Крылатик и Крапинка. Возвращение в сказку

Понесла урон и Ягушка, лишившаяся ступы, которая вдруг перестала слушаться свою хозяйку и отказывалась взлетать.

– Обидели! Ограбили! Обманули! – кричала старая обманщица.

Без ступы она не могла вернуться в свою избушку на болоте, куда можно было попасть лишь по воздуху. Ставшая в одночасье бездомной, она вынуждена была скитаться по улицам Опушкина. Сердобольные жители подкармливали несчастную, но помочь ничем не могли. Они не умели чинить ступ.

Беда затронула множество семей. Отказываясь от дорогих сердцу слов, дети стали забывать и другие слова. Всё чаще звучали из уст малышей бессмысленные «трыны», «дрыны», «брыны» и им подобные.

Постепенно они переставали слышать и понимать речь, всё отчётливее нависала над ними угроза трынословия.

Тихий Опушкин, в котором обычно текла простая размеренная жизнь, теперь бурлил и волновался. Его взрослые обитатели в смятении выходили на улицы, с тревогой узнавали друг у друга новости, которые раз от раза звучали всё менее утешительно.

– И Пушистик тоже? – мама-бобриха сочувственно охала, качая головой. Она беседовала со своей соседкой – пожилой кошкой Василиной, бабушкой полутора десятка непоседливых когда-то, а теперь грустных бессловесных котят.

– И Пушистик, младшенький наш. – Василина едва сдерживала слёзы. – А ведь только-только начал говорить – «дай», «мама», «папа». Я всё ждала, «баба» скажет, да где уж теперь… Только «трын», да «брын» – вот и все его слова.

Когда печальные вести дошли до Лесного города, Ёжик и Ёжинка поспешили к своим друзьям белкам в Опушкин. Оказалось, что и в их семействе не обошлось без потерь. Самый старший из бельчат Тошик в обмен на слово «радость» получил из рук Пустодона сахарного петушка на палочке. Однако, добыв его, малыш даже не притронулся к лакомству; леденец в шуршащей обёртке его больше не радовал. Его вообще больше ничего уже не радовало. Вместе со словом из жизни Тошика ушла не только радость, но и обычное хорошее настроение. Он забыл, что такое смех, потерял сон и аппетит и из весёлого озорника и заводилы превратился в угрюмого хмурого типа, который целыми днями сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене.

Беда Тошика заразила, казалось, всю семью: приуныли и другие бельчата. Да и как радоваться, когда рядом страдает брат?

– Что же делать, что делать? – едва сдерживая слёзы, повторяла мама-белка – Тошка.

В тот день ежи и белки совещались за круглым столом, обсуждая произошедшее, пытаясь придумать, чем и как помочь детям. Разговор шёл по кругу: как же так вышло, да как же теперь быть. В очередной раз пришли к тому, что положение безвыходное. В очередной раз Ёжик уже готов был согласиться с этим, но… не в этот раз. Он упрямо сжал кулаки.

– Нет! Не бывает безвыходных ситуаций! Если выхода нет, будем его… прорубать.

Бельчиха всхлипнула и недоверчиво взглянула на колючего друга.

– Как? Как прорубать? В какой такой стене?

– В той самой, из которой мы не видим выхода. Давайте думать. Но спокойно, без слёз. Что мы имеем? Какой-то Пустодон украл слова. Надо понять, зачем они ему и как заставить его вернуть их обратно.

Папа Тош нахмурился:

– Похоже, он и сам не знает, а если и знает, не сознается. Да что там говорить! Старушка-Ягушка уж так ругалась, так скандалила, а ступа её всё равно не работает. Пустодон лишь руками разводит, дескать, просила торт – получила торт, а как твою ступу починить, я знать не знаю. И что там у детей ваших случилось, тоже не знаю и не ведаю.

– И никто не знает, – всхлипнула Тошка, вытирая глаза платком.

– Эх, были бы здесь Крылатик и Крапинка… – вздохнул ёж. – Глядишь, придумали бы что-нибудь, помогли бы.

Мама-белка с сомнением покосилась на него.

– Ну и чем они могут помочь? Ничем тут не поможешь.

– Не скажи, – возразил её супруг. – Крылатик с Крапинкой из другого мира, а взгляд со стороны иногда очень даже полезен бывает. Глядишь, все вместе и придумали бы что-нибудь. Да вот как их позвать?

– Никак.

– А что, если… – подала голос Ёжинка, и все повернули к ней головы. – У вас же есть та книга? Та самая?

Когда-то Крылатик и Крапинка вернулись в свой мир прямо через книгу, описывающую их приключения.

Тошка хлопнула себя по лбу.

– И верно!

Она живо вскочила со скамьи и побежала в детскую, откуда быстро вернулась с книгой в руках. Положив свою ношу на стол, Тошка раскрыла её и принялась медленно листать. Почти с каждого книжного разворота на них смотрели их друзья – сказочные летающие человечки Крылатик и Крапинка. Четыре головы склонились над книгой, словно надеялись найти там разгадку.

И вдруг с очередной раскрытой страницы взлетело что-то яркое, ослепительное, почти невесомое, похожее на перо сказочной птицы. Это и было пёрышко – нежное, золотистое, ажурное. Мгновение оно парило над страницей, оказавшейся почему-то пустой, – на ней не было ни текста, ни картинок, – а затем опустилось и, легко коснувшись бумаги, пробежалось по странице, оставляя за собой золотистый след. На белом книжном развороте вспыхнула единственная строчка:

«Наполни сущностью пустое, вернув ему родное слово».

Все четверо готовы были поклясться, что раньше такой фразы в книге не было. Что она означала, никто не понял, однако строка эта моментально всем запомнилась, прочно впечатавшись в память.

А пёрышко вновь затанцевало по странице, оставляя после себя ещё одну золотистую строчку:

«Перо тебе укажет путь, иди за ним и верным будь».

В этот момент книга захлопнулась, а перо, покружив немного, направилось прямо к Ёжику, чтобы мягко опуститься в подставленные им ладони.

Все затаили дыхание. Ёжик замер, не зная, как поступить.

– Что это? – спросила Ёжинка. – Неужели это оно – то самое перо?

– Думаю, так и есть, – кивнул Тош.

– Перо Заряницы, – благоговейно произнесла бельчиха.

– Позволь, я посмотрю, – Тош попытался взять пёрышко, однако у него ничего не вышло: оно упорно возвращалось к Ёжику.

– Гляди-ка, не даётся, – растерялась бельчиха.

А пёрышко затрепетало и с неожиданной силой потянуло Ёжика прямо к выходу. Тому ничего не оставалось, как податься следом.

– Я с тобой, – мгновенно подскочила к брату Ёжинка.

Глава пятая. Котёнок

– Это и есть оно – то самое перо? – спросил Крылатик. – А Заряница – это кто?

Четверо друзей медленно шли по тропинке Сказочного леса, которая уводила их всё дальше и дальше в чащу. Дорогу указывало светящееся пёрышко, которое летело чуть впереди. Издалека его можно было принять за светлячка или сияющую бабочку. Ежи на ходу рассказывали о случившемся в Опушкине, перебивая и дополняя друг друга. Крылатик и Крапинка изредка переспрашивали, уточняя подробности невероятных событий.

– Птица Заряница – хозяйка нашего леса, – говорил Ёж. – Она знает ответы на многие вопросы и может помочь в беде. Правда, никто никогда её не видел.

Крылатик недоверчиво фыркнул:

– Что же это за хозяйка и как она может помочь, если её никто не видел? Может, и нет её вовсе?

– Есть! – уверенно ответил Ёж.

– Как это нет, когда все знают, что она есть, – поддержала брата Ёжинка. – И вообще: чьё это пёрышко, по-твоему? Это ж не простое перо. Оно нас к вам привело.

Крылатик пожал плечами:

– Или нас к вам…

– Да неважно. Мы-то сразу поняли, что пёрышко может нам помочь. Оно нас выбрало. Понимаешь?

– Нет. Как это – выбрало?

– Видишь ли, – ответила Ёжинка, – Тош хотел его взять, но пёрышко ему не давалось, сразу возвращалось к Ёжику. А потом… Оно потянуло его к двери, как будто звало куда-то. И вот тогда мы поняли… тогда мы решили…

– Да ничего мы не решали, – перебил её брат. – Просто Тош попросил нас о помощи.

– Ну да, попросил и сказал, что раз перо само нас выбрало, то мы и должны отправляться в путь, и что рано или поздно оно приведёт нас…

– К нам?

– Ну да, сначала к вам. А потом… а потом…

– Куда потом?

– Эх… – пожал плечами ёж. – Если бы мы знали. Но ведь неспроста это пёрышко вдруг взялось из ниоткуда, неспроста к вам привело. Значит, будем его слушаться, а там будь что будет.

– А я думаю, надо идти к Пустодону, – уверенно заявил Крылатик. – Вот прямо явиться к нему и потребовать, чтобы вернул все слова обратно.

Ёж мрачно сдвинул брови.

– Да к нему-то уж кто только не ходил, даже Ягушка, она-то вовсе без ступы осталась. Да толку ноль. Ничего он никому не вернул. Нет, мол, у меня никаких слов, и всё тут. И шляпу свою показывал, а она без дна. Все, говорит, слова, прямо оттуда вылетали.

– А слово-то не воробей… – вставила Ёжинка.

– Вот именно. Кроме того, говорит, ваши дети мне сами их отдали, добровольно, и вообще, это был фокус. Просто фокус.

– Врёт! – воскликнул Крылатик.

– Может, врёт. А может, и вправду не знает…

– Вот и пойдём к нему и, если врёт, заставим сознаться.

Крапинка покосилась на брата:

– И как же ты его заставишь?

– Придумаем что-нибудь.

– Ну, а если не врёт? – возразила ежиха. – Если и вправду не знает?

– А тогда… Тогда и я не знаю, – признался Крылатик.

Ёж почесал затылок.

– И к Пустодону обязательно пойдём, – подытожил он. – Если пёрышко к нему приведёт. А пока просто идём за пёрышком и не отстаём.

***

Вечерело. Солнце опускалось всё ниже, путники изрядно устали и проголодались. Пора было подумать о ночлеге, однако пёрышко всё летело, освещая путь и даже не думая останавливаться. Лес местами казался почти непроходимым.

Крапинка старалась не думать о еде и усталости, но ни о чём другом думать просто не могла. Одно дело прогуляться с друзьями по солнечной тропинке и совсем другое – брести почти по бурелому во всё сгущающихся сумерках, когда ноги уже отказываются идти вперёд, живот подводит от голода, а пёрышко всё летит, и конца-краю пути не видно. Иногда, чтобы ноги немного отдохнули, Крапинка переходила в режим полёта и парила над землёй, стараясь не упустить из виду всю компанию. Но тогда быстро уставали крылышки, и она возвращалась с небес на землю.