Эта ведьма настолько ленива, что ничего не может без своего помощника!

Продолжая кривляться и идиотничать, разбойники неспешно окружали телегу. Мальчик выгадал момент: стремительно катнулся к намеченной жертве, схватил за сапог и рванул на себя. Разбойник с воплем грохнулся на землю. Не теряя ни секунды, Нэйл выскочил из укрытия, наградил поверженного злодея увесистой оплеухой и принялся за остальных.

Один за другим разбойники падали навзничь, не успевая даже пискнуть. Рослый и физически развитый не по годам Нэйл с раннего детства выделялся среди сверстников. Из-за этого он часто становился мишенью уличной шпаны. Каждый день на новом месте оборачивался дракой в какой-нибудь тёмной подворотне. Синяки и ссадины стали его частыми спутниками. Но именно так он научился защищать себя – и впоследствии выходил победителем из любой схватки. У заурядной шайки грабителей, которые поодиночке ничего из себя не представляли, не было ни малейшего шанса.

Расправившись с последним нападавшим, Нэйл постучал по телеге:

– Выходите. – Он протянул руку Нуне – и тут из ниоткуда выскочил карлик и вцепился зубами в его ногу.

Нэйл покатился по земле, отчаянно пытаясь освободиться. Карлик вгрызся точно волк: зубы прокусили ткань штанины и впились в плоть. Из глаз мальчика брызнули слёзы.

– Отпусти! – совсем по-детски завопил он, беспомощно молотя кулаками по земле. – Пожалуйста, отпусти!

Но злодей был неумолим – пока тяжёлый камень не обрушился на его затылок.

Нэйл отпихнул обидчика ногой и бросился в объятия Нуны.

– Ну, ну, малявочка, не плачь. Нуна всегда рядом, – прошептала она, когда плечи Нэйла затряслись. Всё-таки он ещё ребёнок. С детьми такое иногда случается.

Немного успокоившись, мальчик отпрянул от Нуны, устыдившись своей слабости. Получилось несколько резковато, но наставница в ответ лишь тепло улыбнулась. Мальчишеская гордость подстрекала сказать какую-нибудь банальную грубость вроде: «Я не нуждался в твоей помощи, дура!», но он сдержался. Вместо этого Нэйл встал, отряхнулся и, прихрамывая, пошёл проверить, как там старик.

Старик был плох.

Он ещё дышал, но бескровные губы едва хватали воздух. Бледное лицо покрывала испарина, а под ногой растекалась алая лужа крови. К несчастью, стрела угодила в бедренную артерию. Время шло на минуты. Если бы он только не выдернул её…

– Нуна, скорее помоги ему! – крикнул Нэйл, лихорадочно ища, чем перетянуть рану. Взгляд упал на моток бечёвки, свисавший с пояса одного из разбойников. Ей-то он и воспользовался.

У Нуны в запасе нашлось всего одно заживляющее зелье. Нэйл, как истинный рыцарь, без колебаний уступил его старику, хотя собственная рана жуть как болела.

Улыбнувшись, Нуна удостоила воспитанника поцелуем в щёку – на коже остался тёмно‑фиолетовый след от помады. Склонившись над его ногой, она прошептала своё знаменитое «заклинание» про кошечек и собачек.

В воздухе на мгновение вспыхнул удушающий запах протухших яиц; Нэйл невольно поморщился. Он не сразу осознал, что боль стихла, а рана затянулась. Удивлённый, мальчик решил, что Нуна схитрила и где-то между словами произнесла настоящее заклинание. Но выяснить это наверняка не удалось: ведьма, словно подкошенная, свалилась рядом со стариком и тут же уснула.

Нэйл остался один на один с целой кучей проблем.

– Ма-алявочка-а, – сладко зевая, расплылась в блаженной улыбке Нуна. Она проморгалась, села в кровати и удивлённо осмотрелась. – Где мы?

– Проснулась, лентяйка? – строго осведомился Нэйл. Словно отец, отчитывающий непутёвое дитя, он сидел нога на ногу со скрещёнными на груди руками и не спускал с неё пристального взгляда.

Нуна изобразила виновато-глупое лицо и бесцеремонно притянула Нэйла к себе.

– Не злись на Нуну, – примирительно промурлыкала она, крепче прижимая мальчика к груди. И, словно этого было мало, уткнулась носом в его макушку.

Нэйл почувствовал острую нехватку кислорода. Он потребовал немедленно отпустить его, но слова тонули в декольте Нуны, превращаясь в поток невнятного бурчания. Не придумав ничего лучше, он снова поступил как ребёнок.

– Ай! – Нуна отшатнулась и обиженно посмотрела на мальчика, который судорожно глотал воздух ртом. – Ты чего кусаешься?

– Когда ты уже перестанешь так делать, глупая?! – проигнорировал её Нэйл, по новой устраиваясь на стуле.

Нуна сменила обиженное выражение на лукавое и тоже оставила его вопрос без ответа. Лишь загадочно улыбнулась.

– Так где мы, малявочка?

Мальчик ворчливо пересказал Нуне события, произошедшие за время её сна.

Первым делом Нэйл связал разбойников – по рукам и ногам. Бечёвки хватило на троих; дальше в ход пошли ремни и шнурками. Когда очередь дошла до карлика, мальчик не поленился: оторвал лоскут от его рубахи и заткнул ему рот. Была ли то практичность или же детская обида – он и сам затруднялся ответить. Просто почувствовал: так надо.

Далее Нэйл попытался вытолкнуть телегу. Благодаря врождённым особенностям, ему хватало сил толкать её вперёд, но продвижение шло мучительно медленно. Грязь цеплялась, не желая отпускать колёса, а сам он то и дело поскальзывался. Один раз даже упал, больно ударившись носом о днище.

Но у каждой тучи есть серебряная изнанка. Злой как чёрт, мальчик вскочил, размазал по лицу грязь, кровь и непрошенные слёзы – и, скрипя зубами, взялся за телегу с утроенной силой. Его старания быстро окупились.

Нэйл уложил Нуну со стариком в телегу и отправился на поиски кобылы – она скрывалась где-то среди деревьев. Найти её оказалось несложно: к лесу тянулся длинный шлейф ощипанной травы, словно животное не кормили с самой зимы.

Помня, что лошади не любят, когда к ним подкрадываются сзади, мальчик осторожно вошёл в лес и, ступая бесшумно, двинулся к кобыле. Она увлечённо щипала подлесок возле старого высокого дуба, ни на что не обращая внимания.

Нэйл уже приближался к цели, когда из зарослей с рёвом и хрустом вырвался огромный бурый медведь. Лошадь вздыбилась, испуганно заржала и рванулась прочь, едва не затоптав мальчика. В последний миг он увернулся и ловко вскочил на её спину, вцепившись в шею. Медведь ринулся следом, ломая кустарники и молодые деревья.

Лошадь неслась как безумная – страх полностью лишил её рассудка. Если бы не Нэйл, с трудом направлявший животное, она бы уже давно разбилась насмерть о какое-нибудь дерево. Когда впереди забрезжил свет – конец лесополосы, – её истеричный галоп перешёл в неистовый карьер.

Вжимаясь щекой в потную гриву, Нэйл молился всем известным ему светлым богам: лишь бы не свалиться с лошади; лишь бы проклятый медведь, упорно преследующий их, наконец сдался!

Но чуда не произошло. Если не сказать хуже. Не зря же боги давным-давно покинули мир людей, оставив о себе лишь воспоминания в виде святых реликвий и проклятых вещей.

Совершая последний рывок к спасению, лошадь споткнулась о выступающий корень. Нэйл перелетел через её голову и рухнул на землю с такой силой, что на какое-то время потерял способность двигаться. Он лежал, оглушённый, вслушиваясь в душераздирающие крики несчастного животного, на которое, жадно рыча, набросился голодный медведь.

Мальчик лихорадочно соображал, что же делать. После столь интенсивной погони вышедшему из спячки зверю вряд ли хватит одной кобылы. Закончив с ней, медведь непременно нацелится на них. Нужно быть готовым защищаться – но как, если всё тело превратилось в сплошной синяк? Хорошо хоть кости целы…

Помощь пришла откуда не ждали.

Вдалеке раздался топот копыт. Нэйл подтянулся на локтях, прищурился: неизвестные всадники мчались по тракту, стремительно приближаясь. Когда мальчик разглядел медвежий герб на их доспехах, он с облегчением выдохнул – к ним на помощь скакали стражники из Берстока! Мысленно попросив у богов прощения за недавний скептицизм, Нэйл натянул капюшон на лицо, раскинул руки и радостно рассмеялся.

Медведь оторвался от добычи и навострил окровавленную морду на смеющегося мальчика. Видимо, что‑то в его поведении насторожило зверя – с устрашающим рёвом он бросился на Нэйла. Но три арбалетных болта, вспахавшие землю прямо перед его носом, заставили медведя передумать. С недовольным рычанием он неохотно отступил в лес, не сводя с Нэйла и всадников налитых кровью глаз.

Позже выяснилось, что один из стражников оказался племянником старика. В городе давно ходили слухи о банде лесных разбойников, устраивавших засады на тракте. Когда дядя не вернулся домой, стражник забеспокоился, собрал небольшой отряд и отправился на поиски – как нельзя вовремя. Промедли стражники хоть на мгновение, старик, да и Нэйл с Нуной – все они стали бы медвежьим ланчем.

Капитан стражи щедро заплатил за помощь в поимке разбойников. Он высоко оценил навыки Нэйла и даже предпринял настойчивые попытки завербовать его в ряды городской стражи. Мальчик, разумеется, отказался. Капитан немного поворчал, но смирился и отпустил его на все четыре стороны – однако прежде выписал разрешение на пребывание в городе.

Карантинные меры.

Здешний лорд опасался заражённых и зорко следил за тем, чтобы ни один не проник за городские стены, принеся с собой хаос и смерть. Нэйлу крупно повезло: без заступничества капитана ему пришлось бы пройти тщательный осмотр у местной коллегии докторов. Признаков заражения они бы не нашли, но непременно заметили бы отметину, занимающую половину левой стороны его лица.

– Часть этих денег я потратил на аренду комнаты, после чего принёс тебя сюда, – закончил историю мальчик.

– Нунин маленький герой! – Нуна порывисто расцеловала его в щёки, затем прижалась лбом к его лбу и тихо добавила: – Нуна очень любит тебя, малявочка.

– Угу, – коротко отозвался Нэйл. Обычно он терпеть не мог всех этих телячьих нежностей, но по какой-то необъяснимой причине отстраняться не хотелось.

На следующий день, пока Нуна спала, Нэйл, как обычно, отправился на рынок. Он подозревал, что они не задержатся здесь надолго, и решил заранее запастись припасами в дорогу.

Берсток – небольшой городок: всего две перпендикулярные улицы, оплетённые причудливой сетью косых переулков. С высоты птичьего полёта он напоминал паутину. Странно, что на городском гербе изображён медведь, а не тот же паук или вездесущий лев, захвативший две трети геральдики королевства. Возможно, причина крылась в происхождении лорда, привёзшего с собой частичку родины из-за моря. А может, всё объяснялось гораздо проще: местный рынок буквально ломился от медвежьих шкур, жира, желчи, клыков и когтей.

Рынок располагался в самом сердце перекрестия – ряды торговых палаток сгрудились вокруг городской площади. В отличие от шумного Уэймута, здесь было почти безлюдно. Нэйл свободно бродил между прилавками, выбирая нужное. Сейчас он придирчиво осматривал помидоры у дородной торговки с недовольным лицом. Ей явно не нравилась дотошность маленького покупателя, который с лёгкостью отыскивал среди вялого, порченного товара свежие плоды, запрятанные на самое дно ящика.

– Сэр, сэр, купите газетку! – окликнул Нэйла звонкий голосок.

Мальчик обернулся. Перед ним стоял чумазый газетчик лет семи в потрёпанной клетчатой кепке с вышитым логотипом издательства. В руках он держал стопку мятых газет и настойчиво протягивал одну Нэйлу.

Он достал из кармана медяк и обменял его на газету.

Устроившись на лавочке у фонтана, Нэйл пробежался взглядом по передовице. Она пестрела заголовками о чуме: первые симптомы, методы лечения, статистика смертности, некрологи. Всё это не вызывало у мальчика интереса. Не то чтобы он пренебрегал опасностью – он просто знал, что Нуна сделает всё, чтобы оградить его от болезни.

Нэйл перелистнул лист – и вздрогнул. Со страницы на него смотрел портрет Ловетт, главы Великого Ковена. На её плече восседал большой крылан, и мальчику он показался до жути знакомым. Что‑то на уровне подсознания посылало тревожные сигналы, но воспоминания не приходили. Они клубились где‑то в туманной дымке – в той части сознания, о существовании которой Нэйл раньше даже не подозревал.

Левый глаз обожгло огнём, когда он попытался заглянуть сквозь эту пелену; Нэйл болезненно вскрикнул. Отметина пульсировала словно свежевыжженное клеймо, отзываясь жгучей волной на каждую попытку вспомнить.

– Всё в порядке, юноша? – озабоченно спросила проходящая мимо пожилая леди.

Она была одета явно не по погоде: чёрные плотные одежды почти полностью скрывали всё тело, оставляя открытыми лишь лицо и шею. Но даже их практически не было видно за длинной вуалью, прикреплённой к шляпке с фиолетовым пером.

– Д-да, – выдавил Нэйл, всё ещё потрясённый недавним событием.

– Вот и хор…

Женщина не договорила – её скрутил приступ кашля.

– Простудилась, наверное, где-то. Температура с самого утра и знобит, – откашлявшись, смущённо пробормотала она и вытерла уголки рта платочком.

Нэйл кивнул, сунул газету за пазуху и спешно удалился. Может, это лишь разыгравшееся воображение, но в газете писали, что именно так проявлялись первые симптомы заражения. Лучше не рисковать.

– Малявочка, – полусонно улыбнулась Нуна, как только Нэйл переступил порог комнаты, и совсем по-детски протянула к нему руки.

Это был её способ попросить Нэйла о помощи – в данном случае расчесаться и переодеться. Иногда и Нуна вела себя как ребёнок.

– Сейчас, засоня, – снимая башмаки, проворчал он и поставил корзину с продуктами на стол.

Закончив приводить непутёвую лентяйку в порядок, Нэйл спустился на первый этаж за завтраком. У стойки крутилась хозяйская дочка – ровесница мальчика или чуть старше. Она кокетливо улыбнулась, но улыбка разбилась об абсолютную невозмутимость Нэйла. Он попросил две порции завтрака и тут же удалился, едва поднос оказался у него в руках.

За столом Нэйл как бы невзначай поинтересовался:

– Нуна, можно ли потерять память и не знать об этом?

Нуна перестала размазывать масло по тосту и пристально посмотрела на мальчика:

– Почему ты спрашиваешь?

Удивлённый её реакцией, Нэйл открыл рот, чтобы ответить, как вдруг в окно с дребезжащим стуком врезался крылан. По стеклу побежали трещины.

Нэйл вскочил со стула, ударился коленкой о стол и опрокинул на пол тарелку с кашей. Нуна сердито поджала губы.

Крылан раскрыл пасть – но Нуна внезапно швырнула в него нож. Лезвие пробило стекло и вонзилось мыши точно между глаз. Крылан рухнул вниз вместе с осколками. С улицы донеслись испуганные крики.

– Что происходит?! – воскликнул Нэйл, обращаясь к Нуне.

– Не сейчас! – отрезала она.

Последнее, что увидел мальчик – пылающие звёзды в чёрных глазах. Дьявольский голос что-то прорычал, и Нэйла поглотили чёрные воды забытья.

Глава 3

Они стояли на распутье. Тракт разветвлялся в трёх направлениях.

Первый путь вёл к северным воротам столицы через обширные, выжженные солнцем степи – территории свободолюбивых кочевников.

Кочевники – своенравный народ, живущий по собственным законам. Среди них встречались как гостеприимные племена, так и те, что промышляли грабежами и наёмничеством. Отличить одних от других было непросто. Впрочем, для Нэйла и Нуны дорога в столицу была закрыта, так что этот маршрут даже не рассматривался.

Второй путь уходил на юг – сквозь леса и вдоль рек прямиком к границе королевства. За ней простирался Цветочный край: ничейная земля, настоящий природный заповедник. Он был знаменит своей неземной красотой, уникальными растениями и местными обитателями.

По слухам, те жили в полной гармонии с природой: возводили дома на ветвях деревьев, шили одежду из листьев и питались исключительно дарами леса, запивая всё цветочным нектаром, из-за чего их кожа имела зеленоватый оттенок. Вдобавок они отличались завидным долголетием – в то время как средняя продолжительность жизни в королевстве едва достигала пятидесяти лет.

Нэйл, конечно, соврал старику из Берстока, будто они направляются на юг, но в глубине души мечтал, чтобы это оказалось правдой.

Однако Нуна решила иначе.

– Малявочка, мы идём туда! – бойко скомандовала она, указывая пальцем на третий, самый неприметный путь. Он убегал в небо, петляя среди мрачных, безмолвных горных хребтов. Чёрные грозовые тучи клочками ваты свисали с их пиков.

– Что, зачем?! – воскликнул от удивления мальчик, и далёкий раскат грома, эхом разлившийся над горами, казалось, разделял его недоумение. – Разве не лучше будет отправиться на юг??

– Не спорь с Нуной, малявочка. Нуна взрослая. Малявочки должны слушаться взрослых, – пожурила она Нэйла и протянула к нему руки.

– Раз такая взрослая, то иди сама! – буркнул Нэйл и демонстративно повернулся к ней спиной.

Его взгляд вновь упёрся в горный хребет, возвышающийся над горизонтом. В висках заныло от мысли о расстоянии, которое им предстояло преодолеть. А тропа с каждой милей становилась всё круче…

– Ну пожалуйста, малявочка! – навалившись на Нэйла всем телом, заканючила его непутёвая спутница. – Нуна очень устала, сама не дойдёт. Но вот если немножечко отдохнёт…

– Я слышу это каждый божий день! – проворчал мальчик, но всё же посадил её себе на спину. – Лучше объясни, зачем мы туда идём.

И, недолго думая, добавил:

– И от кого бежим.

Нэйл неоднократно задавал этот вопрос после отъезда из Уэймута, но так ни разу и не получил ответа. Вот и сейчас над ухом раздалось сладкое посапывание: Нуна, как всегда, уснула.

Как и ожидалось, дорога выдалась не из лёгких.

Нэйл легко переносил вес Нуны, но крутой подъём заставлял его колени дрожать от напряжения. С набором высоты дышать становилось всё труднее – приходилось останавливаться, чтобы отдышаться и восстановить силы.

Когда под ногами захрустел гравий, небеса разверзлись. Ливень обрушился стеной: ледяные иглы пронзали одежду, впивались в кожу, заставляя внутренности сжиматься от холода. Нэйл мчался вперёд, не разбирая дороги, отчаянно пытаясь найти хоть какое‑то убежище среди угрюмых холмов.

– Прости за то, что Нуна такая бестолковая… – прошептала она с грустью, подтянулась и прикрыла руками его голову от дождя.

Нэйл хотел ей ответить, но зубы выбивали бешеный степ, а дыхания едва хватало, чтобы поддерживать заданный темп. Поэтому он просто продолжил бежать дальше.

Наконец, промокшие до нитки, они наткнулись на расселину в скале. Она была немногим просторнее собачьей конуры – для двоих едва хватало места. Но нищие не выбирают. Особенно когда снаружи бушует непогода.

Едва Нэйл опустил Нуну на землю, его ноги подкосились. Он свалился без сил. Последнее, что запомнил мальчик – мягкие колени Нуны и обжигающее тепло её ладоней, которое будто согревало его продрогшие косточки изнутри. Стук зубов стих. Под тихий напев колыбельной он погрузился в сон.

Проснулся Нэйл незадолго до заката, хорошо отдохнувшим и, что немаловажно, абсолютно сухим. Он вздохнул полной грудью и понял: проблем с дыханием больше нет – Нуна постаралась, не иначе.

Стоило вспомнить об этой неисправимой лентяйке, как в голове мальчика тут же всплыли все накопившиеся к ней претензии. Но они так и остались невысказанными: Нуны нигде не было.

Обеспокоенный, он выглянул из укрытия, но не смог разглядеть ничего дальше вытянутой руки – непроницаемая завеса тумана окутала горные склоны.

– Нуна! – позвал мальчик. – Нуна, где ты?!

Ответа не последовало. Нэйл шагнул в туман.

Скользя рукой по влажной прохладной поверхности скалы – чтобы не сбиться с пути и не сорваться в пропасть, – он осторожно продвигался вперёд. Перед глазами клубилась грязно-молочная пелена; мальчик брёл наугад, поднимаясь всё выше в горы. Нэйл допускал, что Нуна могла уйти в противоположенном направлении, однако твёрдо верил: он идёт правильно.

Дорога вывела его на плато. Здесь туман был не таким плотным – сквозь пелену проступали зыбкие очертания зданий. Подойдя ближе, Нэйл разглядел заброшенную деревню. Покосившиеся хижины смотрели на него пустыми глазницами окон; ветер хлопал уцелевшими ставнями, заставляя вздрагивать от каждого резкого звука.

Мальчик осторожно двинулся вглубь деревни. Тревога нарастала с каждым шагом. В завывании ветра слышался чей-то шёпот; воображение рисовало пугающие силуэты в самых обычных тенях.

Добравшись до окраины, Нэйл вышел из тумана и оказался на утёсе. Удивительно, но туман как будто игнорировал это место, стелясь дальше вверх по склону. У самого края сидела Нуна, ветер развивал её чёрные волосы.

Мальчик сделал несколько шагов ей навстречу и замер, уставившись на кособокое надгробие, сложенное из камней. Но не только оно заставило его остановиться. Всё здесь – воздух, камни, тишина – было пропитано глубокой, неизбывной печалью. Она звенела, как апрельская капель, разливаясь вокруг.

Нэйл повернул назад, не желая нарушать одиночество Нуны, но башмак предательски наступил на хрупкий прутик. Раздался звонкий хруст – от него, казалось, встрепенулись даже горы.

Нуна вздрогнула и обернулась.

– Малявочка, что ты здесь делаешь?

Мальчик медленно обернулся.

– Искал тебя.

– Нуна никогда не была сильна в прятках, – скорчив глупую рожицу, пошутила она.

Нэйл кивнул. Несколько минут он топтался на месте, бросая косые взгляды на надгробие. В конце концов детское любопытство пересилило ещё только формирующееся чувство такта.

– Чья это могила?

– Моего прошлого, – поднявшись с земли, с некоторой заминкой ответила Нуна, и в её голосе не было ни капли загадочности. Лишь одна невысказанная боль.

Нэйл смутился и поморщился, словно боль была его собственной, но промолчал. Заговорил он лишь после того, как они вернулись в поселение и устроились на ночлег в самой крайней хижине.

– Мы поэтому сюда пришли? – спросил он.

Нуна отложила черпак, которым помешивала похлёбку в ведьмином котле, и взглянула на Нэйла из‑под опущенных ресниц. Улыбнулась – но скорее машинально: мальчик не почувствовал в этой улыбке ни радости, ни искренности.

– От лишних знаний голова лысеет, – отшутилась она старинной поговоркой и снова занялась похлёбкой.

Это был её способ завершить неудобный разговор. Допытываться дальше – бесполезно. Но у Нэйла имелись свои приёмы: если не разговорит, то хотя бы выманит подсказки.

– Ну малявочка! – воскликнула Нуна после очередной неудачной попытки вручить ему миску с похлёбкой. – Перестань вести себя как капризный ребёнок!

Нэйл ответил ей красноречивым взглядом и вновь отвернулся. Ещё пара попыток – и Нуна сдастся.

– Ладно, ладно, Нуна скажет! – всплеснула она руками на пятый раз.

Довольный собой, Нэйл украдкой улыбнулся в кулак, придал лицу самое серьёзное выражение и выжидающе уставился на наставницу, стараясь не выдать торжества.

– У Нуны здесь есть дела. Ведьмины дела. Нужно восстановить силы.

Мальчик кивнул: ответ полностью удовлетворил его. Воображение, уже построившее грандиозные теории заговора вокруг этой необъяснимой секретности, ещё подначивало Нэйла расспросить подробнее, но здравый смысл взял верх. Всё равно ничего не расскажет.

Ночь выдалась тяжёлой.

После полуночи резко похолодало, и ветер разбушевался не на шутку. С рёвом и воем он метался по горам, выдавая себя за невиданных чудовищ, притаившихся в ночной мгле. Ледяным сквозняком врывался в дома и буянил: гремел дверями и разбрасывал скудные пожитки, оставшиеся от прежних хозяев.

Сжавшись клубочком, Нэйл беспокойно ворочался, тщетно пытаясь ухватить постоянно ускользающий сон. Сон таял каждый раз, когда ветер с диким грохотом хлопал дверью, словно стараясь сорвать её с петель. Вздрогнув от очередного оглушительного удара, мальчик приподнялся на локтях и бросил в сторону Нуны раздражённый взгляд – она безмятежно спала, совершенно не реагируя на шум.

Нэйл завистливо фыркнул и отвернулся.

– Да сколько можно?! – шёпотом выругался он, когда его глаза в очередной раз непроизвольно распахнулись, среагировав на жуткий рёв снаружи. Балансирующее на грани сна и реальности сознание тут же нарисовало перед внутренним взором огромное мохнатое чудище с выпученными красными глазами и клыками, каждый величиной с локоть. Картина вышла настолько реалистичной, что Нэйл поёжился. На миг ему показалось: чудовище наблюдает за ним сквозь оконное стекло.

– Малявочка? – сонно спросила Нуна из своего угла. – Почему ты до сих пор не спишь?

Нэйл едва не сорвался – так и подмывало вывалить на неё кучу гадостей. Но он вовремя одёрнул себя.

– Отстань! – буркнул он, зажал уши руками и демонстративно засопел.

Минутой спустя Нуна прижала его к себе. Тёплая ладонь нежно скользнула по кучерявой шевелюре, коснулась руки и мягко отняла её от уха. Ласковый голос затянул привычную колыбельную – и Нэйл мгновенно очутился на ромашковом поле.

Солнечные лучи осыпали его лицо жаркими поцелуями. Синее безмятежное небо над головой вселяло в сердце покой и умиротворение. Душистое цветочное покрывало под ногами приглашало прилечь. Этот сон был так похож на рай…

Но затем пришёл кошмар.