Сердце Поющего леса: Пробуждение

– Вы точно справитесь сама? – Дрея хлопотала в спальне с раннего утра, так как уезжала на несколько дней к матери. У той обострилась костная болезнь, а Дрея, как младшая дочь, несла бремя ухода за родителями.

– Дрея, я уже взрослая девочка, не волнуйся.

– Если будет тяжко, скажите Элайне. Она пришлет горничную на замену, – щебетала девчонка, остановившись в дверях и давая мне последние наставления.

– Не заставляй меня вставать с постели и выпихивать тебя за дверь, – я повернулась, запутавшись в одеяле, и уставилась на нее сонными глазами.

– Ухожу, – пискнула та и, тряхнув белокурой кудряшкой, исчезла в коридоре.

Я развалилась звездочкой на кровати. Не так уж плоха была жизнь магической заложницы, если посмотреть со стороны. Но долго ли живут на такой позиции? Логика подсказывала, что не очень.

Кай после нашей стычки тоже не появлялся в замке. Кто-то из охотников (оказалось, что так называют синих дублетов) обмолвился перед Дреей, что король вызвал Кая для аудиенции. Мне оставалось гадать – касается ли эта аудиенция того факта, что гиана оказалась в руках Северина, или короля интересуют другие вопросы.

Я в очередной раз шла уже знакомой дорогой на кухню за травяным настоем, чтобы унять зуд. Дрея должна была заварить его утром перед своим отъездом. Путь до этой части правого крыла я изучила хорошо, и Ашер уже не сопровождал меня. Ответвлений по дороге не было, из комнат – почти одни кладовки да спальни для слуг. В общем – не сбежать.

С кухни послышались женские голоса.

– …да не похожа она совсем. Энти мясо едят, кровь пьют, в лес зазывают. А она? Пирог видала твой, Айна, как трескала? За ушами трещало.

– По одному пирогу судить – у тебя тут все божьи одуванчики будут, – проворчали в ответ. – Думаешь, лучше Хозяина знаешь?

– Я их за свои века повидала. В город выходили раньше… да тебе откуда знать, ты ж пришлая. А у нас тут много их водилось. Говорю тебе, другая она. Помянешь мои слова, Айна.

Я простояла за дверью еще пару минут, почти не дыша и надеясь услышать больше. Но женщины уже приступили к работе, и разговор сошел на нет. Я сделала глубокий вдох, пытаясь уложить в голове услышанное.

«Другая». Старуха видела гиан. И говорит, что я отличаюсь. Как?

Толкнула дверь. В кухне было жарко, все парило, шкварчало и шипело. Седая и морщинистая, как финик, повариха начиняла то ли утку, то ли куропатку фруктами и ягодами. В другой части комнаты женщина помоложе замешивала тесто.

Судя по их разговору, это и есть «пришлая» Айна.

Она заметила меня первой. Вскинула руки, пыльным облаком раскидывая в стороны муку, оставшуюся на пальцах.

– Вот черта помянешь… – воскликнула в сердцах, осматривая меня недоверчивым взглядом.

Старуха обернулась на ее возглас, обтерла руки тряпкой.

– Чего сама явилась?

– За настойкой, – я показала ей расчесанные запястья. Оглядела столешницу и ближайшие полки – ничего похожего. – Дрея должна была заварить утром.

Повариха поджала тонкие губы.

– Не было ее тут. Свои заботы у девчонки в голове. Остальное в одно ухо влетает, в другое вылетает, – проворчала мне в ответ, но еще раз отерла руки о передник и направилась куда-то вглубь прилегающей к кухне кладовой.

Мы с Айной помялись и отвернулись в разные стороны, занятые своими делами. Я – разглядывать склянки. Она – вернулась к тесту. Пирог, между прочим, и правда всегда был вкусный.

– На-ка, держи, – пошаркивая, вернулась старуха. Всучила мне в руки пыльные тканевые мешочки. – Воду вон в котле набери. Араньи клади немного, а то живот скрутит еще. Остальное на глаз.

Я прижала к себе весь этот ворох трав, пытаясь понять, что из них аранья и что из себя представляет все остальное. Повертелась, примериваясь, куда можно сложить эти мешочки, чтобы набрать в чашку воды. Повариха обреченно вздохнула.

– Да прямо сюда клади, не бойся, – шлепнула грубой рукой по столешнице рядом со мной. – Чашки в углу.

Так. Вода и чашка готовы. Осталось определить, что такое аранья, потому что заработать себе резь в животе, еще и собственными руками, не хотелось.

– Чего застыла?

– Аранью-то не покажете? – я с виноватой улыбкой перевела взгляд с кучи мешочков на повариху.

– Говорила я тебе, Айна, другая она, – бросила старуха как ни в чем не бывало.

Я замерла, не отводя от нее глаз.

– Дурная, в лесу живет, трав своих не знает. От гианы название одно, – это ворчание уже было обращено ко мне. Без страха, без ненависти. Такой простой и по-человечески родной упрек.

– Ох, Берта, доведет тебя язык, – где-то сзади взволнованно шепчет Айна.

– Что значит – другая?

Один.

Второй.

Третий.

Сердце стучало в груди, ожидая ее ответа. Я готова была идти ва-банк. Если Берта что-то знает – я хотела услышать все, от начала и до конца.

Повариха бросила на Айну недовольный взгляд, поставила нафаршированную дичь в печь и с лязгом закрыла заслонку.

– То и значит, – она подвинула ко мне небольшой табурет, сама уселась на бочку недалеко от печи. – Сила-то где в тебе? Нет ее. Сильную гиану даже я за версту учую.

– Сила есть, но… – я еще раз показала ей запястья с расчесанной кожей на выпирающих бусинах, но она не дала мне закончить.

– То ерунда, – она помолчала, глядя на притихшую Айну, но продолжила: – Сила твоя не здесь, – взяла в руку сушеные травы из мешочка. – Вот сила твоя. Природная. Кто ж ее остановит-то? Даже Хозяину нашему не под силу.

– Берта! – Айна шикнула на повариху и прислушалась к звукам в коридоре. Тишина. – А ежели услышат?

– Хозяин страшен, то правда, – кивнула совершенно не испуганная Берта, – но справедлив. А я лжи не говорю. За что меня? Не за что. Сам он знает, что не такая она. Только никак не поймет, что не так. И не поймет, пока она сама не разберется, – шершавый, пахнущий фруктами и сырым мясом палец постучал мне по лбу.

Я сидела на табурете, потела от печного жара и понимала, что по щекам текут слезы облегчения.

Глава 22

– Страсть как не хочу вспоминать это, девочка, но таких старых дураков тут немного, – Берта вздохнула, вытерев со лба выступивший от жара и духоты пот. – Остальные вон как наша Айна, трясутся. Если б нас прежний хозяин услышал, я б давно уже без головы была, не умею я молчать. А Северин…

Я, до этого жадно вслушивающаяся в болтовню Берты, удивленно моргнула. Никто из прислуги, магов и охотников, кроме Кая, еще ни разу не называл Хозяина по имени. А Берта так легко произнесла его имя вслух, без тени испуга. Айна сзади нервно завозилась, но мы со старухой не обратили на нее внимания.

– А что Северин? – пауза затянулась, и мне даже показалось, что Берта вовсе забыла, о чем только что рассуждала вслух.

– Парнишкой ладным был. На кухню что тяжелое затащить, болеет кто – настой заварить, он завсегда поможет, не важно прислуга иль кто повыше. – Берта размеренно предавалась воспоминаниям, а я не могла поверить своим ушам. Северин? Добродушный парнишка, помогающий на кухне? Такое даже воображение отказывалось рисовать!

– Хозяин? – дрожащим шепотом спросила Айна. Она, видимо, его оценивала так же, как и я. Поверить в его добродушие? Увольте. Скорее повесить на него табличку «Осторожно, не подходить – убьет».

– Он самый, – после паузы продолжила Берта. – Не ведаю уж, что у них там в Конклаве тогда случилось, только потерял он глаза. Насовсем. Я ему и настои, и примочки делала, и маги пытались, но все бестолку, – будто проживая заново то ощущение, женщина бессильно взмахнула руками.

– Но ведь глаза-то на месте! – ляпнули мы с Айной чуть ли не хором.

– Да будет вам! – всплеснула руками Берта. – Все знают, не его они. У василиска забрал, оттого и змеиные.

– Как забрал? – пальцы судорожно нащупали бусины под кожей. Надеюсь, мои глаза ему без надобности…

– Да если б кто знал, сам, може, и забрал бы. Обычный он паренек был. А другой стал совсем. Силищи-то прибавилось вона сколько. Може, и глаза так его… изменили. А може, и еще чего за те двести лет случилось. Я-то чего знаю? Только то и знаю, что народ судачит…

– А про меня что судачат? – тихо спросила Берту, боясь услышать ответ.

– Да много чего ходит. Только все, если слушать…!

– И все же? – я подняла на нее взгляд, полный надежды. Берта пожевала губами, вздохнула.

– Болтают-то всякое. Да я тебе одно скажу. Не нашенская ты. А если и правда гиана, то откуда пришла, туда и иди обратно. Всех твоих погубили давно. Нет тут для тебя жизни хорошей, девочка.

– Вот уж точно, не нашенская, так не нашенская… – снова с грустью промелькнули мысли о доме, который, похоже, мне больше не суждено было увидеть.

Настой давно заварился. Болтливое настроение у Берты уже поутихло, а бедная Айна и вовсе покрылась испариной не из-за духоты, а из-за стресса. Я раскланялась перед Бертой, коротко кивнула Айне и вышла в прохладный коридор.

Тишина после кухонного гомона давила на уши. Я прижала к груди пока еще теплую чашку с настоем и постояла пару минут, пытаясь уложить в голове все, что услышала. Северин был совсем другим. Потерял зрение, каким-то образом забрал глаза у василиска и получил магию, которой у него раньше не было.

Вспомнилось увиденное мной в первый день в кабинете. Холодная магия и змея, обвивающая его сердце. Может, это и был василиск?

Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Слишком много всего. Невыносимо хотелось выйти на свежий воздух. С травой и ветром. Но Ашера у комнаты не было, а методы дистанционной связи в Фиаранде были ограничены громкостью моего крика. Пару минут повертелась у двери, решаясь на нарушение установленного для меня порядка, и, не найдя в голове вариантов «против», направилась в сторону сада самостоятельно.

Я ведь уже была в саду? Была. Не заблужусь. Да и что может произойти в саду, где одни колючие розы да стриженые кусты?

Толкнула дверь в сад и зажмурилась. Солнце. Настоящее, теплое, почти ласковое. После полумрака замка оно казалось чудом. Я все еще с опаской, что меня застукают здесь одну, сделала шаг, другой. Сад был большим, ухоженным, но каким-то… строгим. Ровные дорожки, подстриженные кусты, выверенные клумбы. Ничего лишнего. Никакой дикости.

Как и все здесь – под контролем.

Я глубоко вдохнула, пытаясь найти в этом запахе хоть что-то живое. В голове была настоящая каша из мыслей, чувств и воспоминаний. Дом и Латон мешались с хижиной, Бастианом, тем лесом. С Северином и моей непонятной магией. Словами Берты о том, что мне здесь не будет жизни. А где будет? Воспоминания кольнули сердце.

– Думал, ты умнее, – раздалось сбоку.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Вириан сидел в тени старого дуба. Не на скамье – прямо на траве, прислонившись спиной к стволу. Перед ним на земле стояла походная фляга. Старик выглядел уставшим. Глаза – те самые, что пытались меня убить за обедом, – смотрели холодно, но без той ярости, что была тогда. Устало. Зло. Но по-другому.

– Я… не знала, что тут кто-то есть, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Теперь знаешь, – сделал большой глоток. До меня донесся яркий лекарственный запах.

– Я уйду, – сделала шаг назад.

– Сядь, – сказал он, кивнув на траву напротив.

Я не двинулась.

– Не бойся, – усмехнулся Вириан. – Хоть я и глубоко оскорблен тем, что ты выжила на обеде, второй попытки не будет.

Помедлила. Потом, сама не зная зачем, опустилась на траву напротив него.

Некоторое время мы молчали. Я смотрела, как остывает мой настой. Он, дыша с легким свистом, вертел флягу в руках.

– Зачем ты здесь? – он наконец поднял на меня взгляд.

– В саду?

Усмешка на его лице вышла кривой и какой-то болезненной.

– В Фиаранде. В Ортиаде, – он резко подался корпусом вперед, вглядываясь. – Я создал идеальный инструмент. Тончайшей настройки. Они чувствовали каждую из вас. Всех – до единой. Но как так вышло, что за триста лет ни один из них не нашел тебя?

Холодные глаза смотрели изучающе. Вопросов в моей голове было так много, что я готова была выгрызать ответы из каждого, кто мог хоть что-то знать. А Вириан знал. Я смотрела в его ледяные глаза и не могла понять – найду ли я здесь ответы или только глубже закопаю себя в недружелюбную землю Фиаранда?

И я решилась. С дрожью внутри, с липким страхом, от которого потеют ладони.

– Потому что я была за Завесой.

В глазах Вириана проскользнуло облегчение. А следом – неясная напряженность.

– Лжешь… Завеса подчиняется только древней магии крови.

– Так Завеса не стена?

Показания старика и Северина не сходились.

– Считай, что стена. Магия крови выродилась уже как… – он замолчал на полуслове. Я не успела даже дернуться в сторону, как Вириан, до этого болезненно искавший опору у дерева, поднялся на колени. Крепко схватил мои руки и чиркнул моим же ногтем по запястью с такой силой, что кровь выступила на коже. Я вскрикнула от неожиданности и жжения.

– Шшш, – старик провел пальцем по царапине, смазывая рубиновые капли. Поднял на меня полные ужаса и ненависти глаза. – Ты не можешь… – прошипел, отпрянув, растирая кровь в пальцах.

– Вириан, – я подалась за ним, но старик уже не слушал меня. Бубнил что-то себе под нос. Поднялся, опираясь на трость, которую я до этого даже и не заметила. Развернулся и, хромая, пошел по дорожке прочь, оставив меня сидеть на траве с еще большим количеством вопросов.

Магия крови?

– …тогда Северин совершит ошибку, – донесся до меня ликующий шепот старого мага, удаляющегося по дорожке сада.

Глава 23

Капля за каплей – в землю уходит,

Кровь наша станет корнями.

Ты ещё мал, но время приходит —

Станешь однажды ветвями.

Спи. Ты услышишь, как лес говорит,

Как он зовёт по имени.

Даже когда этот мир догорит,

Ты прорастёшь во имя их.

Колыбельная Поющего леса

__________________________________

50.455 год Эры Раздела

Фиаранд. Поющий лес

– Они придут за ней, Рейя, – пожилая гиана вытирала крупные капли пота с лица молодой девушки, чья кожа то прорастала зеленым плющом, то втягивала его обратно. Большой, округлившийся за последние три дня живот едва заметно сокращался, заставляя девушку корчиться от боли.

– Они никогда не узнают, – прошептала она, успокаивая трясущиеся пальцы. – Не должны узнать, Марна, ты слышишь?

– Куда ж мне ее деть? Почуют свою кровушку-то, – старуха выглядела обеспокоенной, но уверенно смешивала травы, вытирала пот, ощупывала живот и появляющиеся зеленые лозы. Магия всполохами искрилась вокруг тела Рейи, выдавая напряжение, но старая гиана не обращала внимания.

– Прошу, Марна… Мне не хватит сил, чтобы защитить ее.

Очередная схватка пронзила тело. Глаза молодой гианы потемнели от всплеска магии. Рейя сбросила человеческое обличье.

– Вот так, девочка, – старуха подняла ее голову, вливая в рот теплый травяной настой. – Не трать силы на глупости, так будет легче.

– Я уже и забыла, каково это, – устало улыбнулась Рейя, покрываясь плотной зеленью. Уши и зубы заострились, в глазах клубилась тьма.

– Ты была человеком слишком долго. Даже самой сильной из нас иногда нужна передышка.

– Знаю. И мне страшно…

– Нужно было бояться, когда ты затевала ребенка, – проворчала Марна.

– Я бы не сделала этого, если бы Алистер… – тьма в глазах Рейи разрослась от болезненных воспоминаний, выбросы магии усилились, рассыпая вокруг золотисто-зеленые искры.

Старуха приложила руки к вискам девушки, стараясь успокоить ее мысли, но вместо этого провалилась в видение. Сухие пальцы сжались на висках Рейи, ногти впились в кожу.

– Что ты увидела? – как только видение спало, Рейя накинулась на Марну с вопросами. Приподнялась на локтях, превозмогая боль. Старуха молчала, глядя на молодую гиану.

– Всех нас ждет погибель, – прошептала, не отрывая взгляда от плюща, обвивающего живот.

– Погибель? – Рейя обхватила живот рукой в защищающем жесте. – Нет, только не ее…

– Она не умрет. Не сейчас. Но ей нужно будет уйти. Иначе все эти жертвы – зря.

Рейя глухо простонала – она вот-вот была готова родить.

У входа в пещеру послышались невнятные крики. Обе гианы напряглись, полностью обратившись в слух. Сбивчивые шаги, хриплое дыхание. Буквально увядая на глазах, из полумрака вышла Вейра – гиана, которую в лесу видели нечасто. Темная магия с зелеными переливами сочилась из множества ран. Тело уже было не похоже на человеческое.

– Вейра! – старуха бросилась к ней, поддерживая оседающую гиану за руки. – Что случилось?

– Бегите. Бегите, пока можете! Они объявили измену. Объявили… – она сипло откашлялась, попыталась сделать вдох. – …что убийца короля – гиана.

– Ложь! – вскрикнула Рейя, сдерживаясь из последних сил. Живот уже плотно обвило лозами и сдавливало со всех сторон, заставляя ребенка выйти наружу.

– Чей это ребенок, Рейя? – Вейра всмотрелась в округлившийся живот.

Рейя промолчала. Но все присутствующие и так знали ответ. Молчание лишь подтвердило догадки Вейры.

– Рейя, ты погубила нас, – зарычала Вейра, но на большее не имела сил. Последние капли магии рваными толчками покидали ее тело. – Знай, что все мы мертвы из-за твоего ребенка, – прошептала гиана, осыпаясь на пол пещеры сухими увядшими листьями.

Марна замерла, не отводя взгляда от листвы на полу пещеры. Крик Рейи вырвал ее из замешательства. Она обернулась и бросилась к роженице. Ребенок уже появлялся на свет.

Через несколько долгих минут Марна держала ребенка на руках. Тонкие зеленые нити тянулись от девочки к матери, без сил лежащей на невысоком топчане.

– Нужно перерезать пуповины, Рейя, – старуха потянулась за ножом, одной рукой прижимая к себе младенца.

Пальцы Рейи вяло сжали край накидки Марны.

– Не трогай, не нужно, – устало улыбнулась, протягивая руки к ребенку. – Просто дай ее мне.

– Если не перерезать пуповины, она выпьет всю твою магию. Так нельзя, – старуха отцепила пальцы девушки от себя, взяла в руки нож. Рейя дернулась, села, собрав последние силы.

– Дай. Ее. Мне, – голос Рейи гремел в пещере, отдаваясь эхом. На кончиках пальцев заплясали зеленые искры. Нити, идущие от матери к ребенку, налились силой. Старуха опустила нож, но медлила.

– Марна, я не хочу заставлять тебя, – Рейя все еще требовательно протягивала руку к своему дитя.

– Рейя. Даже королева не может решить это в одиночку. Совет не одобрит, ты знаешь.

– Марна!

– Твоя сила связана с лесом напрямую. Это убьет тебя… и нас, – Марна пыталась убедить молодую гиану, но тщетно.

– Мы уже мертвы, разве ты не поняла? Элден не даст нам жизни. Ты сама видела будущее. Дай ей шанс выжить.

Старуха с сомнением, но все же протянула ребенка к матери. Магические нити налились, наполняя дитя магией. Магией Рейи. Магией Поющего леса.

Рейя держала свое дитя, чувствуя, как силы ее народа перетекают в эту крошечную жизнь у нее на руках.

– Выживи. Вернись. Спаси свой народ… Вивьен, – прошептала Рейя, закрывая глаза и понимая, что последние капли магии покидают ее. Старуха поддерживала дитя, со слезами глядя на свою королеву, тлеющую и увядающую добровольно прямо у нее на глазах.

Видение стояло перед глазами Марны.

Это были лишь первые смерти.

Дальше – еще десятки, пока не останется никого.

__________________________________

– Магия крови, – повторила я еще раз одними губами.

Зуд и холод от бусин напоминали: я всё еще пленница. Даже если моя кровь – ключ, замок очень далеко отсюда. И всё, что происходит, находится под зорким взглядом Северина и… Ашера.

Кстати, где он? Странно, что его нигде не было видно.

Я поднялась с травы, отряхнула подол. Руки дрожали – то ли от холода, то ли от того, что Вириан назвал «магией крови». Древняя. Выродившаяся. Моя?

Сад молчал. Только листья шуршали под ногами, когда я побрела обратно к замку. В голове билась одна мысль: если магия крови выродилась… откуда она во мне?