Пятнадцать историй. В тени привычного

Не знаю, на что я рассчитывал, придя в это место. После разговора с мистером Эндрюсом во мне родилась дикая, нелепая надежда… Не знаю на что. На машину времени? Воскрешение Джоан? Полное забвение? Что могло бы меня утешить, я и сам не понимал.

В таких размышлениях я добрёл до узкого переулка в конце улицы, свернул, и почти сразу же оказался перед видавшей виды красной дверью.

Я толкнул её, звякнув колокольчиком, и вошёл в помещение, которое, говоря по правде, больше напоминало лавку старьёвщика, чем антикварный магазин. На полках отчётливо виднелась пыль, многие вещи были уложены небрежно, даже неаккуратно. Как будто хозяин бросил их ненадолго, а потом забыл. Виднелись и явно дорогие вещицы вроде антикварных часов с боем и дверцами, за которыми, очевидно, пряталась балерина или солдатик, а может, семейство бюргеров. Трость, стоящая в углу, была явно чёрного дерева, и резной узор был ручной работы, к тому же цены добавлял набалдашник, инкрустированный камнями. На полках виднелось много книг, а на столе располагалась пишущая машинка, кажется, «Ремингтон». Однако, рядом валялись какие-то поломанные игрушки, в углу стояла пара потрёпанных теннисных туфель, а стеллаж справа занимала огромная коллекция пустых бутылок всех цветов и форм.

На звук колокольчика откуда-то из недр пыльных стеллажей появился седой старик с добрыми глазами, в широкополой шляпе и линялых джинсах. Судя по всему, это и был старьёвщик.

– Здравствуйте, мистер Джонас – сказал я после небольшой заминки – вас мне порекомендовал мистер Эндрюс, что живёт на соседней улице, знаете? Он сказал, у вас есть всё, что больше всего нужно человеку… Сомневаюсь, правда ли это, но мой случай не совсем обычный…

– Обождите-ка, сэр – прервал меня Джонас, не проявив ни капли интереса к моему рассказу. – Обождите. Я так понимаю, разговор нам предстоит небыстрый, так не лучше ли нам продолжить его за чашечкой кофе? Как раз сейчас у меня вскипела вода, а кофе я привёз из самого сердца Бразилии. Я собирал некоторые из этих зёрен своими руками, так что уж за качество я вам ручаюсь головой.

Не знаю, как я поддался на его уговоры, но уже через несколько минут я обнаружил себя сидящим в уютном кресле-качалке рядом со стариком на крыльце заднего дворика. В руке у меня была исходящая невероятным ароматом огромная кружка, доверху полная чернейшего кофе. Он не обманул, напиток действительно дал бы сто очков вперёд любому кофехаусу. Старик слушал меня внимательно, не перебивая, когда я рассказывал ему о моей Джоан, о её беспощадной болезни, и о том, как она хотела жить, и как многое не успела. О том, как осиротел наш дом, и некому стало поливать петунии, и уши у пса стали совсем печальными. И о том, что я не знаю, зачем пришёл и на что надеялся – ведь, в конце концов, не бывает машины времени, а даже если бы и была, то что бы я смог изменить?

Когда я, наконец, замолчал, старик некоторое время качался в кресле, потягивая изрядно остывший кофе и дымя трубкой. Затем медленно сказал:

– Машина времени… Знаете, я видел настоящую машину времени, и она могла вернуть вас в любой день. И эти дни все были счастливыми. К примеру, она могла перенести вас на завтрак в Париж, когда только открыли всемирную выставку. Или подарить вам зимний вечер в Альпах, или знойный день в Мексике… А после путешествия на губах всегда оставался вкус лимонного мороженого. Ещё я видел машину счастья, и каждый, кто пользовался ею, был невероятно счастлив, пока находился в ней. Но затем плакал от горя, что счастье осталось внутри машины, и в конце концов создатель сжёг её на заднем дворе. Я видел невероятнейшее лекарство от всех недугов, из которых самый страшный – тоска. К сожалению, последнюю бутылку я растратил, но я не жалею, нет, сэр. Этот ребёнок, Дуг, он вырос и создал удивительнейшие миры, и чудесные города, и прекрасных людей, так что лекарство пошло впрок, я думаю.

А воскрешать людей, знаете ли, это плохая затея, сэр. Я поделился этим рецептом с одним писателем, и он чуть не наделал беды, воскрешая животных, и даже людей, но всё хорошо закончилось, потому что я оказался поблизости. Воспоминания же в вашем случае, сэр, не самая лучшая затея, ведь вы ещё слишком тоскуете, вот такой у вас непростой букет. Если я дам вам бутылку чудесного золотого вина для воспоминаний, вы всё время будете думать только о том, как хорошо вам было с Джоан, и как плохо стало без неё, понимаете, сэр? Поэтому я хочу предложить вам нечто совсем другое. Скажите, когда последний раз вы бегали, сэр? Наверняка когда были ещё мальчишкой, а?

То ли это кофе так на меня подействовал, то ли слова старика обладали каким-то невероятным гипнозом, но только он всучил мне ту самую пару теннисных туфель, что стояла в углу. Да ещё и не взял денег, сказав, что я буду должен отработать на него целый день, разнося покупки, как это делают ушлые мальчишки. Но все коробки должны быть доставлены непременно бегом, чтобы в ушах свистело и волосы бились по ветру.

Я думал о том, что это максимально идиотская затея, что сейчас я дойду до ближайшего обувного магазина, сниму эти глупые туфли, куплю новые кроссовки и поеду домой. Я думал о том, что ещё один день был потрачен зря на нелепые надежды, и о том, что пора домой, выгуливать пса. Я думал так, выходя из магазина, идя по переулку, качаясь на носках на перекрёстке…

А затем я подумал, что неплохо было бы пробежаться в этих пружинящих туфлях, как это делали мы с Джоан каждое утро, когда пёс крутился у наших ног, и в мире пахло живым летом, совсем как сейчас. Я сделал первый неловкий шаг, затем ещё один, и вот я уже нёсся по тротуару навстречу удивлённым прохожим и ветру. Я бежал, и Джоан словно была рядом, в воздухе будто пахло её духами, и я снова был жив.