Твой последний кошмар

Я перехватываю её за локоть.

— Подожди.

Она замирает не сразу — скорее упирается в мою руку, чем останавливается сама. Смотрит на мои пальцы, будто они чужие, потом медленно поднимает глаза.

— Чего тебе, Тайлер? Мало того, что ты сделал, хочешь добить меня окончательно? Посмотреть, как я буду рыдать у тебя на плече? Чтобы я ещё раз поверила, а потом снова разбилась о твоё равнодушие?

Я усмехаюсь и медленно оглядываю её с ног до головы.

— А ты красивая, когда злишься, — говорю я задумчиво. — Наверное, поэтому мне так нравится тебя бесить.

— Чего?

— Я люблю смотреть, как в тебе закипает кровь, Элли. Это почти так же приятно, как смотреть, как ты таешь под моими пальцами.

Я провожу пальцем по её шее.

— Знаешь, что я чувствую, когда касаюсь тебя?

— Тайлер, перестань...

— Голод, — отвечаю я тихо. — Хочется сжать пальцы так сильно, чтобы ты перестала дышать. — Я чуть сжимаю — самую малость. — А потом поцеловать это место. Залечить. Попросить прощения.

Она на мгновение замирает, будто не знает, что делать дальше.

— Это... — она запинается, — это сейчас флирт? Или ты мне сейчас угрожаешь?

— А это обязательно должно быть что-то одно? — усмехаюсь я, не убирая руку. — Флирт, угроза, обещание. Для меня это одно и то же, Элли.

Она нервно облизывет губы и я вижу, как в её глазах что-то меняется. Злость, которая ещё секунду назад держала её на месте, начинает трескаться.

На её месте появляется другое.

Страх.

Она пытается скрыть его, но я слишком близко, чтобы не заметить. Слишком внимательно смотрю на неё.

— Тайлер... — её голос становится тише, и в нём появляется то, чего секунду назад не было.

Я ничего не отвечаю. Просто смотрю на неё, и именно это, кажется, пугает её ещё сильнее.

Она медленно убирает мою руку со своей шеи, осторожно, будто боится, что я в любой момент передумаю и сожму сильнее, и делает шаг назад.

— Мне это не нравится, — говорит она тихо.

— Правда?

Она качает головой.

— Да... — её взгляд соскальзывает к двери за моей спиной. — Меня на улице ждёт Сэм.

Я чуть склоняю голову, наблюдая за этим движением.

— А я думал, ты останешься.

— Не сегодня.

— А если я хочу сегодня?

Она сглатывет, и на этот раз уже не скрывает, что нервничает — взгляд на секунду уходит в сторону, потом возвращается, будто ей приходится буквально возвращать себя в разговор.

— Тайлер, — она выравнивает голос, но он всё равно чуть дрожит, — Сэм уже, наверняка, волнуется. Если я не выйду, он зайдёт.

— И что произойдёт? — я усмехаюсь. — Снова пожалуешься на меня? Расскажешь, какой я плохой?

— Я не жалуюсь!

— А что ты делаешь? — я прищуриваюсь. — Стоишь тут, говоришь про Сэма, смотришь на дверь, как будто ждёшь, что он ворвётся и заберёт тебя.

— Может, и жду!

— Зря. — Я качаю головой. — Потому что даже если он ворвётся, ты никуда не уйдёшь.

Она коротко усмехается, отводит взгляд к двери, а потом снова возвращает его ко мне — уже спокойнее, будто за эту секунду успела взять себя в руки.

— С чего ты вообще решаешь, что мне делать?

— Ну давай начнём с того, что ты должна мне.

— Я тебе ничего не должна.

— Шесть желаний, — я произношу это медленно, чеканя каждое слово.

— Я отдам их! — выпаливает она. — Все шесть, слышишь? Только не сейчас, Тайлер... сейчас вообще не время для...

— Знаешь, что я ненавижу больше всего на свете, Элли? — перебиваю я.

Она вздрагивает от резкости, слова застревают у неё в горле, и в этот момент я понимаю, что наконец-то я держу ситуацию под контролем.

— Когда не сдерживают обещания, — отвечаю я сам. — Когда люди говорят одно, а делают другое. Когда клянутся, а потом делают вид, что ничего не было.

Я отхожу к стене, прислоняюсь плечом и смотрю на неё, не отрываясь.

— Поэтому... — я киваю на дверь. — Сэм уедет, а ты останешься со мной. И это первое твоё желание, Элли.

— Ты совсем с катушек слетел? Это безумие!

— Это справедливость, — я пожимаю плечами. — Ты должна — я загадываю. Всё честно, Элли.

— Честно? — она усмехается. — Ты понятия не имеешь, что такое честность, Тайлер.

Она делает шаг, чтобы уйти, но я перехватываю её за запястье и резко притягиваю к себе.

— Ты отказываешься отдавать мне долг?

— Да, Тайлер, я отказываюсь! — выплевывает она, сверкая глазами. — Потому что это идиотизм! Я списала у тебя пару грёбаных ответов, а ты ведёшь себя так, будто я продала тебе душу!

— Не душу конечно... но время — да.

— Я ничего не продавала!

— Продала, — киваю я. — За несколько ответов на контрольной. Неплохая цена, правда?

— Это не...

— Не важно, — перебиваю я, даже не давая ей закончить. — Мне плевать, что ты там списывала. Меня интересует другое.

Она вскидывает брови, и в этом движении столько растерянности, что мне становится почти смешно.

— Твоё Слово, — продолжаю я, — и ты его сейчас нарушаешь.

Она качает головой.

— Знаешь что, Тайлер? — она поднимает подбородок, вскидывает брови, и в её позе столько вызова, что я почти аплодирую. — Катись ты к чёрту! Со своим словом и со своими желаниями!

Я медленно обвожу её лицо взглядом, запоминая каждую чёрточку, и на моих губах застывает спокойная, пугающая улыбка.

— Однажды одна девушка тоже сказала мне «катись ты к чёрту», — я смотрю на неё, и моя улыбка становится шире. — Она больше так не говорит. Никому.

Она делает шаг в сторону, пытаясь обойти меня.

— Ты ненормальный, Тайлер, — говорит она тихо. — Ты реально чёртов псих!

Я усмехаюсь, засовывая руки в карманы.

— Меня твоя речь утомляет, Элли.

— Да неужели? — она вскидывает брови. — Тогда отпусти меня! И избавь себя от моего утомительного общества.

Я отступаю в сторону, засовываю руки глубже в карманы, и киваю в сторону двери.

— Иди.

Она смотрит на меня недоверчиво.

— Что?

— Иди, Элли, — я киваю на дверь.

Она щурится.

— Ты что-то задумал?

— Нет.

— Ты минуту назад угрожал мне!

Я подхожу к двери, открываю её и отступаю в сторону, давая ей пройти.

— Считай, что я дал тебе фору.

Она замирает и не сводит с меня глаз — будто пытается понять, где ловушка, а потом медленно подходит к двери, останавливается на пороге и выглядывет наружу.

— Я надеюсь... — говорит она тихо, — что это была просто твоя очередная шутка. Чтобы я наконец признала, что я никудышный психолог, который даже не может отличить нормального человека от... — она замолкает, не договаривая.

— От ненормального? — я наклоняюсь чуть ближе, и она замирает. — Или от того, кого ты на самом деле боишься?

Она смотрит на меня, и я вижу, как её лицо медленно меняется — сначала непонимание, потом удивление, потом что-то похожее на страх.

— С чего бы мне тебя бояться? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами, не отводя взгляда.

— Не знаю, Элли. Может, потому что ты меня совсем не знаешь?

Она сглатывает.

— А должна? — её голос становится тише.

— Наверное, — говорю я ровно. — Потому что я знаю о тебе всё. А ты обо мне — ничего.

Глава 39

***

Иногда ты понимаешь, что перед тобой опасность. И вместо того чтобы бежать — смотришь ещё внимательнее.

***

Элли.

Я раскладываю вещи, но руки работают сами по себе — я даже не смотрю, что беру. Футболка на одну полку, джинсы на другую, какая разница? Главное — двигаться. Главное — не стоять на месте, потому что если остановлюсь, начну думать, а если начну думать...

Я знаю о тебе всё.

Я замираю с футболкой в руках. Смотрю на неё, но не вижу. Вижу его лицо, его улыбку. Ту самую — спокойную, пугающую, от которой у меня до сих пор мурашки бегут по спине, хотя прошло уже несколько часов.

Я усмехаюсь своим мыслям и кидаю футболку на полку.

Нет. Это бред.

Он не может быть тем, кто... он просто Тайлер. Заносчивый, странный, иногда пугающий, но просто Тайлер. Который случайно попал мне мячом в висок, у которого я списала несколько ответов на контрольной и который теперь почему-то решил, что я должна ему чуть ли не жизнь.

Я резко закрываю шкаф — так, что дверцы глухо ударяются о косяк, — и сажусь на край кровати.

Хочется сжать пальцы так сильно, чтобы ты перестала дышать. А потом поцеловать это место. Залечить. Попросить прощения.

— Может, он социопат? — шепчу я в пустоту.

У них же так бывает — они умеют быть очаровательными, нежными, внимательными, когда им что-то нужно, а потом переключаются, и ты видишь пустоту. Тёмную, холодную пустоту, где нет ничего, кроме...

Я криво усмехаюсь и падаю на спину, глядя в потолок.

— Какой к чёрту социопат, Элли?

Я, будущий психолог, который писал курсовую по расстройствам личности. А сейчас диагностирую парня, который просто грубо пошутил и слишком хорошо целуется?

Позор.

Я встаю с кровати, подхожу к окну и отдёргиваю штору.

— Ты просто перекручиваешь, Элли, — говорю я своему отражению в стекле. — Он сказал пару жутких фраз, потому что хотел тебя напугать, а ты повелась. И теперь ты сидишь здесь, трясёшься, хотя он уже спит и думать о тебе забыл.

— И ты забудь, — приказываю я себе, — просто забудь.

Я отворачиваюсь от окна, подхожу к кровати и падаю лицом в подушку. Внутри всё кипит — на него, на себя, на этот день, который должен был быть обычным, а превратился в чёрт знает что.

И хуже всего не это. А то, что я лежу и понимаю, что мне это нравится.

Я переворачиваюсь на спину и чувствую, как к лицу приливает жар.

Вот оно. Сказала.

Тебе нравится, как он смотрит, как говорит, как касается. Нравится его спокойствие — слишком уверенное, слишком опасное. Нравится, что рядом с ним всё внутри будто обнажается, становится резче, ярче. Рядом с ним... ты чувствуешь себя живой.

Я усмехаюсь собственной мысли и закатываю глаза.

Серьёзно, Элли? Живой? Ты хочешь сказать, что за все эти годы единственный, кто смог тебя оживить — это парень, который говорит, что хочет сжать твою шею?

Какая же ты дура.

Я резко сажусь на кровати, и память предательски рисует его поцелуй, — тёмная комната, его пальцы на моём запястье, дыхание слишком близко. Всё тянется медленно, почти спокойно. А потом — резко: стена за спиной и его рот, который берёт без разрешения.

Я провожу пальцами по губам.

— Чёрт, — выдыхаю я в пустоту.

Я должна думать о чём-то другом — о завтрашней паре, о работе, о чём угодно, но вместо этого я вижу только его руки: как они скользят по моему телу, как расстёгивают пуговицу, как находят именно то, что искали.

— Твою мать...

Я падаю на спину, провожу ладонью по животу, закрываю глаза, и позволяю руке опуститься туда, где пульсация становится почти невыносимой.

Перед глазами — он.

Я резко открываю глаза, будто это может его оттуда вытолкнуть, но он не исчезает. Слишком чёткий, слишком близкий, как будто стоит прямо здесь, в комнате, и просто молчит, наблюдая.

Я переворачиваюсь на бок, утыкаюсь лицом в подушку пытаясь зацепиться хоть за что-то реальное, но в голове снова и снова прокручивается одно и то же — его руки, его голос, этот спокойный взгляд, в котором нет ни тени сомнения.

— Да что со мной... — выдыхаю я глухо, почти зло. — Ты не будешь мной управлять, Тайлер. Ты не будешь лезть в мою голову. Ты не будешь...

Я медленно выдыхаю.

— А если...

Мысль цепляется и не отпускает.

А если один раз? Только сегодня.

Это же ничего не будет значить... правда?

Я усмехаюсь.

— Нет. Это как раз и будет что-то значить.

Это будет значить, что я идиотка. Что я — позор психологического факультета. Что я — девушка, которая хочет парня, который, возможно, вообще хочет меня прикончить!

Я качаю головой, но рука уже опускается туда, где пульсация становится невыносимой.

— Господи, Тайлер, — шепчу я, — что ты со мной сделал?

Я закрываю глаза, и в голове вспыхивает его лицо. Спокойное, насмешливое, уверенное. Смотрит так, будто знает, что я сейчас буду делать.

— Нравится? — шепчу я в темноту, будто он может слышать. — Думаешь, ты победил? Думаешь, я твоя?

Пальцы двигаются быстрее, напряжение нарастает и я чувствую, как уже близко...

— Нет, Тайлер, — шепчу я. — Я не твоя.

Волна накрывает, и я выгибаюсь, впиваясь ногтями в простыню. В голове — только белый шум и его лицо, которое смотрит на меня сверху вниз с этой его невозможной улыбкой.

— Ты ненормальная, Элли, — говорю я себе.

Я переворачиваюсь на живот, натягиваю одеяло до подбородка и закрываю глаза.

— Завтра я буду ненавидеть себя за это, — шепчу я в подушку. — Но сейчас... сейчас плевать.

Глава 40

***

Мы всегда думаем, что у нас есть выбор.

Пока не приходит момент, когда выбирать уже не из чего.

***

Учебный день тянется бесконечно. Каждая пара будто длится дольше предыдущей, и к середине дня я уже не слушаю, а просто смотрю в одну точку, отмечая, как медленно тянется время.

На лекции по социальной психологии я наконец замечаю Кейт. Она сидит в углу у окна, подперев голову рукой, и смотрит куда-то в сторону. Такая спокойная. Такая отстранённая. Будто её вообще ничего вокруг не волнует.

Внутри что-то дёргается — то ли привычка, то ли это дурацкое чувство вины. Я смотрю на неё несколько секунд, и в голове мелькает мысль — подойти. Сказать что-нибудь нейтральное: «привет» или «как дела». Без драмы, без выяснения отношений. Просто поставить точку или хотя бы сделать вид, что мне не всё равно.

Но ноги не двигаются.

Потому что, я уже знаю, чем это закончится: она поднимет голову, посмотрит на меня своим холодным взглядом, спокойно соберёт вещи и пересядет.

А я не хочу оказаться в этом моменте.

Поэтому я закрываю тетрадь, закидываю вещи в сумку и выхожу из аудитории, даже не дождавшись начала лекции — потому что сидеть здесь и делать вид, что всё нормально, у меня просто не получится.

Я спускаюсь к главному выходу и замираю перед высокой стеклянной дверью.

За стеклом — дождь.

Он начался ещё утром, а теперь разошёлся так, что даже деревья за парковкой кажутся размытыми пятнами. Я стою ещё секунду, не двигаясь, а потом тянусь к двери — и в этот момент телефон в руке загорается, сбивая меня с мысли.

Я опускаю взгляд на экран и чувствую, как внутри всё холодеет.

Мама Джейсона?

Тревога поднимается мгновенно, без предупреждения, как будто всё тело за секунду понимает то, чего разум ещё не успел оформить.

Он что...

Я резко качаю головой, будто этим движением можно выбить из себя панику, и сразу же провожу большим пальцем по экрану, принимая вызов.

— Алло? — мой голос звучит хрипло, и я откашливаюсь, прижимая телефон к уху.

— Элли, привет, это мама Джейсона.

— Здравствуйте, миссис Харрисон, — шепчу я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Элли, прости, что звоню, — голос у неё усталый, будто она долго не спала или только что плакала. — Я знаю, что мы не общались... знаю, что вы с Джейсоном... в общем, извини, что беспокою.

В груди всё сжимается от этих «прости» и «извини». Она никогда так со мной не разговаривала.

Никогда.

— Элли, — мисс Харрисон делает паузу, будто собирается с силами. — Ты же в курсе, что Джейсон в больнице?

— Да, — слова вылетают сами, быстрее, чем я успеваю подумать. — Мне очень жаль...

Я замолкаю на секунду, потому что голос начинает дрожать.

— Ему же стало лучше? — наконец выдавливаю я. — В статье писали, что он в реанимации, но...

— Элли... — голос миссис Харрисон становится мягче. — Я не знаю, что у вас произошло, — она резко выдыхает. — Но он сегодня пришёл в себя... и первое, что он сказал — это твоё имя.

Я замираю.

— Он всё время просит тебя позвать, — продолжает она. — Говорит, что ему нужно тебе что-то сказать, что...

— Я не приеду, — перебиваю я, и голос звучит твёрже, чем я себя чувствую. — Передайте ему, что я его простила, но видеть его я не хочу.

В трубке на секунду повисает тишина.

— Элли, но он же чуть не погиб.

— А я чуть не погибла в его доме, когда поняла, что он задумал! — вырывается у меня. — Вы не знаете своего сына, миссис Харрисон. И лучше вам не знать!

Я сбрасываю вызов и замираю на секунду, глядя на потухший экран.

Я не поеду.

Я не обязана.

Я имею право просто... не хотеть его видеть. Даже если он чуть не погиб.

***

Я влетаю в кафе, отряхивая с себя капли дождя, и в ту же секунду натыкаюсь на кого-то.

Плечо в плечо, резко и очень больно.

Меня толкает кто-то в сторону, и я едва не теряю равновесие. Парень даже не оборачивается. Просто идёт дальше, к выходу, и дверь за ним захлопывается с глухим стуком.

Я замираю на секунду, и смотрю ему в спину.

Высокий, тёмная куртка, быстрая, уверенная походка. Ни «прости», ни даже взгляда.

— Ну и тип, — бормочу я, разворачиваясь к стойке. — Какой невежливый.

Зак выглядывает из-за стойки и усмехается.

— Ещё бы...

— Ты его знаешь? — я медленно поворачиваюсь к двери, где исчез парень.

— Нейтон. Он меня когда-то сюда устроил. — Зак вытирает руки о фартук. — Мы с ним играли в одной группе пару лет назад. Я на барабанах, а он на гитаре.

— Ого, — я поднимаю брови, забывая на секунду про странного парня. — Ты музыкант?

Зак усмехается.

— Был.

— А сейчас?

— А сейчас я делаю кофе и мечтаю, чтобы в кафе поставили нормальную кофемашину, — он кивает в сторону своего рабочего места. — Но если серьёзно — музыка уже давно осталась в прошлом, как и наша музыкальная группа. Она распалась.

— Из-за чего? — я вешаю сумку на стул, чувствуя, как любопытство пересиливает усталость.

Зак пожимает плечами.

— Нейтон с катушек слетел. Мы играли концерты, всё было нормально, а потом он начал вырубаться прямо на сцене.

— В смысле — вырубаться? — я подаюсь вперёд.

— Нууу... глаза пустые, руки трясутся, но пальцы продолжают перебирать струны. Как будто тело живёт само по себе, а он где-то далеко.

— Жуть какая-то, — передёргиваю я плечами.

— Ну да, — Зак криво усмехается. — А потом он вообще начал пропадать. На репетиции не приходить, на звонки не отвечать. Появлялся раз в неделю, смотрел на нас так, будто мы незнакомые, и снова исчезал.

— И вы так и играли?

— Недолго, — Зак качает головой. — Один раз он вышел на сцену, сыграл три песни, а потом просто положил гитару и ушёл. Прямо посреди концерта. Мы потом две недели его искали, а он объявился и сказал, что уходит из группы.

— Просто так?

— Просто так.

— Ты пытался с ним поговорить?

Зак снова усмехается.

— Пытался.

— И?

— Он сказал: «Зак, если ты такой умный, играй сам». И ушел. А я потом полгода пытался найти гитариста, но так и не нашел. В итоге наша группа и развалилась.

— И ты после такого с ним общаешься? — я не скрываю удивления.

— Иногда, — Зак пожимает плечами. — Он через год написал мне: «Как дела?» Я ему честно и ответил: «Хреново. Группы нет, денег нет, жизнь — говно». А он в ответ: «Приходи в кафе, сестра моей мамы ищет работников». И вот, — Зак разводит руками, — работаю.

— Сестра? — я приподнимаю бровь. — Какая сестра?

— Николь, — Зак усмехается. — Сестра его мамы здесь главная.

Я моргаю, переваривая информацию.

— Получается, что, Нейтон... двоюродный брат Тайлера?

— Так-так, — Зак прищуривается. — Вижу, ты уже в курсе про Тайлера. Он рассказал или сама догадалась?

— Про то, что кафе принадлежит маме Тайлера? — уточняю я.

— Ага.

— Мне друг рассказал, — я хватаю салфетницу. — А ты молчал!

— Элли, не злись! — Зак выставляет руки в защитном жесте. — Он меня вообще-то сам попросил! Сказал: «Не надо ей ничего объяснять». Я тогда подумал — ну, проверка очередная... ты просто не представляешь, какой сюда контингент до тебя приходил!

— И ты послушался?

— А что мне было делать? — Зак пожимает плечами. — Он сын хозяйки. Если бы я пошёл против него, меня бы выгнали. А мне работа нужна!

— Но ты хотя бы мог мне намекнуть! — я замахиваюсь в него салфетницей. — Сообщение написать. Мы же с тобой напарники, блин!

— Я бы написал, если бы это была реально проверка, Элли, — Зак загибает пальцы, изображая кавычки. — Но он же просто...

— Просто что? — я скрещиваю руки.

— Да он с тобой флиртовал, Элли! — Зак почти кричит шёпотом. — После того как он сказал, что твой кофе «не плохое», я сразу понял: это точно не проверка. Обычно он молчит или критикует, а тут — ухмылки, взгляды... — Зак проводит рукой по воздуху, изображая нечто неопределённое. — А потом ты ещё рассказала про мяч, и я сложил два плюс два.

— И что в итоге? — я смеюсь.

— Либо ты ему понравилась, — Зак смотрит на меня в упор, — либо он решил побесить Лору.

Зак усмехается, качая головой.

— Но это исключаем, Тайлеру уже давно не интересна Лора.

Я хмыкаю и ничего не отвечаю. Просто беру тряпку и начинаю протирать стойку, будто разговор закончен.

— Элли? — Зак ждёт реакции.

— Я слышала, — говорю я, не поднимая головы. — Мне нечего на это сказать.

— Как это — нечего? — возмущается он.

— А так, — я пожимаю плечами, продолжая тереть чистую поверхность. — Мне плевать, кому я там понравилась или не понравилась.

— Элли...

— Я серьёзно, — перебиваю я, поднимая взгляд. — Мне неинтересно, что у Тайлера в голове, и уж точно неинтересно, что у Лоры.

Зак открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая его.

— Давай просто сделаем кофе и займёмся своими делами. Хорошо?

Зак удивленно смотрит на меня.

— Ладно, — обижено бросает он. — Но если однажды он придёт с букетом роз и предложением руки и сердца, ты вспомнишь, кто тебя предупреждал.

Я смеюсь.

— Да заткнись уже, Зак, — я швыряю в него тряпку.

Он ловко уворачивается, тряпка летит мимо и шлёпается на пол рядом с ним. Я уже открываю рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из-за двери кабинета раздаётся голос:

— Кто придёт с букетом роз?

Я замираю.

В дверях кабинета стоит Лора. Она прислонилась плечом к косяку, скрестила руки на груди и смотрит на нас с лёгкой усмешкой.

— А ты чего вылезла, Лор? — Зак облокачивается на стойку и смотрит на неё с лёгкой усмешкой, — я, конечно, понимаю, что ты тут главная. Но розы — это, знаешь ли, не твоя компетенция. Иди лучше отчёты проверяй. Тебе букет роз точно не светит.

Лора хмурится, но не сдвигается с места.

— Я вообще-то менеджер, Зак. Могу и уволить за такие разговоры.

— Уволишь — и кофе сама варить будешь, — парирует он, ничуть не смущаясь. — И посмотрим, как Николь обрадуется, когда узнает, что ты выгнала её любимого бариста.

— Ты не любимый, — Лора закатывает глаза.

— Любимый, — спокойно поправляет он. — А вот ты уже даже не знаю, кому и нужна.

— Ты переходишь границы, Зак.

— Это называется чувство юмора, — он пытается улыбнуться.

— Это называется неуважение к руководству, — отрезает Лора. — Меня уже достало, Зак...

— А меня достало, что ты строишь из себя не пойми кого! — перебивает он. — Ты уже давно не девушка Тайлера Смита, поэтому перестань строить из себя главнее всех.

Лора резко подходит к нему, и я на секунду даже боюсь, что она его ударит.

— Ты думаешь, что можешь так со мной разговаривать?

— А ты думаешь, что ты можешь так со мной разговаривать? — Зак не сдвигается с места. — Мы с тобой на равных, Лор. Или ты забыла, как начинали вместе?

— Мы не на равных, — она сжимает кулаки. — Я твой менеджер, Зак!

— Ты моя коллега, которая получила повышение, потому что трахалась с Тайлером, — поправляет он. — Так что спустись с небес, Лора.

В кафе повисает мёртвая тишина. Лора на секунду замирает, будто не веря, что он это сказал, а потом её лицо медленно меняется.

— Повтори, — тихо говорит она.

— Ты слышала.

— Нет, — она делает шаг ближе. — Я хочу, чтобы ты повторил это ещё раз.

Я напрягаюсь.

— Лор, — начинаю я осторожно, — давай без...

— Не лезь, Элли, — резко бросает она, не отрывая взгляда от Зака.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается.

— Тогда не нужно устраивать это всё при мне.

Лора резко переводит взгляд на меня.

— Если тебе что-то не нравится, то дверь там, — она кивает в сторону выхода. — Стажёрок вроде тебя — хоть пруд пруди.

Я усмехаюсь.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да!

Я смотрю на Лору несколько секунд, и глаза предательски начинают слезиться.