют одежду! – кивнул полковник.

Потом он сделал шаг вперед, наступил на одну брючину, наполовину лежащую на полу, замахал руками и упал вперед головой. Раздался грохот. С чем его сравнить? Может, подобный звук способен воспроизвести танк, который упал с двадцатого этажа и угодил прямо в помойку, набитую стеклотарой?.. Занавеска, которая скрывает посетителя примерочной, свалилась. Моему взору предстала картина, которая могла бы подвигнуть Карла Брюллова на новый шедевр. Ну да, сегодня не последний день Помпеи, но художник мог бы вдохновиться и написать «Последний день примерочной». Прямо вижу этот шедевр: полковник лежит на полу, укутанный упавшей на него шторой, ботинки – отдельно от хозяина, носки тоже он потерял. Чуть поодаль от поверженного Александра Михайловича на полу сидела продавщица. Она тоже потеряла туфли, они не пойми куда делись.

Из-под шторы донесся голос Дегтярева:

– Немедленно поднимите меня!

До крушения в магазине были только мы и консультант, а сейчас начали собираться покупатели, кое-кто вынул телефон. Марина быстро схватила барсетку Дегтярева, вынула из нее удостоверение частного детектива и, держа его в руке, гаркнула:

– Граждане! Просим оставаться на своих местах! Дождемся прибытия оперативной бригады и начнем опрашивать вас, свидетелей нападения на сотрудника! Приготовьте паспорта!

Договорить она не успела – народ бросился врассыпную. В торговой точке вновь остались только мы, босая консультант и охранник.

Продавщица кое-как встала и убежала, громко шлепая пятками по полу, а мы с Мариной выпутали полковника из занавески.

– Вам в травмпункт надо, – покачал головой секьюрити. – Гляньте, щиколотка у мужика красная. Да и вторая тоже. Наверное, вывихнул обе ноги, когда упал.

– Помогите нам довести мужчину до машины, – попросила я.

– Он не дойдет, – возразил парень. – А вы его не донесете. И я один не возьмусь за такое дело – мужчина толстый очень.

– Что?! – возмутился полковник. – Да я стройный!..

– Тогда нам надо попасть в травмпункт, – сказала я. – Не знаете, он поблизости есть?

– Погодьте! – обрадовался охранник и взял рацию. – Николай Семенович, у нас посетитель упал, в штанах запутался. Ноги болят, надо его в наш медпункт оттащить. – Стало тихо, через короткое время юноша произнес: – Понял. – Потом он вновь обратился к нам: – Ща уладим.

Глава девятая

Не прошло и десяти минут, как перед нами появился мужчина. Он толкал тележку, такие в магазинах используют для перевозки не особо больших коробок с товаром.

– Кто тут обезножил? – осведомился он. – Сейчас отвезу в травмпункт. Ехать недалеко, билет недорогой.

– Надо покупать проездной билет?! – удивилась я.

Дядька радостно рассмеялся:

– Шутка юмора такая!.. Покупатель, встать смогете?

Дегтярев засопел, мы с Мариной подхватили его под локти и начали поднимать. И тут у меня в носу словно муравьи забегали, и я громко чихнула. Марина вздрогнула, отпустила руку полковника, и тот всем своим весом навалился на меня.

Могут ли сорок девять килограммов удержать центнер?.. Я не поняла, каким образом очутилась на полу и ударилась лбом о плитку. И откуда-то взялся бегемот, рухнул мне на спину. Захотелось закричать «помогите», но бегемот почти раздавил меня, из моего горла вырвался мышиный писк.

– Ну …! – воскликнул рулевой тележки.

– Да уж! – подхватил охранник. – Ваще, прямо …!

– И не говори, сплошной… – пробурчал дядька. – Не работа, а… какой-то.

– Зарплата – … – вздохнул секьюрити.

– Про нее ваще молчу.

У немцев есть лишь пара ругательств, похожая ситуация и у французов. А у россиян огромный словарный запас! Из наших существительных, глаголов и прилагательных народ легко собирает такие конструкции!.. Выражения зависят от вдохновения рассказчика, его настроения и чувств, которые он испытывает. А интонация? Одно и то же словечко, сказанное под влиянием сильных эмоций, может быть как неземной похвалой, так и смертельным оскорблением. О великий и могучий русский язык!

Вернулась продавщица, нашедшая свои туфли, а ко мне вернулась способность говорить, потому что моей спине вдруг стало легко – мужик и охранник подняли Дегтярева и усадили его на тележку. Я встала на трясущиеся ноги.

– Можно занавесочку на время взять? – попросила Марина. – Мы ее вернем. Надо нижнюю часть мужа прикрыть, он в трусах.

– Неудобно везти Александра Михайловича полуголым, – добавила я.

Консультант молча кивнула. По выражению ее лица стало понятно, что девушка согласна на все, лишь бы мы покинули магазин.

– По центральной галерее прямо до лифта, там налево, – объяснил мужик. – Потом до конца – и прямо в травмпункт упретесь. Тележку у входа киньте, ее заберут. Ща еще брюки, в которых он пришел, в повозку суну – как-нибудь впихнется в них мужик.

– Вы с нами не пойдете? – спросила Марина.

– Нет, мое дело – телегу прикатить, и все.

Минут через пять мы с подругой вытолкнули повозку в галерею.

– Вперед, без остановок! – взялся руководить нами Дегтярев. – Почему стоим спим? Двигаемся быстро! Необходимо еще брюки купить и свитер с рубашками! И очень пить хочется! Очень!!!

– А мне в туалет надо, – пробормотала я.

Марина показала рукой налево:

– Вон там что-то типа кафе, Саш. Тебе водички принести?

– Да! – рявкнул наш раненый. – Газированной, фруктовой.

– Сейчас притащим, – пообещала я. – Только тебе придется одному тут постоять – с тележкой трудно лавировать между столиками… Какой ужасный плакат на стене висит! Посмотришь – и стошнит!

– Меньше болтовни, больше дел! – перебил меня Александр Михайлович. – Шагом марш! Раз, два! Хватит стоять и глазеть!

Марина схватила меня за руку и потащила вперед. На поиски уголка задумчивости ушло минут пять, потом мы купили полковнику сок.

– Надеюсь, Саша не дошел до точки кипения, – тихо рассмеялась подруга, когда мы поспешили к тележке. – Сейчас он увидит стакан и скажет: «Апельсиновый? Я хотел яблочный!» А вообще-то, надо пить простую воду. В соках полно сахара, калорийные они. Но сейчас не тот момент, чтобы с полковником пререкаться… Погоди!

Я остановилась:

– Что?

– Где они? – занервничала супруга Дегтярева.

– Кто?

– Тележка и Саша. Я хорошо помню, что мы припарковали их у этого плаката. Ты еще сказала, что он ужасен.

– Да, – кивнула я, глядя на фото головы мужчины, который запихивает в широко открытый рот нечто похожее на полено.

– Дегтярева украли, – прошептала Марина.

– Маловероятно. Он бы громко кричал и ругался.

– По голове тюкнули, – всхлипнула вторая половина полковника. – А в этом случае даже мой муж онемеет.

– Зачем им Александр Михайлович? – начала я спорить. – Кому мог понадобиться немолодой мужчина без штанов?.. Хотя могли польститься на тележку.

– Да, да, да, – кивнула Марина, бледнея на глазах. – Народ у нас жадный, вечно норовит утянуть то, что без присмотра оставлено.

– Может, он сам уехал? – продолжила я размышлять вслух.

– Каким образом? – прошептала Марина. – Сидя в тележке, это не проделать.

– Так он встал…

– У Александра Михайловича ноги болят, все щиколотки красные, и он без брюк. Его украли!

Я хотела еще раз возразить (ну кому мог понадобиться до жути ворчливый толстяк?), но промолчала.

– Он ведь где работал до пенсии? – шепотом продолжала Марина. – Кто-то из тех, кого Дегтярев поймал, недавно освободился, пошел в магазин, узнал полковника и решил отомстить.

У меня екнуло сердце. Ситуация, которую сейчас красочно описала лучшая подруга, невозможна, но вдруг? Когда вам кажется, что подобного не может быть, сразу задавайте себе вопрос: а вдруг?

– Надо опросить людей, – решила я, быстро подошла к паре пенсионеров, которая сидела за столиком, и улыбнулась: – Здравствуйте!