Кардиология для взрослых

— Тогда вам не повезло, — парировала она. — Потому что сегодня вы проиграли по всем статьям.

Он тихо рассмеялся, и этот звук вибрацией отозвался в её груди.

— Вы так уверены? Возможно... я просто позволил вам выиграть первый раунд.

— Позволили? — её бровь изогнулась в насмешливом удивлении. — Вы были загнаны в угол. Я видела это в ваших глазах.

Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство. Теперь между ними почти не осталось воздуха. Между ними повисло такое напряжение, сравнимое лишь с затишьем перед самой грозой — когда воздух становится густым и наэлектризованным.

— В моих глазах вы видели не загнанного зверя, Адель. Вы видели интерес. Профессиональный... и не только.

Она почувствовала, как щёки заливает румянец, но гордо вздёрнула подбородок.

— Вы играете в опасную игру, Виктор.

— Я хирург. Опасность — моя специальность.

Музыка сменилась. Грохочущий бит уступил место медленной, тягучей мелодии саксофона. Толпа вокруг них начала перестраиваться в пары.

Виктор поставил стакан на ближайший столик, даже не взглянув на него. Его рука легла ей на талию — уверенно, по-хозяйски, обжигая даже сквозь шёлк платья. Вторая рука накрыла её пальцы, лежащие на его плече.

— Вы танцуете со мной, — это не было вопросом. Это был констатация факта, произнесённая низким, бархатным голосом, который она слышала даже сквозь грохот музыки.

Адель не отстранилась. Она позволила ему притянуть себя ближе, так близко, что она чувствовала жар его тела и аромат его парфюма — терпкий, холодный, с нотками сандала и чего-то металлического, похожего на запах крови в стерильной операционной.

— Только один танец, герр Штайн, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только вызов.

Он повёл её в танце плавно и властно, словно они делали это тысячу раз.

— Вы сегодня надели это платье специально для меня? — его губы были так близко к её уху, что она чувствовала вибрацию его голоса и невероятный жар на шее.

— Конечно нет, — солгала она, не отводя взгляда. — Я надела его для комиссии. Чтобы они не сомневались в моих когнитивных способностях после того, как увидели мой интеллект.

Тихий смешок сорвался с его губ.

— Вы невыносимы.

— А вы... высокомерны.

— Но вы всё равно танцуете со мной.

Она промолчала, потому что он был прав. Музыка замедлилась, становясь тягучей и обволакивающей. Виктор сократил дистанцию до минимума. Теперь их тела почти соприкасались при каждом движении. Адель чувствовала, как бешено колотится её сердце, и молилась, чтобы он этого не заметил.

— Завтра у меня будет сложная операция на аорте в восемь утра. Мне нужен ассистент. Надёжный ассистент.

Адель замерла на секунду, её пальцы невольно сжали ткань его рубашки:

— Вы предлагаете мне работу?

Он наклонился ещё ниже, его дыхание обожгло ей шею:

— Я предлагаю вам шанс доказать свою теорию делом, а не словами. Прямо сейчас... только уже не перед комиссией, а на живом столе.

Сердце Адель пропустило удар. Это было именно то, чего она хотела больше всего на свете. Но цена... цена была слишком высока.

— Это взятка? Или ловушка? — спросила она тихо.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. В серой глубине плескалась тьма и азарт хищника.

— Это вызов. Принимаете?

Музыка стихла, но они продолжали стоять посреди танцпола, замерев в объятиях друг друга под удивлёнными взглядами окружающих. Весь мир для Адель сузился до его глаз и этого невыносимого выбора.

Она медленно кивнула:

— Принимаю.

Уголок его губ дрогнул в хищной улыбке победителя.

— Я буду ждать вас в ординаторской без пяти восемь. Не опаздывайте, фройляйн Шульц. Если покажите себя, я буду рекомендовать вас к себе в отделение.

Он отпустил её так же внезапно, как и привлёк к себе. Развернулся и растворился в толпе, оставив Адель одну посреди танцпола. Она стояла неподвижно, чувствуя, как по спине бежит холодок предвкушения и страха.

К ней тут же подбежала Элина, глаза которой горели любопытством:

— О боже! Что он тебе сказал? Вы танцевали! Вы выглядели так... так...

— Как враги на тайных переговорах? — усмехнулась Адель, приходя в себя.

— Скорее как хищник и его жертва, которая почему-то улыбается! Что он сказал?

Адель взяла подругу под руку и повела к бару. Ей срочно нужно было выпить.

— Он предложил мне работу. Ассистентом на завтрашней операции. И... он сказал, что если я покажу себя, он будет рекомендовать меня в своё отделение.

Элина на секунду потеряла дар речи, а затем взвизгнула так громко, что на них обернулось несколько человек.

— Ты шутишь?! Это же... это же золотой билет! Лучшее отделение! Лучший хирург! Ты идёшь?

Адель медленно кивнула, всё ещё глядя в ту сторону, где исчез Виктор.

— Я не просто иду. Я должна быть там лучшей. Иначе всё было зря.

Оставшаяся часть вечера прошла для Адель как в тумане. Она улыбалась, пила шампанское, даже танцевала с другими, но мыслями была уже не здесь.

Домой они вернулись почти под утро. Элина рухнула на диван и мгновенно уснула, а Адель долго стояла у окна своей комнаты, глядя на спящий Гамбург.

Сон не шёл. В восемь утра ей предстояло не просто начать карьеру. Ей предстояло доказать ему — и самой себе — что она достойна места по ту сторону стола.