Невеста Мертвого Царя

Дарья Туркова

Невеста Мертвого Царя

Спряталась луна в тумане -

Семилетний жаждет дани.

Будет резать, будет бить,

И тебе невестой быть.

Прячась в тереме, скучать,

Мужа мертвого встречать,

Жизни соками поить,

Тенью незаметной плыть.

Станешь царскою женой,

Предначертанной луной,

Будешь таять, как свеча,

Ты в объятьях палача.

Госпожа озер и вод

Прокляла небесный свод,

Мертвый царь в молитве строгой

Мертвому послужит богу.

Только бледная луна

С вечностью обручена.

Смотрит на обряд венчальный

Полный лик её печальный.

И лишь тьма луну сокроет,

Месяц вырвется на волю,

Примется покорно ждать,

Чтоб жену царя забрать.

Во дворце средь облаков

Для неё покой готов.

Царь не предается горю

И готовит свадьбу вскоре.

Скорбью полнится луна,

Сон невесты разогнав.

Ищет Мертвый царь жену,

Смерть проклятьем обманув.

Не успел почуять зла –

В сердце смерть к нему вползла.

Нежит, ядом обжигая,

Царь мертвец, но ты живая.

Часть 1. Начало

По черному лесу разлита благостная, чистая тишина. В ней тонет любой звук. Нечаянный шорох и крик жадно вбираются ее бархатным телом. Тишина растет, пожирает, впитывает пространство. Когда лес обволакивает такая тишина, наступает время Охоты.

Как только седьмая луна всплывет на обугленное, вязкое небо, резные ворота царского дворца отпираются, и кавалькада напряженных охотников, молчаливые слуги, гончие едва сдерживающие рычание, выдвигаются в упругую тьму.

В красных глазах лошадей отражается рассеянный лунный свет. Охотничью процессию возглавляет коренастый певчий в черном свободном одеянии, расшитом золотыми нитями. Его лица не видно за опущенным капюшоном, слышно только, как муторное, тягучее пение вырывается изо рта. Он ритмично бьет в потертый бубен из воловьей кожи.

Егерь идет чуть в отдалении от певчего и прочих сопровождающих. Его главное дело – держаться ловчего пути, отыскивая незаметные обывательскому глазу приметы: надломанные ветви, неведомые следы, бессильную дрожь воздуха. Крепкий, высокого роста, с ржаво-седой бородой, он сам походит на жестокого лесного зверя, удивительно ловкого и бесшумного для своего телосложения.

В жирной черноте леса прячутся семь покрытых мхом срубов. В тот самый момент, как охотничья процессия выдвинется с царского двора, их решетки поднимутся, давая заключенным в них жертвам шанс на побег или скорую гибель.

Соляной город подобно гигантскому дремлющему дракону величественно расходился в разные стороны мозаичными кварталами, огибая большую городскую площадь, щетинился невзрачными домами шахтеров, красочными торговыми и питейными заведениями, блестел чешуей крыш аккуратных ремесленных мастерских.

Белыми птицами рвались к облакам стройные храмы, взгляд каждого гостя неизбежно останавливался на украшенном барельефами здании обсерватории и огромной библиотеке. Стоявший в отдалении замок Мертвого Царя величественно возвышался над городом множеством башен, производя, несмотря на внушительный размер, гармоничное, легкое впечатление.

Добыча соли, давшая городу столь незамысловатое название, обеспечила коренных жителей и многочисленных приезжих рабочими местами в соляных шахтах. Город славился не только лишь добычей соли, пригодной для пищи, но и особыми ее видами – для самых разнообразных нужд.

Драконья соль, добытая из костей умерших множество веков назад ящеров, использовалась жрецами для особых магических ритуалов. Розовую соль всегда можно отыскать в арсенале самой последней лекарки – для облегчения болей, как и ценную голубую снотворную соль; наиболее опасная в добыче огненная соль после обработки применялась в военном деле. На поверхность земли из опасных шахт извлекалось множество ценных руд и минералов.

Богатые промышленники, шахтеры, добывающие соль, ушлые торговцы объединялись в поисках заработка. В городе сложились многочисленные ремесленные школы, общины торговцев и даже разные подозрительные личности, занимающиеся преимущественно незаконными делами, стремились создать очередную Гильдию Воров или основать собственную Гильдию топоров и кинжалов. Конечно, в таких объединениях были определенные риски, да и необходимость соблюдать неписаный свод профессиональных правил время от времени становилась крайне обременительной, все же так было гораздо проще подкупать законников, расширять сферы влияния и уничтожать конкурентов.

Большой городской рынок с раннего утра наполнялся бойкими торговцами, шумными покупателями, запахами свежего хлеба, яркими горами фруктов, остротой пряных трав. Общее оживление изредка нарушало появление Темноликих – избранных царских гвардейцев, исполняющих особые поручения монарха и его первого жреца Далита. Поговаривали, будто в их ряды отбирали детей, не достигших даже трехлетнего возраста, подвергая их впоследствии магическим обрядам и трансформациям в храме Мертвого бога. Выросшие воины были лишены жалости, тоски, человеческих слабостей и страстей, но их обучение требовало невероятного количества сил и использования очень древней и грязной магии.

Таверны, кабаки и бордели оживали ближе к вечеру, зажигая огни, распространяя густые запахи спиртного, жареной пищи, сладких духов, потных тел, камня, остывающего от тесных объятий солнца.

Странными островками, не подчиняясь времени дня, беспокойному городскому течению жизни, стояли обсерватория, городская библиотека и несколько храмов. При них издавна обучали разным наукам, врачеванию, служению господам и богам. Посвященные удалялись от мирской суеты, вдыхая запах переплетов старинных книг и свитков, благовоний, лекарственных трав, день за днем постигая тайное искусство.

Утомленный дорогой путник, повеса с карманами, полными легких денег, любопытствующие и скучающие всех сортов, оказавшись ближе к вечеру в Соляном городе, не оставались без развлечений и удовольствий.

В домах утоления, что подороже, зажигались свечи, искрились воздушные стеклянные лампы, распускались бутонами роз и сорной травой первые музыкальные аккорды. Звуки женского смеха, мелодичный звон браслетов на холеных руках, ароматы эфирных масел, вина пробуждали сокровенное и заполняли пространство.

Но и народ победнее не оставался внакладе. Заведения попроще предлагали веселую музыку, дешевые напитки, спутниц не столь изысканных, но вполне способных скрасить досуг.

Таверны распахивали двери в ожидании гостей, наполняясь ароматами жареного мяса, солода, хлеба, шумными разговорами, небрежными мотивами уличных песен, изредка – звуками пьяных драк и выяснения отношений. Уставшие работяги с приятелями заглядывали в ближайшие забегаловки, наслаждаясь кислым яблочным сидром, первыми свободными минутами дня и вечерней прохладой.

Так было на протяжении многих славных десятилетий после Забытой войны.

С началом Охоты Соляной город, казалось, погрузился в дурманное, сонное забытье, жизнь текла подобно песку меж пальцев – бесцельно и быстро. Но теперь дни горожан и жителей окрестностей то и дело омрачали многочисленные неприятности.

Прозрачный летний вечер резко потух, оглушенный случившимся: опустевшие улицы, негромкие озабоченные голоса в питейных заведениях, расползающаяся вуаль черного дыма с неприятным сладковато-горелым запахом вкрадчиво просачивалась через приоткрытые двери и окна.

В самой большой соляной шахте, устроенной ближе всего к городу, произошло обрушение. Конечно, такое иногда случалось, несмотря на молитвы почитавших Господина сути вещей и соли земли, обряды в честь Госпожи глубинных вод и подземелий. Однако в этот раз что-то пошло не так. Свидетели рассказывали о зеленоватых всполохах и жутком треске, будто злой великан разломил черствую корку земли.

Тела погибших не были обнаружены под завалами, бесследно исчезли. Особо впечатлительные говорили о странных существах, вырвавшихся из-под земли через несколько секунд после взрыва. Похожие то ли на уродливых птиц, то ли на малых драконов, они таяли в небесах, издавая утробные крики.

В светлом зале дворца из белого мрамора Мертвый Царь внимательно выслушал доклад Далита о происшествии.

– Я направил Темноликих исследовать шахту в поисках выживших и отогнать любопытных зевак. Смею предположить, мой повелитель, произошло какое-то особое вмешательство. Слишком силен запах сырой, как кровь, магии.

– Это уже не первый случай. Чего стоили те мерзкие твари на границе города месяц назад, я потерял отряд Темноликих в борьбе с ними, укушенные умирали в страшных муках с расползающейся черной паутиной по телу. А обрушение шахты с голубой солью? А падеж скота и странная лихорадка в Торговом квартале? Отчего все это произошло? Мир как будто встает на путь собственного конца, – Мертвый Царь со злостью смотрел на жреца. Его изрезанное тенями лицо казалось землистым и бледным, горящим от сухого жара.

Жрец на мгновение замер, подбирая уместные для слуха повелителя слова. Наконец, он ответил:

– Поклонение Мертвому богу, ритуал Семилетней охоты имеют свою цену. Подобно умерщвлению ткани на пораженном человеческом теле пространство от магического вмешательства начинает понемногу истончаться и отмирать. В таких местах нередко появляются существа из других миров, уродливые твари, наделенные магической силой, а люди болеют и умирают.

– Ты хочешь сказать, что причина всех этих бед во мне?! – вопрос Царя порывисто и жестко царапал изнеженный вечерний воздух.

– Нет, я хочу сказать, что приходится платить за любой выбор. Без Вас этот город давно превратился бы в конюшни для кобыл кочевых племен, а на мало-мальски приличные шахты наложили бы лапы алчные правители Червонного города.

– Так сделай же что-то! Принеси жертву, чтобы это остановить! Сотни жертв, мне плевать!

– Вы правы. Есть одно средство. Кровь. Много крови. Нам нужна война. Живая людская кровь и ярость, а самое главное – отданные жизни подлатают и подлечат наш мир. А еще это станет и пищей для некоторых господ и удовлетворит Мертвого бога.

– Война, говоришь, – злость Царя утихла, взгляд стал задумчивым и холодным, как стены сырого погреба. – Я давно оставил это занятие. Но мысль о славных победах прошлого, признаться, греет мою душу. Я помню напитанный кровью меч, сочащуюся, как свежая рана, землю, мгновения ошеломительного триумфа. Осталось выбрать противника. Созывай совет.

Час спустя в роскошном зале, предназначенном для переговоров и встреч с широким, но часто меняющимся кругом сановников, появилось четверо человек.

Один из них высокий с аккуратной бородкой в темно-зеленом костюме первый прошел и сел за массивный стол из темного дерева, с легкой насмешкой кивнув остальным собравшимся.

Рядом с ним грузно расположился толстяк с красноватым лицом в нелепом одеянии лилового цвета. Желая что-то сказать, он повернулся в сторону подходящей к столу пары: черноволосого кудрявого мужчины с малахитовыми глазами и смеющейся женщины в алом шелковом платье.

– Мариса, судя по вашим нарядам из драконьего шелка казна не испытывает нужды в золоте.

– Ах, мой дорогой, вы верно заметили, наш государь ни в чем не нуждается. И не будет нуждаться, пока я надзираю за монетами в нашем достопочтенном городе, – черные глаза женщины сузились в недоброй усмешке. Она плавно проследовала к своему месту, аккуратно поправляя седой локон, слегка выбившийся из сложной прически.

– Ну что вы, Цирон, так взъелись на нашу дорогую властительницу сокровищ? Лучше расскажите про успехи в ваших делах. Не сомневаюсь, что сегодняшний совет – прямое следствие этого ужасного взрыва, – заключил по-змеиному зеленоглазый спутник Марисы.

Все более распаляясь и жестикулируя, Цирон немедленно вступил в перепалку:

– Не хотите ли сказать, любезный Артас, что я сам взорвал свою же шахту? Болван! Конечно, следить за городской стражей, да нежиться в домах наслаждений много ума не надо. А в моем деле нужно здорово соображать, иначе запросто прогоришь, либо окажешься на вилах у своих же работяг. Это вам не девицы с лентами! Мои только почуют слабость – пиши пропало. Да и хозяева других шахт не против откусить кусок пожирнее, хоть и дали мне право сидеть тут от их имени. А теперь еще и вся эта ваша магическая дурь.

– Магическая? Уверены? – подал голос мужчина в зеленом костюме.

– Да, Фарис, уверен. Вам как лекарю и знатному книгочею это показалось бы интересным. Когда все произошло, – Цирон оправил лиловые складки на груди, намереваясь продолжить, но двери зала распахнулись и вошел командующий царской армией.

– Приветствую всех собравшихся, давно не имел чести вас лицезреть.

– Невелика честь, – бросила с улыбкой Мариса. – А вот мы соскучились по Вашей интригующей персоне, милый Рамир.

Командующий окинул ее блеклым, скользящим взглядом и сел напротив:

– Возможно, мне полагается спросить, чем же вас так интригует моя скромная персона. Но я воздержусь разжигать пламя для ваших сплетен.

Мариса ответила на колкость мягкой улыбкой, когда двери распахнулись и в зал вошел Мертвый Царь.

Присутствующие поднялись с мест, приветствуя сюзерена. Он жестом разрешил сесть. Торопливый слуга следом принялся разливать в кубки янтарное вино.

С присутствием Царя в комнате стало как будто суше и тусклее, его власть расходилась, как круги по воде, размывая волю находящихся рядом.

– Я собрал вас здесь не просто так. События последнего времени показали: наш город в опасности. Тяжелая болотная лихорадка унесла уже столько жизней, сколько не удалось взять кочевым племенам во времена их самых кровавых набегов. Неизвестно откуда появляются свирепые, голодные твари, готовые уничтожить все на своем пути. Теперь эти взрывы. Нас хотят не просто сжить со свету, но и лишить всего ценного, что мы заработали тяжким трудом.

Царь замолчал, окинув тяжелым взглядом совет.

– Позвольте спросить, повелитель, – подал голос Рамир, – получается, все эти страшные происшествия – дело рук одного врага? Кто же это?

– Завидующие нашему процветанию и благополучию насылают страшные заклятия на Соляной город, так сказал Мертвый бог. Мы должны положить этому конец, показав врагам свою силу и мощь. Тогда наш мир укрепится и любое проклятие падет, вернувшись к насылавшему его.

Советники замерли в молчании, не смея бросить друг на друга даже мимолетный взгляд.

– Что скажете, Цирон?

– О, господин, я... Я не смею судить о таком, и всецело полагаюсь на Вашу мудрость и... И ум...и сообразительность, точнее, мудрость, хотя я это уже говорил…

– Цирон, ты как крот зарылся под землей и не видишь дальше своего носа. Рамир, а ты что скажешь? Готов прокалить мечи в хорошей битве?

– Да, Повелитель. Мой меч и моя жизнь – в вашем распоряжении.

– Хорошо. Кого принудим к миру с нами?

– Полагаю, город Погибших королей? Их отряды нередко докучают нам на границах. Мои верные люди передают о смутах, царящих в умах правителей города. Страшная засуха и голодный год обозлили народ. Чтобы усмирить людской гнев и не допустить распрей, они замышляют посадить на престол единственного живого сына последнего из погибших королей, который был любим в народе, и заключить союз с Нефритовым городом посредством брака юного короля. Если это произойдет, боюсь под боком у нас вырастет крепкий и опасный сосед. Они смогут заявить претензии на наши рудники и шахты, которые мы по праву отвоевали у них в Забытой войне.

– Неплохо. Что скажете, Артас?

– Моя тайная служба в целом подтверждает сведения Рамира. Однако есть еще кое-что. Мне докладывают о распространении в тех землях гонений на Мертвого бога и его послушников. Говорят, жрецов Мертвого бога безжалостно убивают, разрушают храмы и алтари. Нам стоит вступиться за братьев и сестер. Что же до остальных, то мир с ним куда более выгоден, чем война. Город утраченного величия пока что оправдывает свое название. От завоевания кочевых племен нет никакого толка, больше мороки. С Червонным городом у нас процветают торговые отношения. Правительница города Семи садов поставляет прекрасных невольников для пополнения рядов Темноликих, да и организовывать поход в такую даль нет никакого смысла. Нефритовый город достаточно силен, но и обособлен, слишком закрытый и непредсказуемый противник, думаю, пока брачный союз с наследником Погибших королей не состоялся, Нефритовая династия не выступит на их стороне.

Мертвый Царь повернулся к сохранявшему молчание Фарису:

– А что скажет наш ученый муж?

– Повелитель, я могу лишь предоставить лекарей для похода, снабдить войско первоклассными картографами и прочими полезными службами. О делах мира и войны я судить не берусь и всецело полагаюсь на вашу мудрость, – Фарис сопроводил слова учтивым наклоном головы.

Мертвый Царь смерил хранителя царской печати недовольным взглядом, но решил перейти к Марисе.

– Как обстоят дела с казной при свете наших соображений?

– Мой Царь, казна найдет деньги для исполнения задуманного. Червонный банк готов предоставить значительный кредит в обмен на подготовленный отряд Темноликих.

Взгляд правителя слегка потускнел, он как будто перестал замечать испытующих взглядов советников. Небрежно перекатывая золотистое вино в тяжелом кубке, Царь задумчиво обратился к Рамиру:

– В какой срок ты соберешь достаточные для выступления силы?

– За две недели будут готовы наши регулярные войска вместе с Темноликими, за два месяца я наберу и подготовлю рекрутов. Они выступят позднее, если понадобится.

– Хорошо. Консул, подготовьте план наступления, даю вам три дня.

– Как будет угодно.

Мертвый Царь откинулся на спину, обводя взглядом собравшихся и поднимая кубок:

– За победу!

– За победу! – прозвучал нестройный хор управителей.

Так начиналась очередная война.

Несколько месяцев Соляной город и окрестности лихорадило от набора солдат, воздух распухал от многочисленных слухов и версий происходящего. В народе говорили о страшном проклятии, наложенным на Соляной город кем–то из жречества города Погибших королей, о попытках юного престолонаследника захватить ценные рудники, о гонениях не только на жрецов Мертвого бога, но и служителей разных великих господ, особо почитаемых местными шахтерами. Сплетни множились и расходились, подобно захватывающей пространство песчаной пустыне.

Поход начинался весьма удачно. Войско, сопровождаемое подмастерьями Далита, быстро продвинулось к границам города Погибших королей, захватив несколько сел и храмов. Но взбунтовавшийся северный ветер нагнал пепельно-дымные тучи, тяжелые от влаги. Затяжные дожди, нехарактерные для середины лета, превратили дороги в вязкое месиво, помешав быстрому продвижению солдат. Разведчики противника сработали на удивление быстро, преимущество неожиданного наступления было упущено.

Жители города Погибших Королей особенно почитали Господина сумеречного и звездного света, чьи жрецы славились мастерством в создании иллюзий, похожих на миражи. Несколько шахтерских отрядов попали в замысловатые ловушки, оказавшись в непроходимых болотах. Служители Мертвого бога пытались противостоять магическим атакам, но достичь победы едва получилась – силы были почти наравне. Подопечные Далита были не в состоянии полноценно противостоять такой изощренной магии и сопровождали армию с другой целью – использовать неизбежных жертв войны, чтобы накормить голодного Мертвого Бога, заделать прорехи, буквально выткав магической пряжей заплатку на теле израненного пространства. Наступление неминуемо захлебнулось, превратившись за пару месяцев в бесцельное, вялотекущее противостояние. Правители города Погибших Королей сдерживали силы армии Мертвого Царя, но вернуть захваченные земли не получалось.

Однако жизнь в Соляном городе постепенно входила в прежнюю колею. Как и предсказывал Далит, очередная эпидемия стихла, обрушения шахт прекратились. Правда, усилилось недовольство оставшихся без кормильцев семей и стремительно беднеющих шахтеров, но страх перед властью Мертвого Царя и Темноликими не оставлял возможности выплеснуться людскому негодованию, и оно тихо тлело подобно торфяному пожару.

Мертвый Царь с досадой и раздражением выслушивал новости о неудачном наступлении, периодически наказывая тех или иных командиров, кого считал особенно непроходимыми тупицами. Но что-то в целом пошло не так, как будто истинная причина происходящего заключалась не в дождях, магических ритуалах и тактических промахах.

Чем больше проходило времени, тем четче и острее выкристаллизовывался рисунок судьбы, прикосновение божественной руки, обнажая сокрытое. Царь думал, что должен был сам возглавить войско, но ритуал Семилетеней Охоты требовал его нахождения в Соляном городе. Прежняя жена умерла накануне военного похода, требовалось срочно подыскать новую, пока жизнь еще наполняла его уставшее тело.

Лилит сидела, обняв колени и прижавшись спиной к бревенчатой стене. Сердце уже не колотилось как раньше – в момент ее похищения, но в районе солнечного сплетения возникало и гасло волнообразное жгучее ощущение, кровь лихорадочно, толчками бежала по телу. Ее зеленый охотничий костюм уже порядком помялся, пепельная коса растрепалась.

Она смотрела в маленькое решетчатое окно, с ужасом ожидая появления седьмой луны. Взгляд ее серо-голубых, как поверхность подмерзшего озера, глаз был обращен внутрь себя, и она погрузилась в воспоминания.

Ее бабушка часто рассказывала почти стертые из людской памяти старинные предания. Высокая, крепко сбитая знахарка с аккуратно убранными седыми волосами, пахла чаем и медом, излучала тепло. Она лечила, разбиралась в травах и заговорах, нередко к ней приходили люди за советом и помощью, поговаривали, будто она была одной из жен Господина надломленных небес и знала тайные тропы мертвых.

Как-то раз маленькая Лилит ушла далеко от дома, когда, набрав ягод и вдоволь нагулявшись под весеннее пение птиц, ее настиг громыхающий топот лошадиных копыт. Лилит замерла, ей казалось, из изумрудной глубины леса на нее вынырнет целый табун диких лошадей. На дороге действительно показался конный отряд – черные всадники неслись навстречу маленькой девочке. Лилит вжалась в колючие кусты шиповника. Первый из всадников замедлил лошадь и остановился рядом с ней. Его исполосованное шрамами лицо скривилось в ухмылке:

– Что ты тут забыла, дитя? Может, поедешь с нами?

Остальные всадники замедлили лошадей, остановившись рядом с вожаком. Один из них сказал:

– Бросьте ее, мой господин, она совсем маленькая, нам нужно спешить.

Неожиданно Лилит почувствовала теплое прикосновение бабушкиных рук и услышала ее спокойный голос:

– Поезжайте своей дорогой.

– А, старая ведьма, ну ничего, мы вернемся за твоей внучкой, когда она подрастет, – главный всадник сплюнул в сторону женщины, зло рассмеялся и пришпорил коня, увлекая остальных за собой.

В тот день бабушка рассказала Лилит об отряде Темноликих Мертвого Царя и Семилетней Охоте.

Было время, когда сотворенный богами мир был свеж и юн, податлив к переменам. Семь богов появились из золотистой мякоти света, кожа их переливалась перламутром, волосы рассыпались медью и серебром. Мягкое свечение неземных тел от божественного гнева превращалось в нестерпимо режущий свет, способный ослепить и сжечь дотла.

Других богов породила баюкающая, чернильная ткань ночи, бархатистая и влажная глубина земли. Нефтяная, маслянистая чернота их глаз и волос усыпляла и дарила покой. От гнева семи богов тьмы зарождался и расползался едкий, пожирающий души страх.

Эфир и энергия наполняли суть богов. Необузданные, яростные, они подчинялись древним законам мира и в тоже время устанавливали их. Сырой и юный мир создал их – боги родились из его живота и сердца и заново стали его животом и сердцем.

В них бились потоки силы, пустоты, времени. Неподвластные человеческим слабостям, они в то же время по прихоти случая могли снисходить до молитв людей, но предпочитали почти не вмешиваться в течение земной жизни.

Боги впитывали энергию созидания и разрушения, делясь ею с полубожественными созданиями. Когда мир обрел плоть, наполнился водой, жирной почвой, прозрачным воздухом, боги вылепили своих помощников из самого первозданного материала и вдохнули магию и жизнь.

Увенчанные светом и тьмой господа и госпожи служили богам. Исполняя высшую волю, они повелевали стихиями и природой, незримо присутствовали на земле, изредка являясь людям, одаривая их новыми умениями и редкими талантами, сердясь и наказывая за беспечность и алчность, сея раздор, водворяя мир, похищая человеческих дев и юношей.

Шло время от рождения мира, люди чтили богов и господ, вели торговлю и войны, создавали и разрушали города, женились, рожали детей и умирали, как это обычно заведено в таких мирах, но однажды на свет появился человеческий мальчик необычайного ума и силы. Он рос, проявляя недюжинные таланты в военном искусстве и страшную жестокость на поле битвы. Так мальчик в скором времени стал мужчиной. Он убивал врагов, не доверял друзьям, брал силой женщин. Его беспокойное сердце стремилось к власти и вскоре он добился ее. Укрепив свой железный трон костями уничтоженных врагов, он стал царем в Соляном городе, но уже жаждал быть богом.