
Полная версия:
О королях и ведьмах: О ведьме без имени
— Вам помочь?
Женщина перевернулась на спину, и я наконец смогла увидеть ее лицо. Этого быть не могло! Я обернулась, но портниха вдруг исчезла, исчезла вместе с чашками и котелком, что висел над огнем.
— Мисс Молли!
Я попыталась прикоснуться к женщине, взять ее за руку или потрогать лоб, но что-то меня останавливало. Мисс Молли — та, что лежала на кровати, — выглядела ужасно слабой, с иссушенным лицом, без своих густых волос, без украшений и без прежнего огонька в глазах. Она болела, я сразу это поняла, но все равно не могла объяснить, как так получилось: только что она разговаривала со мной за столом, а теперь лежала в постели и умирала.
Я осмотрела комнату. Она выглядела почти так же, но глаз все равно отметил несколько мелких изменений: какие-то вещи исчезли, какие-то стояли не там, где раньше. Здесь не осталось ни тепла, ни жизни. Я вновь поглядела на мисс Молли, не зная, что делать и как помочь. Когда женщина закашлялась — некрасиво, с кровью, соплями и слезами — я не выдержала и зажмурилась. А когда открыла глаза, все вернулось на свои места. Моя мисс Молли все так же сидела за столом.
— Прошу прощения, — слабо пробормотала я. — Наверное, я задремала.
Одежда была мокрой: я выронила чашку и запачкала платье. К счастью, сама чашка не разбилась и не треснула. Я попыталась ее поднять, но голове это не понравилось. Только благодаря мисс Молли я не повалилась на пол.
— Ты не дремала. Глаза были открыты. Фрея, ты как себя чувствуешь? Ничего не болит?
Она дотронулась до моего лба, и я поддалась прикосновению прохладных рук.
— Нет, не болит.
— У тебя раньше случались приступы?
— Приступы?
Возможно, удивленное выражение лица подсказало, что ни с какими приступами я не сталкивалась и понятия не имела, что это такое. Мисс Молли внимательно осмотрела меня и нахмурилась.
— Ты сидела и смотрела в одну точку. Меня не слышала. Не моргнула даже. На ноги чай пролила — и не пискнула. Я подумала, что это приступ. Болезнь. У тебя в семье никто не болел?
— Не знаю, мисс.
— Да, точно. Так, ну я даже не знаю, что делать.
Не могу сказать, почему, но в тот момент мне стало неуютно. Я не хотела, чтобы мисс Молли что-то делала, и боялась, что она снова начнет задавать сложные вопросы или предложит сходить за лекарем. Собрав все силы, которые только остались, я поднялась на ноги и сказала:
— Со мной все хорошо. Правда. Я просто устала. Спасибо вам за гостеприимство, но лучше мне вернуться в трактир.
— Конечно. Я провожу тебя.
— Не надо, я дойду. У меня есть фонарь.
— Я не позволю девочке бродить одной в такое время! Не пререкайся.
Вместе со мной мисс Молли вышла на опустевшую улицу. До трактира мы шли молча, и я была как никогда благодарна за это. Холодный воздух привел меня в чувство, и липкий страх наконец исчез. Лишь у входа в трактир мисс Молли сказала:
— Обратись-ка к лекарю. Может, ты и правда переутомилась, а может, это был приступ. Если это болезнь, за нее лучше ухватиться сразу. Уж поверь мне.
Я молчала. Перед глазами все еще стояла фигура, задыхающаяся от кашля в собственной постели. Я пожалела женщину, несмотря на то, что мне это всего лишь привиделось, а настоящая мисс Молли стояла прямо передо мной, красивая и здоровая. Я мотнула головой и вежливо попрощалась, больше всего мечтая оказаться в своей комнате.
В трактире было темно. Я принялась оценивать последствия очередной дружеской встречи: хозяин развалился на столе и спал, окруженный пустыми кружками, которые никто не потрудился убрать. Огонь в камине погас, а на полу валялся мусор. Когда хозяин проснется и увидит этот бардак, попадет именно мне. Пересилив усталость, я занялась уборкой: осторожно собрала грязную посуду, отнесла ее на кухню и тщательно вымыла в ледяной воде, подмела пол и протерла столы. В конце концов, эта возня разбудила хозяина. Он дернулся, рукавом вытер заслюнявленный рот и прохрипел:
— Воды принеси.
Стоило мне вернуться со стаканом воды, хозяин недовольно заворчал. Не в первый раз я видела его в подобном состоянии. К сожалению, в последнее время он выпивал все чаще и чаще, а его товарищи и рады были осушить очередную бутылку.
— Не смотри на меня так.
Я по привычке опустила взгляд, но почти сразу же вскинула его. Сейчас я знала, кто был передо мной. Знала, каким человеком был хозяин, как он обращался с другими людьми, как он обращался с нами. Мои слова ему точно не понравятся, но я надеялась, они хотя бы заставят его задуматься о дурных пристрастиях и о том, как это скажется на трактире.
— Вы стали много пить, — осмелела я. — Раньше вы никогда не засыпали в зале.
— Я сам решу, когда и сколько мне пить. Не твое это девичье дело.
— Мое, если мне придется за вами убирать. Сегодня вот пришлось.
— Так не убирай!
— Если не уберу, утром вы меня отругаете. Это я тоже знаю.
Он задумчиво осмотрел трактир и бросил взгляд на тряпку, которая так и лежала на столе.
— Плохой я хозяин, значит?
— Нет. Вы не плохой хозяин, но рано или поздно вы будете похожи на тех, кого мы выгоняем из трактира.
Мы смотрели друг на друга, затем он отвернулся и раздраженно бросил:
— У тебя очень тяжелый взгляд, девочка. Ладно. Твоя взяла. Я пойду спать, а ты приберись и проверь тут все. И чтоб больше не смела так со мной говорить! Не доросла еще.
Несмотря на недовольство хозяина, я ликовала. Это была маленькая победа, маленькое торжество: мне удалось найти силы и сказать правду, какой бы неприятной она ни была. Многие девочки и женщины редко выражали свое мнение. Они боялись столкнуться с мужским гневом, боялись жестокого ответа или лишней оплеухи. Я тоже, но только не в тот момент. Не тогда, когда хозяин ушел к себе, раздраженно фыркая и бубня что-то под нос. Я быстро убралась в зале, проверила, чтобы двери и окна были закрыты, прошлась по кухне и, удостоверившись, что все в порядке, поднялась наконец на чердак.
Сильви уже спала, спала крепко и сладко, так что мой приход ее не только не разбудил, но даже не заставил шелохнуться. Лишь оказавшись в постели, я наконец поняла, каким странным и тяжелым был этот день. Головная боль немного стихла, но ее отголоски отзывались в затылке. Я пыталась объяснить, что произошло в мастерской, и не смогла. Был ли это приступ? Нужно ли обратиться к лекарю? Я точно знала, что денег на него не хватит — нельзя болеть, если ты беден. Я могла подойти к Джоди или даже к Линетт, но понятия не имела, как объяснить эту ситуацию. Лежала и прикидывала разные варианты, но в итоге решила подождать и не делать ничего. Лучшее решение — решение, принятое на ясную голову.
Даже если приступ и напугал мисс Молли, от решения учить меня она не отказалась. С того момента несколько раз в неделю, покончив с делами в трактире, я шла в мастерскую. Сначала помогала в мелочах: принести, подать, подержать и выбросить. Если дел в трактире было мало, я шла в мастерскую днем и часто сталкивалась с другими девочками. Мы работали вместе: иногда что-то пришивали и подшивали, иногда снимали мерки с приходящих посетителей, а иногда сопровождали мисс Молли, когда ту вызвали на дом. Каждое свое движение, каждое действие она объясняла нам, а мы все впитывали. Я замечала взгляды, которые мисс Молли бросала на меня, но не позволяла себе смущаться — новых приступов не было, и я решила, что в тот вечер просто переутомилась.
Увы, мысль оставить трактир и стать портнихой разбилась, когда я осознала, как сильно уступала другим девочкам. Всего нас было четверо — кандидаток, мечтающих занять серьезное место в этом мире. Я смотрела на девочек и сравнивала себя с ними. Больше всех выделялась Паула. У нее были аккуратные и ловкие руки, выводившие такие ровные стежки, которые у меня никогда бы не получились. Паула единственная из нас четверых знала грамоту, и когда мисс Молли это поняла, то сильно удивилась. За месяц, что мы проработали вместе, Паула лучше всех стала понимать портниху и ее требования. В один из вечеров, помогая мисс Молли с уборкой, я набралась смелости и произнесла:
— Мисс, думаю, что работа в мастерской не для меня.
— Почему же?
Я высказала свое мнение насчет Паулы и добавила:
— Паула самая способная из нас. Она выучится гораздо быстрее, и вы успеете передать ей все свои знания.
— Почему ты так говоришь?
Что-то в тоне мисс Молли заставило меня обернуться.
— Как говорю?
— Успею передать. Почему именно эти слова?
— Не знаю, мисс. Это просто слова.
Я внимательно смотрела на портниху, не понимая, чем обидела или расстроила ее, и с трудом, но углядела то, что было тщательно спрятано. Мисс Молли боялась — до такой степени, что ее лицо побледнело, а на лбу проступили капельки пота. Она боялась того, чего не могла остановить. Времени.
— Вы умираете.
Эти два слова мгновенно изменили обстановку в мастерской. Мисс Молли выронила из рук коробку с отрезами и всхлипнула.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросила она, присев в кресло.
— Я не знала.
— Нет, знала. Ты так странно смотрела на меня. С того самого вечера.
— Честное слово, мисс, я ничего не знала и никак на вас не смотрела.
Я присела рядом и взяла мисс Молли за руку.
— Я могу что-нибудь сделать? Принести воды?
Она кивнула, и я вышла. Мне самой стало не по себе от правды, которая открылась сегодня — уверена, эту тайну мисс Молли хотела бы сохранить до последнего. Я вернулась в мастерскую с водой и с облегчением заметила, что портниха взяла себя в руки. Она сделала пару глотков и жестом попросила меня присесть.
— Что меня выдало? — спросила мисс Молли. — Неужели болезнь проявляется?
Я покачала головой.
— Тогда как ты узнала?
— Я не... Никак. Просто догадалась.
Я произнесла эти слова, а сама представила портниху, умирающую в полном одиночестве в темной и холодной мастерской. Образ ярко вспыхнул в памяти, словно я увидела его мгновение назад.
— Я пытаюсь бороться со временем, — призналась мисс Молли. — Знаю, что это невозможно. Болезнь рано или поздно догонит меня. Я боюсь, что умру и что обо мне никто потом и не вспомнит. У меня никого нет.
Она сделала еще один глоток. Я очень хотела оставить эту тему и вернуться к знакомой жизни в трактире, в которой не было разговоров о смерти. Даже когда мы хоронили Леви, я чувствовала себя гораздо спокойнее, потому что мне не приходилось утешать Джоди — у той были сыновья, были друзья и соседи, и вся забота легла на их плечи. Сейчас же мне казалось, что мисс Молли ждала поддержки, которую я не могла дать.
— Я хочу передать кому-то свою мастерскую, чтобы хоть одна душа помнила обо мне. Ты права. — Голос мисс Молли окреп. — Паула подает большие надежды. Я буду работать с ней. Посмотрим, успею ли я научить ее всему, что нужно.
Я заставила себя улыбнуться, криво и неуклюже.
— Отличный план.
Я недолго пробыла с мисс Молли. Убедившись, что с ней все хорошо и что она не собирается умирать прямо сейчас, я вернулась в трактир и больше не работала в мастерской. Все свое внимание портниха отдавала радостной Пауле, которая начала трудиться и учиться с еще большим усердием.
Впрочем, я часто заходила к мисс Молли на чашку чая, и мы могли подолгу беседовать о жизни. Когда снег окончательно стаял, мы стали ходить на прогулку: часто бывали у реки, садились на траву и любовались природой, с улыбкой глядели на дерево, которое нравилось нам обеим, собирали цветы. Иногда к нам присоединялась Паула, иногда я брала с собой Сильви. О болезни портнихи пока не знал никто, хотя мне казалось, что изменения все же начали подступать. Мисс Молли порой ловила на себе мой долгий взгляд и грустно улыбалась.
Однажды в мастерской я услышала от нее:
— Мне иногда кажется, ты смотришь прямо в душу.
— Простите.
— Нет. Все в порядке. Просто… в такие моменты в голову лезут самые разные мысли. Хорошие, плохие. Начинаешь вспоминать то, что хотелось бы забыть. Или людей, которых забыть никак не получается.
Я немного помолчала, а потом тихо пообещала:
— Я вас не забуду.
Мисс Молли выдохнула и отвернулась, а потом надела свое самое веселое выражение лица и прошла в переднюю комнату, в которой Паула разговаривала с клиенткой. Их звонкие голоса и смех разливались по мастерской, так что я тоже постаралась отогнать все печальные мысли.
До следующей весны мисс Молли не дожила. Болезнь все-таки догнала ее и забрала с собой, а умирающий образ, который я увидела когда-то, стал явью. Единственное, что я смогла сделать, это сидеть рядом с женщиной в самые тяжелые мгновения и держать за руку, когда она умирала. Никто в такой момент не должен быть один — и мисс Молли не была.
Пятнадцатилетняя Паула вместе с матерью и младшими сестрами продолжила работать в мастерской. Стараниями мисс Молли она была готова. Какие-то свои вещи портниха раздала соседям и знакомым, кое-что досталось и мне. Это была коробочка с украшениями, которые мисс Молли с таким удовольствием носила при жизни и которые так нравились мне.
Глава 3
Потеря мисс Молли оставила меня в чувствах, которых я сама от себя не ожидала. Это было горе, самое настоящее горе, когда ты теряешь близкого и пытаешься понять, как жить дальше. Меня поразило, с какой легкостью я впустила нового человека в свое сердце, в котором раньше хватало места только для Сильви. Каждый день был похож на борьбу и заканчивался поражением.
Я бралась за любую работу: убирала комнаты и работала в зале, ходила на рынок, помогала соседям, сидела с чужими детьми, заходила к лекарю и разносила по домам лекарства. Удивительно, но некоторые даже платили за такую помощь, хотя сама я никогда ничего не требовала. Я работала не ради монет, а чтобы задавить горькое чувство, которое, увы, неизменно возвращалось по ночам. Я плохо спала, стала раздражительна и часто срывалась на Сильви, а та после любого грубого слова начинала тихонько плакать. Я не знала, что раздражало больше: сами слезы или то, как сестра пыталась их скрыть.
— Соберись уже, — бросил как-то хозяин. — Сама на себя не похожа.
Я и правда стала похожа на кого-то другого — на новую, непонятную Фрею, которая все время злилась. Сначала на мисс Молли, потому что она посмела умереть так рано, а затем и на себя, потому что подпустила ее слишком близко. Свое обещание я все-таки сдержала: как бы ни старалась, но таврскую портниху мне забыть не удалось.
Из-за такого состояния я совсем упустила начало лета. В этот период работы в трактире хватало на всех. Я не успевала просыпаться и спускаться вниз, как день пролетал, и я вновь шла на чердак за очередным тревожным сном.
Трактир принимал множество путников. Все спешили в столицу, на свадьбу короля, которая должна была состояться в конце лета. Одна из главных дорог проходила как раз через наш город, поэтому Тавр принимал всех: и простых людей, и благородных. Такие сразу выделялись на общем фоне, и мы с Сильви с интересом разглядывали их на улице. Леди и лорды в трактирах не останавливались, зато у нас ночевали их слуги, из которых после нескольких крепких кружек можно было вытянуть много интересных сплетен. Их благородства обычно располагались в самом большом и богатом доме Тавра, в котором жил глава города, или в домах поменьше, деля кров с зажиточными горожанами.
Мы с Сильви слушали все, что говорили приезжие, и узнали, что невестой короля стала леди Флоренс, приехавшая из южного государства Галисия. Флоренс была старшей дочерью галисийского правителя, и этот брак, выгодный для обоих государств, должен был крепко связать два дома и предотвратить любое кровопролитие.
— Говорят, красивая девчушка, — услышала я за одним столом.
— Пусть нарожает нашему славному королю детишек, — раздался женский голос за другим столом. — И покончим с бездетством.
— Я слышала, что она уже виделась с королем и давно носит его ребенка.
— Глупости ты слышала, — произнес строгий гость.
Я внимательно следила за гостями, улавливая каждую поднятую руку, каждый голос, который требовал еды и выпивки. Я бегала между столами и вместе с Сильви разносила тарелки, вздрагивала от взрывов хохота и вновь заведенной песни. Это было безумное время, но оно хотя бы немного вытянуло меня из трясины переживаний. Даже коронация Хэмлина не принесла в трактир стольких гостей. Люди обожали свадьбы, особенно те, на которых мог повеселиться и простой народ.
— Вот бы тоже оказаться в столице и увидеть свадьбу короля, — мечтательно проговорила Сильви перед сном. — Давай отправимся туда? Хочу увидеть королеву, хотя бы одним глазком.
— Денег не хватит.
— Говорят, леди Флоренс очень красивая, — продолжала сестра, пропустив мои слова мимо ушей. — Оно и правильно. Будущая королева должна быть красивой. Самой красивой!
— И хотя бы немного умной и доброй.
— Ну да, это тоже не помешает. Вот если бы я была королевой... — Сильви не договорила, и я нутром почувствовала, как она покраснела.
— Что? Что бы ты сделала?
— Ничего. Неважно. Это все глупости.
— Не глупости, если ты вдруг так застеснялась, — с усмешкой поддела я сестру. — Что бы сделала королева Сильви?
— Отстань. Спать хочу. Добрых снов.
— Да уж, добрых снов.
Я все посмеивалась, чувствуя напряженное сопение рядом с собой. Сестра точно что-то вообразила, но впервые, к великому моему удивлению, не стала делиться фантазиями. Глядишь, вскоре у нее появятся настоящие секреты!
Сопение Сильви сменилось размеренным дыханием. Я же еще долго ворочалась и думала о вещах, которые раньше меня совсем не беспокоили: о своем будущем, о свадьбе, о возможном избраннике и даже детях. Чудные мысли забирались в голову в те летние ночи.
Правда, днем времени на мечты совсем не оставалось: поток путников и не думал прекращаться, и иногда к нам на помощь приходила Линетт с младшими братьями. Хозяин в то лето был невероятно щедр, и мы с Сильви неплохо заработали. Сестра теперь сама желала распоряжаться своими деньгами — правда, после нескольких бездумных трат она поняла, что к этому делу подходить следовало с умом.
В один из таких суетливых вечеров я настолько вымоталась, что попросила хозяина о передышке. Ноги гудели, а плечи и спина вдруг заныли. Хозяин взглянул на меня сначала недоверчиво, но потом кивнул, усадил за дальний столик и велел Ханну, старшему сыну Джоди, принести что-нибудь перекусить.
— Небось с утра ничего не ела, да?
— Некогда было.
— Ну да. Ешь и возвращайся к работе.
Когда Ханн принес тарелку с овощами и мясом и кружку холодного пива, я наконец выдохнула и расслабилась.
Гости в этот вечер приходили разные. Были как случайные путники, так и те, кто сопровождал в столицу своих господ и ночевал у нас. Некоторые общались громко и со смехом, некоторые о чем-то тихо переговаривались. Я взглядом нашла Сильви, которая принесла ужин одному скромному молодому человеку, а потом меня отвлекла Линетт. Она встала под носом и недовольно спросила:
— Весь вечер отдыхать будешь, а? Мы здесь вообще-то работаем.
К счастью, от такого же недовольного ответа Линетт спас хозяин: велел ей живо возвращаться к работе. Я продолжила изучать гостей и взглядом задержалась на одной троице, что расположилась за укромным столиком и что-то тихо обсуждала. Путниками они были состоятельными — это я, благодаря мисс Молли, хорошо научилась понимать.
Один из гостей заметил мой взгляд и нахмурился. Пришлось быстро разделаться с ужином и вернуться к работе, но мой настороженный глаз все равно возвращался к мужчинам. Наверное, им это не понравилось — они быстро осушили кружки и поднялись. Я как раз собирала грязную посуду с соседнего стола, когда услышала хриплый голос позади:
— Девка весь вечер глаза мозолит. Что, совсем одиноко здесь?
Я обернулась и окинула мужчину серьезным взглядом, надеясь, что обратился он все-таки не ко мне. Он явно выпил лишнего и с трудом смотрел на меня. Я смолчала и быстро сложила посуду на поднос.
— Пошли с нами. — Гость чуть навалился на меня и схватил за локоть. — Если соскучилась по мужчине.
Новый взрыв хохота у стойки заставил нас вздрогнуть. Я вырвалась из мужской хватки, в то время как товарищи осмелевшего гостя подхватили его и повели к выходу, бросив в мою сторону невнятные и совсем неискренние извинения. Рассеянно потирая локоть и давя чувство брезгливости, я проводила троицу взглядом до самых дверей, пока не услышала голос хозяина:
— Фрея, хватит бездельничать!
Окутавшая меня пелена рассеялась. Я забрала грязные кружки, подхватила поднос и ушла на кухню, ощущая подступающую головную боль.
— Все хорошо? — спросила Линетт с неожиданной мягкостью.
Я хмуро посмотрела на нее и по участливому лицу поняла, что та все видела.
— Да. Кое-кто просто переборщил с выпивкой.
— Ну, с посвящением. Гилу скажешь?
— Нет. Они уже ушли. Ничего плохого не случилось.
— Ну ладно. Мой совет: носи с собой что-нибудь острое. Ножичек какой, кинжал или спицу, на худой конец. Для тех, кто не поймет отказа. — Линетт пошарила в юбке и протянула мне небольшой ножик в ножнах.
— Ты им когда-нибудь пользовалась? — спросила я, с интересом разглядывая нож.
— Один раз. Немного поцарапала парня, зато больше он ко мне не лез. С оружием гораздо спокойнее, даже если я никогда им не воспользуюсь. — Линетт забрала нож. — Сходи в кузницу, тебе там сделают что-нибудь приличное. Цена кусается, но договориться можно.
Я улыбнулась и поблагодарила Линетт за совет.
К ночи посетители трактира стали расходиться: кто по домам, кто по комнатам наверху. Хозяин отпустил Линетт и ее братьев, каждому дал по несколько монет и велел не опаздывать на следующий день, напоминая, что работы будет много. Сильви и Ханн потихоньку убирались в зале и относили грязную посуду на кухню к Тоби. Я видела, что сестра устала и начинала клевать носом, поэтому отправила ее наверх отдыхать. Каким-то образом Сильви удалось заработать с десяток монет, да еще получить несколько от хозяина.
— За красивые глаза, — довольно пробормотала Сильви и зевнула. — С ног валюсь.
Ханн фыркнул, но ничего не сказал. Он за свои красивые глаза никаких монет не получал, зато ему доставались мечтательные взгляды многих девушек, в первую очередь Линетт. Правда, самой прачке не перепадало ни ласковой улыбки, ни доброго слова — Ханн совсем не обращал на нее внимания. В последнее время я стала разбираться в подобных вещах, а еще с удивлением отмечала, что сама частенько поглядываю на Ханна.
Под конец вечера Гил потянулся к выпивке, и я с тревогой следила за состоянием уже второй бутылки. Он распивал ее не один, с последними гостями, но пил явно больше. Заметив, как я на него смотрю, хозяин велел заняться делом и по крайней мере принести воды из колодца.
На улице в этот час было свежо и сладко. Желтая луна, уже практически полная, освещала внутренний двор трактира. После душного зала уличный воздух принес такое облегчение, что даже головная боль ненадолго отступила. Я постояла немного на улице, а потом подхватила ведра и направилась к колодцу. Тавр почти опустел, но все равно идти следовало осторожно, чтобы не напороться на гуляку, который забыл дорогу к дому. Сил к концу дня оставалось не так много, поэтому возилась с водой я долго, не переставая пыхтеть, пока поднимала тяжелые ведра.
Внимание мое привлек резкий вскрик, кем-то быстро заглушенный. За углом послышались знакомые мужские голоса.
— Он крыса! — Этот голос едва сдерживал ярость. — А вдруг он доберется до столицы и донесет королю?
— Не донесет, — раздался второй голос — хриплый, от которого по телу прошла неприятная дрожь. — Больше ни до кого не донесет.
— Видишь? План в силе, — произнес третий голос — кажется, тот, который бросил мне пустые извинения пару часов назад. — А теперь прекрати скулить, как сраная девка.
Мне следовало вернуться в трактир и как можно быстрее, но я едва ли могла сдвинуться с места — только стояла и смотрела, как из-за угла показалась знакомая троица. Они заметили меня, замерли на мгновение, а потом переглянулись и заулыбались. Что-то говорили друг другу, но я их не слышала — то ли из-за головной боли, то ли из-за громко стучащего сердца. Ответная реплика вырвалась с уст, хотя я сама не понимала, что тогда сказала. Слова мужчинам не понравились, и один из них достал меч. Сомнений не оставалось: с этим мечом он пойдет на меня.

