Подари мне своё сердце

***

Месяц близился к концу, событий произошло много, боль осталась всё та же.

Мы переехали. Было тяжело расставаться с родными местами, с моими подругами, с нашей уютной квартирой, в которой было всё, как хотела мама.. А в новой квартире всё будет так, как хочет Альбина.

Познакомились мы с ней за ужином, на следующий день после эмоционального семейного разговора. Я помню тот день, когда она впервые вошла в наш дом. Жгучая брюнетка, высокая, стройная, в идеально сидящем пальто, от которого пахло дорогими духами и чем-то ещё.. холодным, далёким. Её волосы были чёрными, как чернильная ночь, а глаза- такие голубые, что невозможно было понять, смотрит ли она на тебя с интересом или сквозь тебя. Лёд. Настоящий лёд в этих глазах. Папа рядом с ней будто растворялся- он смеялся неестественно громко, пытался казаться моложе, живее. А она только слегка улыбалась, словно одолжение делала. И когда её взгляд коснулся меня, я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Не потому что она была груба- вовсе нет. Напротив, слишком вежлива, слишком идеальна. Но в её «милая девочка» слышалось не участие, а оценка. Взгляд, как у той, кто прикидывает, с чего начать перестановку. Она красива- этого не отнять. Даже слишком. Такая красота, от которой трудно оторвать глаза, но ещё труднее- ей довериться.

Я старалась держаться нейтрально, нехотя отвечала на её вопросы, без особого интереса поддерживала беседу, показывая всем видом, что равнодушна к новому «члену семьи», а вот Виола с ней не церемонилась. Всё-таки прямолинейность она переняла от бабушки..

– Ой, ну что ты. Можно же на ты? Ты же теперь наша мачеха? Или еще нет? Папочка, она станет после свадьбы нам мачехой или уже ей стала? Или может ты рассчитываешь, что мы будем тебя называть мамой? И вообще, с тобой скучно, рассказала бы, как охмурила нашего папу, явно без короткой юбки и алкоголя не обошлось. – Виола жестко прошлась по папиной пассие, за что получила от него пощёчину, резко вскочила и убежала в свою комнату.

– Аля, ради Бога, прости меня, у неё очень сложный характер, вся в свою мать и бабку, я обязательно с ней поговорю и накажу её.– у отца будто затуманилось сознание, я его не узнавала, он так сильно стелится перед этой Альбиной, будто она Бог.

Я стиснула зубы, уж очень хотелось грубо ответить папе, но я не осмелилась сделать это при чужом человеке. Завидую Виоле, у неё всегда так просто получается оскорбить кого-то или высказать своё мнение, а я так не могу. Я как папа, такая же мягкотелая и наивная.

***

После их свадьбы, мы переехали.

Квартира была почти в таком же ЖК, как в родном городе, только изнутри она ничем не была похожа на нашу.. Теперь мы живём на 15 этаже, в просторной четырёхкомнатной квартире. Внутри всё так, как хотела она.. Не квартира, а витрина из глянцевого журнала. Гостиная словно выставочный зал: стеклянные столики, где страшно поставить чашку, диван «молочного оттенка» (не белый, молочный- она поправила), подушки, разложенные так, будто их нельзя трогать. Никаких книг, никаких пледов. Только свечи, которые никто не зажигает, и абстрактные картины, похожие на неудачные тесты у психиатра.

Кухня- её священная территория. Всё серое, чёрное, матовое. Даже холодильник выглядит так, будто в нём не еда, а документы из банка. Наши магниты из семейных поездок она не разрешила повесить, они видите ли «захламляют пространство».

Эта квартира- как она сама. Красивая. Безупречная. Холодная. И чужая до тошноты.

И только наши с Виолой комнаты мы обустраивали сами, как захотели.

Виола немного начала приходить в себя, бунтует, но уже не так резка с Альбиной, как при первой встрече. Узнав, о переезде, она обезумела, пришлось вызывать даже скорую, чтобы её прокапали успокоительными, бедная моя девочка, её психика совсем расшатана…

***

Суббота. На часах было 11 вечера, я делала уроки, изучала новую школьную программу. В понедельник первый день в новой школе и в новом классе. Очень переживаю, всегда почему-то боялась стать новенькой, ощущение, что я никому не понравлюсь и стану изгоем. Пока я витала в облаках и думала о том, что надеть, из этого состояния меня вывел громкий бас, раздающийся из квартиры этажом выше.

Папа с Альбиной были на каком-то деловом ужине от компании, и я зашла к Виоле, оказалось, что она уже давно уснула. Она спит очень крепко, её даже танком не разбудишь. Моему негодованию не было предела, я не могла нормально подготовиться к урокам, накинула халат сверху на пижаму и пошла на 16 этаж разбираться.

Я постучала два раза в дверь, и мне открыл парень, который, судя по всему, был пьяный в стельку.

– Оо, привет, красотка, ты к нам на вписку?– с ехидной улыбочкой процедил светловолосый парень.

– Кто хозяин квартиры? Позови мне его– я была очень зла, страх и волнение куда-то испарились, я чувствовала себя очень уверенной.

– Тим, тут какая-то деваха хочет с тобой перетереть, сказала позвать хозяина. АХАХА– он начал смеяться, и мне стало так противно, что в моменте я вдруг передумала решать эту проблему, уверенность куда-то пропала. Я быстро развернулась, чтобы спуститься на свой этаж, как меня окликнули..

– Милый халатик. Это ты меня искала? Я хозяин квартиры.– из квартиры вышел высокий накаченный темноволосый парень. Я застыла в изумлении. Он не был похож на то быдло, которое стояло передо мной несколько минут назад. В отличие от того, пьяного в стельку, хозяин квартиры, на удивление, был трезвым.

Высокий, словно скульптура из мрамора, он стоял, обнажая силу и спокойствие одновременно. Тёмные волосы чуть взъерошены, будто ветер только что играл с ними, а зелёные глаза блестели, словно драгоценные камни, отражая уличные огни, свет которых падал из окна. Каждое его движение было плавным и уверенным, как будто он знал, что весь мир- это сцена, а он- главный герой. Взгляд его был глубоким и манящим, способным прочитать самые сокровенные мысли и заглянуть туда, куда не пускают никого.

Он вышел из квартиры, и я застыла как вкопанная. Сердце почему-то забилось быстрее, а дыхание чуть сбилось.

– Эй, я с тобой разговариваю, чё надо?– холодным, даже немного грубым тоном сказал парень, и я снова поймала себя на мысли, что витаю в облаках, только сейчас меня застали в расплох, и из-за этого я разозлилась.

– Музыку свою сделай потише, ты мешаешь мне заниматься– нервно проговорила я, чувствуя как начинаю краснеть.

– Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? Может мне еще из квартиры всех выгнать, чтобы тебе не мешать? Знаешь, что, крошка, иди ка ты домой, а то мамочка небось переживает. Я буду слушать музыку на той громкости, на которой хочу, чао– дверь захлопнулась перед моим носом, и я почувствовала себя униженной. Я так сильно разозлилась на этого парня, особенно при упоминании мамы, что ничего лучше не придумала, как со всей силы ударить в его дверь, и тут же убежала прочь.

Я забежала домой, захлопнула дверь с такой силой, будто хотела перекрыть не только шум, но и саму реальность. Сердце стучало от злости, щёки пылали, а руки всё ещё были напряжены- пальцы сжимали край халата, как будто он мог дать опору.

«Что за хам.. Ну и отморозок..»– пронеслось в голове.

Я не понимала, что именно его так задело. Я всего лишь попросила сделать потише- разве это много? Разве так сложно уважать других людей? Вместо этого он врезал словами, как пощёчиной. Жёстко, холодно, с каким-то внутренним ядом, будто я нарушила его личную территорию.

Я долго ходила из одного угла в другой, не зная, куда деть накопившуюся злость, я вышла на балкон и вдохнула свежий осенний воздух. Зачем я вообще туда пошла? Зачем связалась? Почему просто не забила?

Вот и знакомство с соседом. С ним уж точно не может быть ничего общего. Он грубый. Агрессивный. Неприятный. В голове было столько мыслей, и как только я плюхнулась на кровать, музыка на 16 этаже снова заиграла и уже в два раза громче. Я натянула одеяло до подбородка, громко цокнула и сжала губы. «Ну и урод, надеюсь, я никогда с ним больше не пересекусь, иначе я за себя не отвечаю.»

Но где-то глубоко внутри, очень тихо и раздражающе, шевельнулась мысль:

« А почему он так сорвался..?»

Глава 3. Соседка

Тим всегда просыпался рано. Каждое утро он начинал с пробежки. Для него это не просто спорт- это особенный ритуал, который заряжает энергией на весь день. Во время пробежки Тим ощущает свободу и спокойствие одновременно- мир будто замирает только для него.

В пятницу, как обычно, он нацепил кроссовки и в 6 утра вышел из дома. Тим бегал по утрам вокруг двора, разминаясь и прокручивая в голове планы на день. Вдруг он заметил подъехавший к его подъезду грузовик, из него вышли мужчина с женщиной и две девушки, видимо дочери. Рабочие стали заносить вещи, и его взгляд остановился на светловолосой девушке. Она стояла около подъезда, нервничала, переминаясь с ноги на ногу. Тим остановился и просто смотрел. Внешне он был груб и дерзок, не из тех, кто сразу подойдёт и заговорит. Его взгляд был холодным, но в нём скрывалось что-то другое- интерес, который он не хотел показывать.

«Ну и что,– обычная девка, как и все, красивая.. но кому она тут нужна?»– и всё же взгляд зацепился за неё крепко, как будто хотел понять, кто эта девушка, что заставляет его на секунду сбиться с обычного ритма. Она была словно воплощение утреннего света- светловолосая, с мягкими золотистыми локонами, которые нежно обрамляли её лицо. Голубые глаза, прозрачные и глубокие, как небо после дождя, смотрели на мир с удивительной искренностью и лёгкой тревогой. Её хрупкая фигура казалась почти воздушной, словно она могла растаять на ветру или раствориться в солнечных лучах. Что-то в ней всё-таки особенное есть- не такая, как все его подруги.

Тим не собирался ломать привычки, поэтому продолжал бегать по кругу, держа дистанцию. Просто наблюдал. Внутри что-то тихо шевелилось- но он предпочитал молчать и держать это чувство при себе.

***

Вернувшись с пробежки, он тут же забыл о новой соседке, у него были проблемы посерьёзнее. Нужно было платить за квартиру. Он открыл мобильный банк- и цифры смотрели на него, как приговор. Не хватало двух с половиной тысяч для оплаты.. Срок- завтра. И он понимал: матери звонить бессмысленно. Она не ответит. Даже если увидит, что это он.

Тим жил один уже два года. Ему 18, и он привык делать всё сам- потому что иначе никто этого за него не сделает. Мать- влиятельная женщина, вышла замуж во второй раз и, кажется, просто забыла о нём. Однажды она сказала:

–Живи в этой квартире, но плати за неё сам.– Тим пожимал плечами, сжав зубы.– как будто я что-то ей должен.

Никакой заботы, ни одного звонка- словно он стал чужим. Она сейчас живёт в особняке с новым мужем, редкостным козлом, как-то два года назад он сказал:

–Если хочешь, чтобы твоя мать была счастлива, оставь её в покое, ты ей не нужен, забудь о нас и живи своей жизнью, щенок. Тим любил развязывать руки и часто ввязывался в драки, ему не составило труда разбить лицо новому материному муженьку.

–Ах ты щенок, Оля, посмотри, что делает твой выродок– так называемый отчим всегда строил из себя жертву и пытался натравить мать на собственного сына.

– Кирюш, боже мой, ты в порядке? Сейчас принесу аптечку. А ты, мерзавец, ещё раз поднимешь свои лапы на моего мужчину, загремишь за решётку, я мигом это устрою. Господи, говорили мне делать аборт, не послушала, такого отморозка вырастила. Я его 16 лет кормила, одевала, и вот благодарность, не уважает ни мать, ни её мужчину. Щенок, ты должен ноги целовать Кириллу, что он тебя принял и воспитывает, а то так бы и остался безотцовщиной.

После этих слов жизнь изменилась, они приняли решение переехать. И теперь мать живет окружённая роскошью, родила этому козлу дочь, а Тим остался один, наедине с пустотой и горечью. Он не жалеет себя, его злит холод матери и то, как легко она смогла от него отказаться, словно он был просто ненужным грузом. Отца у него никогда не было, он даже не знает о нём. Всякий раз, когда спрашивал у матери, она уходила от ответа. Бабушек, дедушек и другой родни у него тоже нет, поэтому даже спросить о возможном отце не у кого.

– За школу платить буду я- потому что давно спонсирую её, и ты обязан закончить. Эти слова звучали не как забота, а как условия сделки- выполняешь свои обязательства, и я не вмешиваюсь в твою жизнь.

Для Тима это было тяжёлым бременем. Он не мог просто забросить школу- ведь мать следила за каждым шагом издалека, ожидая результатов, как судья, а не как мама. Он ощущал это давление, словно постоянное напоминание: ты нужен только пока выполняешь условие, а остальное- пустой звук. Внутри росло раздражение и злость- зачем она взялась за спонсорство, если для неё важна только эта формальность? Каждый день Тим боролся с этим чувством- и с собой. Он хотел доказать, что может справиться, что он не просто груз, который легко сбросить.

С тех пор Тим крутился, как мог. Искал любые подработки: курьером, разнорабочим, грузчиком, иногда были просто временные шабашки, за которые платили наличкой в конце смены. Он давно не ждал помощи. Он жил по правилам, которые ему не предлагали выбирать. И сегодня был именно тот день, когда всё навалилось..

Сидя на балконе, Тим смотрел вдаль и думал, как быстро всё может поехать под откос. Он был зол на мать, на эту жизнь, на самого себя. Зол за то, что она играет в «заботливую мать» перед чужими, оплачивая его обучение в школе, в которую он давно не хочет ходить. Потому что школа для неё- не про знания. Это витрина. И он- просто часть этой витрины. Пункт в её отчёте: «сын учится, всё в порядке». Но в этой витрине никто не видит, как он приходит домой поздно ночью, с уставшими руками, без сил, без еды. Как он считает мелочь в кармане, решая- поесть или сэкономить. Никто не знает, каково это- быть не забытым, а удобно оставленным.

И в этот день, глядя в потолок, Тим впервые подумал: «Если я завтра окажусь на улице- это будет кому-нибудь вообще интересно?»

Из мыслей его вывел телефонный звонок, он взглянул на экран и увидел вызов от Сани.

– Бро, привет, сегодня будут гонки. Платят много. Ты в деле?– голос Сани на том конце провода был тихим и уверенным, как всегда- тот, который никогда не тянет долгих объяснений.

Слова упали в тишину комнаты, где только тикал старенький будильник. Тим почувствовал, как что-то в груди сжалось: знакомая, опасная пулей надежда подкрадывалась одновременно с холодом страха.

– Белый, я завязал, ты же знаешь, хотя…– Тим уже было хотел отказаться, как представил адреналин: рёв мотора, горящий асфальт в фаре, короткая взрывная гонка- и пачка купюр в кармане. Раньше в 15, когда мать подарила ему мотоцикл, тогда они ещё более менее ладили, Тим тайно участвовал в нелегальных гонках, но в 17 лет завязал с этим, когда на его глазах разбился соперник. Крики, страх, сирены, холодный металл решётки полицейского участка, из которого забирала его мать и пригрозила, ещё один такой заезд, и Тим будет жить на улице. Иронично получается, год назад из-за гонок, он чуть не оказался на улице, а сейчас благодаря гонкам, заплатит за счета.

– Я буду, во сколько сбор?– в голове Тима промелькнули картинки: пустая платёжка на столе, соседский подъезд, где он каждый вечер считает монеты, и лицо матери- холодное, отстранённое, как будто ей действительно всё равно. Деньги были не просто цифрой- это крыша над головой, это то самое мелкое чувство безопасности, которое он уже давно не чувствовал.

– В 0:00, как обычно, на том же месте, по тебе все соскучились, Тим. И если что, бро, ты не один- я рядом– в конце разговора голос Сани стал мягче. Саня был одноклассником и лучшим другом Тима . Они считали друг друга братьями. Все его называли Белый, потому что фамилия была Белов. Он парень среднего роста, с чуть небрежной короткой стрижкой и тёмными волосами, которые всегда выглядят так, будто он только что выбежал из дома. Его глаза живые и внимательные, постоянно оценивающие всё вокруг, с искрой хитрости и юмора. В улыбке- лёгкая дерзость и доброта одновременно. Он умеет слушать и быстро принимать решения. Именно Саня помогал Тиму, когда его бросила мать, это он помогал ему искать подработки, отводил от дурных идей и поддерживал, когда хотелось всё бросить.

Тим был первым, кто окунулся в мир уличных гонок, и именно он привёл Белого в эту опасную игру. Хотя Саня быстро втянулся и начал получать удовольствие от скорости и адреналина, именно Тим оставался более опытным и уверенным в себе.

Тим знал каждую деталь своего мотоцикла, каждую траекторию и каждый риск, который мог привести к падению. Он не просто гонял ради развлечения- для него это был способ вырваться из тени проблем и почувствовать, что он контролирует хоть что-то в своей жизни. Саня уважал Тима и учился у него не только технике, но и тому, как держать себя в опасных ситуациях. Сейчас Саня уже не рискует своей жизнью на треке- он отошёл от прямого участия в гонках. Вместо этого он занялся другим делом: ищет и сводит между собой гонщиков, организовывает заезды и договаривается о ставках. За это он получает свой процент- и это стало для него стабильным способом заработать. Он знает всех в тусовке, умеет находить нужных людей в нужное время, устраивать встречи и подгонять ставки. Его уважение среди гонщиков держится не на скорости, а на связях и умении вести дела.

***

Тим приехал на своём старом, потрёпанном, но надёжном Yamaha YZF-R1M – мать не пожалела денег, когда дарила его. Он знал свой мотоцикл, знал, на что он способен, и умел выжимать всё до последнего. Сбор был к полуночи в заброшенном индустриальном районе на окраине города. Там, где нет камер, нет лишних глаз, только шум ветра, бетон, и те, кто знают, зачем они туда приехали.

Рядом уже стояли другие- байки хромированные, блестящие, как лезвия, водители в чёрной коже, некоторые в шлемах с тонировкой, некоторые- с голыми лицами и мёртвыми глазами. Пахло бензином, палёной резиной, сигаретами и кальяном. Кто-то включил тяжёлый бас- бит начал вибрировать по асфальту, как сердце перед стартом.

Саня подошёл, пожал руку и крепко обнял.

– Всё ок,– сказал он.– Сегодня один круг. Пятеро. Ты третий на старте. На финише- 50 тысяч. Берут один.

Тим кивнул. Он был уверен в себе, никогда не проигрывал и сегодня не собирался.

Он встал у линии старта. Перчатки затянуты. Шлем опущен. Внутри только он и мотор, будто слились в одно целое. Он не думал ни о матери, ни о долге. Но внезапно вспомнил о той светловолосой, которую увидел утром около подъезда. Сам не понял почему, но он представил, как она сидит сзади, её волосы развиваются на ветру, и они летят навстречу ветру. Тим улыбнулся, и вдруг опомнился.

Три.. два.. один..

Сигнальный флаг был опущен- и время сорвалось с цепи.

Мотоциклы взревели одновременно, как дикие звери. Тим резко дал газ- шина скользнула по гравию, но он удержал. Первый поворот- один вышел слишком широко, Тим резко сместился внутрь и проскользнул на вторую позицию. Пыль, свет от фар, чёрные тени мелькали по стенам старых ангаров.

Он чувствовал руль, как продолжение своей руки. В голове- пусто, как будто вся жизнь отрезана. Сейчас важно только одно. Или ты, или тебя.

На прямой впереди один из гонщиков попытался оторваться- поднял мотоцикл почти на вилли, играя с риском, но не удержал. Его занесло- мгновение- и он вылетел за ограждение, шлем отлетел, кто-то закричал. Тим не посмотрел. Он не мог.

Остались трое. Он- второй.

Дальше пошли узкие повороты- бетонные коридоры, от которых отражался свет фар. Сердце билось уже не в груди, а где-то в ушах, в руках, в пальцах. Мотор ревел, как безумный зверь, и Тим кричал внутри, хотя внешне был каменным.

Последний участок- прямая к финишу. Тим на секунду приоткрыл газ- догнал лидера вплотную. Был риск- серьёзный. Он мог не войти в траекторию. Он мог вылететь. Но он не мог позволить себе второе место.

Он наклонился. Мотор выл. Ветер бил в грудь. Байки шли бок о бок.

Финишная линия- как разрез света.

Тим вылетел на неё первым.

Он остановился, заглушил мотор. Долго сидел неподвижно, тяжело дыша. Всё тело вибрировало, как от тока. Пот стекал под шлем, руки дрожали.

Саня подбежал к другу и радостно протянул конверт с деньгами.

–«Тим, ну ты и зверюга,– сказал он.– Не растерял хватку»

Но Тим ничего не ответил. Он просто смотрел вперёд. В голове стучала одна мысль: «Это сработало. Но что теперь?»

Потому что он знал- если вернётся в гонки, назад дороги может не быть.

***

Тим вернулся домой под утро, поспал два часа, но пробежку пропускать не стал. Добегая последний круг, он подумал о светловолосой, которая вчера стояла около подъезда, съёжившись от утреннего холода и явно нервничая. Видимо, переезд ей дался нелегко. Тим быстро откинул эти мысли.

Днём он оплатил счёт за квартиру и, наконец, выдохнул.

Время близилось к вечеру, Тим хотел лечь спать пораньше, как вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стоял Саня- с лукавой улыбкой на лице и в компании нескольких друзей, среди которых были девушки, ярко накрашенные и вызывающе одетые, с озорными взглядами. Никто не спрашивал, можно ли зайти- просто вошли, заполняя комнату шумом, смехом и запахом алкоголя. Тим ненавидел этот запах, и сам никогда не пил, но это не останавливало его от тусовок с друзьями.

Саня сразу же взял на себя роль хозяина праздника- громко объявил о том, что сегодня особенный вечер, ведь Тим выиграл гонку и заслужил праздник. Музыка зазвучала громче, голоса поднимались, а девушки легко флиртовали с парнями.

Среди гостей были два парня из их класса. Дэн- светловолосый с ледяным взглядом, и Макс- шатен с угрюмой улыбкой. Все четверо давно были известны в школе как хулиганы и дебоширы. Их боялась вся школа, даже некоторые учителя не хотели с ними связываться, и за спиной их часто называли «бригадой».

Тим хоть и устал, но не мог отказать друзьям. В душе его грело, что рядом есть те, кто ценит и поддерживает. Так маленькая квартира стала эпицентром шумной вечеринки, где «бригада» держала свои позиции, а Тим на время забыл о тяжести своих проблем.

***

Дверной звонок резко прервал шумную вечеринку. Дэн был очень пьян и решил сам открыть дверь.

– Оо, привет, красотка, ты к нам на вписку?– с ехидной улыбочкой процедил он.

– Кто хозяин квартиры? Позови мне его– девушка сказала твёрдо, не моргнув.

–Тим, тут какая-то деваха хочет с тобой перетереть, сказала позвать хозяина. АХАХА– Дэн быстро скрылся в квартире.

Тим подошёл к двери и замер. Его сердце забилось быстрее, а в голове закружились мысли- это была она. Та самая светловолосая соседка, которая второй день не выходила у него из головы. Её большие голубые глаза горели упрямством и лёгким вызовом. Она была в простом, даже немного смешном голубом халатике, словно только что вышла из душа, но в её взгляде не было ни капли робости. Тим сделал шаг вперёд и их взгляды встретились. Она стояла спокойно, но в её глазах была решимость и что-то ещё- вызов, который не поддавался простому объяснению. Комната осталась позади, шум и смех стихли, и на миг весь мир сузился до этого момента.

Тим не сразу нашёл слова. Он просто смотрел на неё, пытаясь понять, зачем она здесь и что теперь будет дальше.

– Милый халатик. Это ты меня искала? Я хозяин квартиры.– Тим выпалил первое, что пришло в голову. Но светловолосая просто застыла и смотрела на него своими большими голубыми глазищами.

–Эй, я с тобой разговариваю, чё надо?– Тим не любил, когда игнорируют его вопросы, поэтому начал терять терпение.

– Музыку свою сделай потише, ты мешаешь мне заниматься– резко отрезала она.

В тот момент у Тима что-то защемило внутри. В его голове тут же всплыли образы- мать, которая всегда указывала ему, что и как делать, словно он ребёнок, будто он навсегда останется её обязанностью. Тот же голос, та же тирада, та же безжалостная строгость.

Он резко шагнул вперёд, лицо нахмурилось, глаза загорелись:

– Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? Может мне еще из квартиры всех выгнать, чтобы тебе не мешать? Знаешь, что, крошка, иди ка ты домой, а то мамочка небось переживает. Я буду слушать музыку на той громкости, на которой хочу, чао– Тим почувствовал, как ярость захлёстывает изнутри, заставляя кровь закипать. Это была не просто реакция на музыку- это была злоба на всю жизнь, на невозможность быть собой, на вечное давление и контроль. Он резко захлопнул дверь перед ней и ушёл к друзьям. Через несколько секунд последовал громкий удар в дверь, но Тим даже не обратил на это внимание. Он специально сделал музыку ещё громче, демонстрируя, что никто ему не указ.

Позже, когда квартира снова погрузилась в полумрак, а шум вечеринки стих, Тим остался один в тишине. Гости разошлись, Саня с ребятами ушёл последними, хлопнув дверью и крикнув что-то напоследок, но Тим даже не ответил. Он сидел на диване, глядя в одну точку, с усталым, напряженным лицом.