Последняя ветвь

Мята на мгновение задумалась, представляя, как они заживут новой жизнью. Может быть, люди даже перестанут оборачиваться ей вслед с любопытством и насмешкой.

— Хотя платье можно купить и попозже. Сначала надо найти, где жить.

С рассветом дорога стала шире. Луна побледнела, звёзды растворились в сереющем небе, и на востоке появилась тонкая полоса розового света. В траве проснулись насекомые, где-то в зарослях перекликались птицы, а над полями потянуло влажной землёй, на зеленых травах точно по волшебству появились хрустальные капли росы.

Мята остановилась у одного кустика шиповника и сорвала несколько ягод. Они оказались кислыми, но девушка всё равно съела их с удовольствием. Потом разделила с Ромашкой кусочек хлеба, лизнула росы с большого лопуха, и села на обочине, вытянув уставшие ноги. Пить всё еще хотелось, но ни ручья, ни какой-либо речки, даже маленького прудика видно не было.

Только теперь она почувствовала, как сильно устала. Ноги ныли, руки болели от узелка с нехитрым скарбом, а на пятке уже натёрлась маленькая мозоль. Мята сняла башмаки и осторожно потрогала кожу.

— Красота, — пробормотала она. — Ещё даже первого дня не прошло, а я уже почти калека.

Ромашка подошёл и ткнулся мордой ей в ладонь.

— Не переживай, главное добраться хоть куда-нибудь.

Козёл посмотрел на неё с таким выражением, будто считал, что песенка их спета. Мята никогда не видела других селений кроме своей деревни, не знала карт и дорог, поэтому даже примерно не представляла куда они идут. Девчушка просто шла по наезженной дороге, воображая, что еще немного и они достигнут места, где она сможет заработать немного еды и вдоволь напиться. Солнце поднималось всё выше. Скоро стало жарко, но Мяте некуда было девать старую бабушкину телогрейку. Дорога шла через открытые поля, мимо заросших канав и редких перелесков. Иногда попадались следы колёс, иногда — конский навоз, а однажды Мята заметила у обочины свежую подкову. Люди где-то были -это успокаивало.

Она решила держаться дороги, пока не встретится деревня, а там расспросить, куда лучше направиться. Может быть, в городе найдётся работа. Про город девушка слышала только в рассказах, но далеко он или близко –сказать было сложно. Мята умела стирать, готовить, ухаживать за животными и делать множество других вещей, которыми вряд ли кого можно удивить, но в городе найти такую работу – шансы по её мнению были большие. Если повезёт, её возьмут в дом прислугой. Главное, чтобы хозяева не были похожи на купца. При этой мысли Мята невольно потёрла руку там, где он сжимал её накануне. Кожа уже не болела, но память о его пальцах оставалась.

К полудню дорога разделилась. Одна ветвь уходила между полями на север, другая ныряла в лес, где высокие сосны тесно смыкали могучие кроны. На развилке стоял покосившийся столб с вырезанными на нём знаками. Краска давно облупилась, буквы почти стёрлись, а направление, в котором указывала деревянная стрелка, определить было трудно.

— Ну и куда теперь?

Она прищурилась, пытаясь разобрать надпись. Несколько букв показались знакомыми, но сложить их в слова не получалось. В школе при храме она училась совсем недолго, и грамоты хватало лишь на то, чтобы прочесть простую записку или посчитать монеты. На столбе могло быть написано название ближайшей деревни, а может и что-то совсем другое.

Мята посмотрела на поле - там тянулась узкая тропа, но за дальним холмом она исчезала. Лесная дорога выглядела шире и обещала тень от полуденного зноя.

— Пойдём через лес, — решила она. — Там хоть солнце не будет жарить в голову.

Ромашка повертел своей рогатой головой, явно оценивая открывшиеся варианты. Наконец он сделал несколько шагов в сторону леса и оглянулся. Мята беспечно затопала следом. Девчушка не заметила, что перед тем, как ступить на лесную дорогу, он ещё раз посмотрел на тропу уходившую в поле. Там, за пологим холмом, среди высокой травы стоял старый камень с вырезанным знаком — крестом. Ветер шевельнул траву, и знак исчез из виду.

В лесу царила прохлада. Сосны пахли смолой, мягкая хвоя пружинила под ногами, а солнечные лучи падали сквозь кроны длинными золотистыми полосами. Мята шла, с любопытством разглядывала молодые сосны. На их верхушках только-только нарождались зачатки будущих веток. Девушка отломила несколько, терпели очистила и съела. На языке растекся приятный хвойный вкус – лес угощал своими дарами. На стволах деревьев росли мхи, в корнях прятались грибы, а вдоль дороги тянулись кусты с мелкими тёмными ягодами. Сейчас был конец лета и еды в лесу было много.

Несколько раз ей попадались развилки, но она выбирала ту тропу, где было меньше зарослей. Вначале это казалось разумным. Потом Мята заметила, что дорога становится всё уже, а следы колёс постепенно исчезают.

— Странно.

Ромашка обнюхивал куст возле поваленного дерева.

— Здесь же кто-то ходил.

Козёл не ответил, разумеется, и девушка продолжила путь. Вскоре лес изменился. Сосны остались позади, уступив место хвойным старым елям с толстыми стволами и узловатыми ветвями. Их корни выпирали из земли, словно спины огромных спящих зверей. Внизу росли папоротники, местами выше колен, а между ними темнели провалы, прикрытые сухими листьями. Мята невольно замедлила шаг. Всё предупреждало о том, что пора бы вернуться назад, но она уже не могла остановиться. Не слышно было ни птиц, ни стрекота насекомых. Даже ветер, казалось, обходил стороной эту часть чащи.

— Ромашка, — позвала Мята. Козёл шёл рядом, но теперь держался ближе к ней.

— Мы ведь неправильно идём? … Ладно. Не отвечай.

Мята попыталась усмехнуться, но улыбка вышла неуверенной, девушка сглотнула. Пить очень хотелось, но воды всё не попадалось. Хлеб закончился ещё до полудня, а ягоды не утолили голод. Девушка подумала, что надо было всё-таки взять из дома больше еды, но возвращаться за ней теперь было поздно. Она свернула с тропы, надеясь найти ручей. И словно её чаяния были услышаны - 3емля под ногами становилась влажной. Впереди мелькали между деревьями тёмные пятна, похожие на небольшие лужи. Мята несколько раз обходила их стороной, пока наконец не услышала негромкое журчание.

Вода!

Она прибавила шаг. За кустами обнаружилась узкая протока, почти скрытая высокой травой. Вода в ней была тёмной, но прозрачной у самого берега. Мята опустилась на колени и принялась горстями зачерпывать воду. Влага была на вкус неприятная, не как в чистых источниках, но девушку это не остановило. Холодная вода стекала по подбородку за ворот платья - девушка выдохнула с облегчением.

— Вот теперь можно жить.

Ромашка стоял на берегу, но пить не спешил. Он вытянул шею и внимательно смотрел на противоположную сторону протоки.

— Что там?

Мята проследила за его взглядом - между деревьями виднелась тропа. Едва заметная, заросшая, она уходила в глубину леса. На мягкой земле возле воды отпечатались странные следы: узкие, вытянутые, будто кто-то прошёл здесь босиком. Они начинались у самой кромки воды и продолжались на другом берегу.

— Кто-то живёт поблизости? – спросила она, не пытаясь узнать ответа, но Ромашка тревожно заблеял.

Девушка поднялась, отряхнула колени и пошла вдоль протоки, выбирая место, где можно было перебраться на другую сторону. Там, где вода становилась мельче, лежали плоские камни. Мята осторожно переступила с одного на другой, придерживая сумку, и наконец преодолела брод. Тропа выглядела очень перспективно. Возможно, она приведёт к дому лесника или небольшой деревне. Мята представила горячую похлёбку, сухую постель и добрую женщину, которая разрешит переночевать в сарае за помощь по хозяйству.

— Пойдём, Ромашка. Кажется, удача наконец вспомнила о нас.

Где-то далеко, в глубине леса, раздался протяжный звук, похожий на скрип старого дерева. У Мяты перехватило дыхание. Звук повторился, будто огромная ветка медленно сгибалась под тяжестью невидимого груза. Девушка посмотрела на кроны, но ветер не шевелил листья.

— Наверное, ствол треснул, — пробормотала она.

К вечеру Мята окончательно поняла, что заблудилась. Тропа, на которую она так надеялась, растворилась среди корней и папоротников. Несколько раз девушка пыталась найти её продолжение, обходила деревья, возвращалась назад, но каждый раз натыкалась на незнакомые заросли. Лес словно менялся у неё за спиной. Солнце опустилось совсем низко и золотило лишь верхушки деревьев, внизу же воцарились сумерки. Между стволами легли длинные тени, а воздух стал влажным и холодным. Мята чувствовала, как к усталости примешивается тревога. Она уже не думала о новом платье, о работе или о том, что когда-нибудь сможет жить так, как ей хочется. Ей просто хотелось выйти из леса на какую-нибудь тропу и дорогу, паника накатывала волнами. Мята решила что нужно успокоиться и перекусить.

Ужином стал последний кусок лепёшки, который она обнаружила на дне сумки. Где-то скрипели ветви, вдали ухнула сова. Под корнями зашуршало что-то мелкое, и Мята невольно поджала ноги, когда рядом пробежало невидимое существо. Она вспомнила деревенские рассказы о леших, болотных огнях и женщинах, которые заманивают путников в чащу. В детстве она любила слушать такие истории. Бабушка рассказывала их зимними вечерами, когда за окном завывал ветер, а огонь в печи отбрасывал на стены причудливые тени. Тогда всё это казалось забавным. Теперь Мята предпочла бы оказаться в самой обычной комнате, рядом с самой сварливой бабушкой на свете. Она уткнулась лицом в колени.

— Я просто хотела уйти, — прошептала девушка. — Я ведь ничего плохого не сделала.

Слова прозвучали жалко. Мята крепко зажмурилась, стараясь сдержать слёзы, но выходило плохо. Ей было стыдно за собственную слабость, хотя рядом никого не было, кто мог бы её осудить. Она столько лет мечтала оказаться подальше от дома, а теперь, когда мечта сбылась, ей хотелось вернуться хотя бы на один день обратно. Ромашка подошёл ближе и лёг рядом. Его тёплый бок коснулся её колена. Мята осторожно погладила его по шее.

— Хорошо, что ты со мной.

Девушка прислонилась к его боку и постепенно успокоилась. Усталость брала своё, мысли путались, веки тяжелели. Она уже почти уснула, когда Ромашка вдруг поднял голову. В темноте что-то двигалось. Сначала Мята решила, что это туман. Между деревьями проплывала белёсая полоса, скользила над землёй и исчезала за стволами. Потом появилась вторая, третья. Они собирались в длинные клочья и медленно стелились по лесу.

Козёл смотрел в сторону, откуда пришёл туман. Его уши были настороженно подняты. Из глубины чащи донёсся тихий шелест, словно множество людей одновременно прошли по сухим листьям.

— Там кто-то есть?

Ответом стала тишина. Потом совсем близко хрустнула ветка. Мята вскочила и схватила Ромашку за шерсть. Но стоило ей сделать шаг, как земля под ногами отозвалась глухим влажным звуком. Девушка опустила взгляд. Между корнями блестела вода. Ещё утром здесь была сухая хвоя, теперь же вокруг темнела мокрая земля, а за елью, где прежде стояли деревья, виднелась гладкая черная поверхность. Лес вокруг будто исчезал в тумане, оставляя только узкую полосу земли под ногами. Ромашка попятился, прижимаясь к девушке.

— Это невозможно, — прошептала Мята.

Впереди показалась кочка, покрытая густым мхом. За ней — ещё одна. Между ними тянулась узкая полоска твёрдой земли, ведущая в темноту. Мята поняла, что они стоят на краю болота и нужно выбираться, никто не придет и не спасет их из этого леса. Она крепче сжала сумку.

— Держись рядом, Ромашка.

Мята сделала шаг к ближайшей кочке, а из глубины тумана донёсся тот самый скрип — протяжный, старый, словно где-то в лесу медленно открывалась дверь, которую не трогали сотни лет.

Глава 5

Девушка долго смотрела на ближайшую кочку, оценивая расстояние и намереваясь прыгнуть. Темнота была обманчивой: то, что казалось парой шагов, могло обернуться целой пропастью, а тёмные пятна между островками травы скрывали воду, в которой отражались редкие просветы ночного неба. Туман стелился по поверхности болота, цеплялся за корни и обвивал кочки, отчего те напоминали спины огромных зверей, затаившихся под землёй. Мята сглотнула.

Она никогда не бывала на болоте. В деревне рассказывали, что здесь пропадают люди, что топь умеет притворяться твёрдой землёй, а в ночной мгле над водой загораются огоньки, заманивающие путников в самую глубокую трясину. Девушка всегда слушала эти истории с любопытством, но сейчас ей было совсем не до сказок.

— Надо вернуться, — прошептала она.

Позади темнели деревья. Туман скрыл почти весь лес, однако Мята ещё различала знакомую ель, под которой они сидели совсем недавно, до неё было совсем близко. Всего несколько шагов по сухой земле — если та по-прежнему оставалась сухой.

Она осторожно отступила, под башмаком что-то хлюпнуло. Земля у самого края кочки подалась, и в образовавшейся трещине показалась чёрная вода. Девушка отшатнулась, едва удержав равновесие.

— Вот же...

Она обернулась к Ромашке - козёл стоял позади, вытянув шею. Его ноздри раздувались, а уши беспокойно поворачивались в разные стороны. Он явно чувствовал опасность, хотя ещё недавно беззаботно щипал траву возле её лежанки.

— Послушай меня, — сказала Мята, стараясь говорить спокойно. — Мы пойдём по кочкам. Медленно. Сначала я, потом ты. Понял?

Козёл тихо заблеял, а Мята глубоко вздохнула и повернулась к болоту. Ближайшая кочка находилась на расстоянии вытянутой руки. Она была покрыта мхом и редкими травинками, а в середине рос невысокий куст. Мята присела, нащупала ногой край твёрдой земли и осторожно перенесла вес тела вперёд, кочка слегка качнулась. Девушка замерла, подождала, пока дрожь стихнет, и только тогда поставила вторую ногу.

— Видишь? Ничего страшного.

Ромашка не выглядел убеждённым.

— Теперь ты.

Козёл переступил с ноги на ногу, затем прыгнул. Кочка качнулась сильнее, но выдержала.

— Вот и молодец.

Так они и двигались — от одного островка земли к другому, шаг за шагом углубляясь в туман. Мята выбирала кочки, на которых росла трава, проверяла их веткой, если находила подходящую, и старалась не смотреть на чёрную воду между ними. Иногда приходилось долго искать следующий шаг, и тогда она стояла неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Болото пахло прелыми листьями, сыростью и чем-то сладковатым, от чего першило в горле. Время от времени из воды доносились тихие звуки, будто кто-то шевелился под поверхностью. Мята старалась не думать об этом.

— Когда выберемся, — сказала она, чтобы хоть чем-то заполнить тишину, — я найду себе работу. Настоящую. И сниму комнату. Маленькую, но с окном. Чтобы можно было утром смотреть на улицу, а вечером зажигать свечу и буду много читать.

Ромашка перепрыгнул на соседнюю кочку.

— А ещё куплю тебе хорошую щётку. Будешь у меня самым красивым козлом во всей округе.

Он остановился и посмотрел на неё.

— Что? Не нравится?

Ромашка отвернулся.

— Ну и ладно.

Она сделала следующий шаг и вдруг услышала треск. Под ногой лопнула тонкая корка мха. Мята успела перенести вес назад, но кочка уже начала оседать. Из-под неё поднялась мутная вода, а земля вокруг ног поплыла, словно размокшее тесто.

— Ромашка, назад!

Козёл метнулся к соседнему островку. Мята прыгнула следом, приземлилась на одно колено и едва не соскользнула в воду. Ладони обожгло от острых корней, в колене заныло, но она удержалась. Кочка позади медленно уходила под воду, на её месте осталась только бурая пена. Девушка смотрела на кочку, не в силах пошевелиться.

— Это... что же...

Она не закончила, потому что где-то впереди снова скрипнуло дерево. Теперь звук был ближе. Туман собирался между кочками, закручивался тонкими воронками и словно указывал дорогу в глубину болота. Ромашка тихо заблеял.

— Я тоже это слышу, — прошептала Мята. Ей вдруг показалось, что они здесь не одни. Кто-то наблюдал за ними из тумана, кто-то ждал.

Вскоре Мята начала различать впереди полосу тёмных деревьев. Земля там поднималась выше, и между стволами виднелась сухая трава. Если удастся добраться до берега, можно будет отдохнуть, а с рассветом поискать дорогу. Она уже представляла, как ляжет на мягкую землю, вытянет ноги и наконец закроет глаза. Ромашка шёл следом,на последней широкой кочке он задержался, принюхиваясь к траве.

— Давай, — поторопила его Мята. — Осталось совсем немного.

Козёл переступил передними ногами, кочка дрогнула. Мята успела заметить, как под его копытом просела земля.

— Ромашка!

Он прыгнул, но задняя нога соскользнула с края. Козёл тяжело рухнул на бок, подняв волну грязной воды, и начал медленно сползать в трясину.

— Держись! – выпалила она. Мята впала в ступор. Она могла броситься на помощь, но страх сковал всё её тело. Козел слишком тяжелый, она ни за что на свете не сможет вытащить его в одиночку, а просить помощи в этой глуши не у кого, никто не придет. Быть может ей стоит бросить его и спастись самой? Она трусливо попятилась назад, ей ни за что не хватит сил. Лучше оставить его тут, и жить самой, подальше от этой зловонной жижи. Девушка сделала еще несколько шагов и услышала жалобное блеяние. Кто же она будет теперь, если оставит друга в беде поддавшись страху? Сердце Мяты разрывалось, руки тряслись. При одной мысли об этом – девушку передернуло, нет, бросить его она не сможет. Мята неуверенно вернулась обратно, наблюдая за тем как тонет её единственный друг. В глазах её появилась решительность.

Девушка упала на живот, вытянула руки и ухватила Ромашку за шею. Его шерсть была мокрой и скользкой. Козёл отчаянно бил копытами, пытаясь выбраться, но каждое движение лишь глубже затягивало его в болотную жижу.

— Тише! Тише, слышишь?!

Мята упёрлась ногами в кочку и потянула, но Ромашка дёрнулся и девушка едва не соскользнула следом. Она выпустила его из рук на мгновение, схватилась за толстый корень, торчавший из земли, и снова потянулась к козлу.

— Ну же!

Трясина подбиралась к его груди. Мята чувствовала, как по рукам стекает холодная вода, как пальцы скользят по спутанной шерсти. Она тянула изо всех сил, но Ромашка был тяжёлым, а почва под ней постепенно размокала.

— Помогите! — закричала она.

Голос ушёл в туман, никто не ответил.

— Кто-нибудь!

Только где-то вдалеке прокатился тихий смешок. Мята резко подняла голову. На противоположной стороне болота, между тонкими стволами, стояла высокая фигура. Или ей только показалось? Туман скрыл её прежде, чем девушка успела рассмотреть лицо.

— Эй! — закричала Мята. — Помогите!

Фигура исчезла, тем временем Ромашка снова дёрнулся. Мята посмотрела на него и почувствовала, как страх уступает место отчаянию.

— Не оставлю я тебя! Слышишь? Не оставлю!

Она огляделась в поисках ветки. Чуть поодаль из воды торчала длинная сухая жердь. Мята осторожно поползла к ней, не отпуская корня, сорвала ветку и вернулась к краю кочки.

— Давай, цепляйся!

Она подставила жердь под грудь Ромашки, пытаясь дать ему опору. Козёл зацепился передними ногами, но ветка затрещала. Мята навалилась всем телом. На мгновение ей показалось, что получилось. Ромашка приподнялся, его передние копыта коснулись земли, а потом жердь переломилась. Девушка не успела даже вскрикнуть. Её рука соскользнула с корня, и она сама оказалась в воде, холод ударил по телу. Мята провалилась по пояс, потом по грудь. Болото сомкнулось вокруг неё, тяжёлое и липкое. Она попыталась оттолкнуться ногами, но под ними не оказалось дна. Вода затянула её ещё глубже.

— Ромашка!

Козёл был совсем рядом. Мята ухватилась за его шерсть, а свободной рукой вцепилась в торчащий корень. Она держалась за него лишь кончиками пальцев. Мята отчетливо осознала, что сейчас они утонут оба. Девушка вдруг вспомнила утреннее небо, широкую дорогу, обещание купить синее платье. Вспомнила, как мечтала о маленькой комнате с окном, где никто не станет приказывать ей, что делать. Ей так отчаянно хотелось пожить, хотя бы немного. Наверное, зря она полезла спасать Ромашку, сейчас бы уже была на берегу и продолжила свой путь.

— Пожалуйста... — выдохнула она.

Корень выскользнул из руки, болотная вода поднялась к подбородку. Мята попыталась вдохнуть, но рот наполнился горькой жижей. Она закашлялась, захлебнулась и забилась в воде. Рядом барахтался Ромашка. Его глаза были широко раскрыты, и в них Мята впервые увидела настоящий страх.

Она потянулась к нему и вдруг почувствовала, как кто-то коснулся её затылка. Прикосновение было лёгким, почти ласковым, будто холодная рука матери легла на голову ребёнка. Вода перестала казаться холодной, шум исчез. Туман над поверхностью болота вспыхнул серебристым светом, и на мгновение девушка увидела над собой огромное дерево. Его ветви уходили высоко в небо, а между листьями струилось золотое сияние. То самое иссохшее древо, что являлось ей во снах, только теперь оно было живым. Мята попыталась протянуть руку к свету, но пальцы коснулись пустоты и мир погас.

Она не знала, сколько прошло времени. Может быть, мгновение, может быть, целая жизнь. Мята лежала в темноте, где не было ни земли, ни неба. Её тело казалось лёгким, словно она превратилась в лист, который ветер несет над полями. Где-то далеко журчала вода. Она текла по камням, шептала между корнями, звала кого-то по имени.

Потом из тумана донёсся скрип колёс. По бескрайнему серому полю медленно двигалась повозка. Её тянули две худые лошади, покрытые длинной белой шерстью. Колёса были деревянными, старинными, с высокими спицами, и вращались почти бесшумно, хотя дорога под ними состояла из сухих костей и мелких камней. В повозке сидели три старухи. Одна была высокой и худой, с длинным носом и седыми волосами, заплетёнными в тугую косу. Другая казалась маленькой и круглой, укутанной в несколько слоёв тёмной ткани. Третья сидела спиной к Мяте и смотрела куда-то за горизонт.

Все трое спорили.

— Я же говорила, что она пойдёт через воду! — возмущалась высокая старуха.

— Ты говорила, что она свернёт у камня, — возразила круглая. — А она свернула у сосен.

— Какая разница?

— Большая! Если бы она свернула у камня, мы бы успели раньше.

— Да что толку успевать, если ты всё равно делаешь по-своему?

Третья старуха медленно повернула голову.

— Тише.

Повозка остановилась. Мята попыталась подняться, но обнаружила, что не чувствует собственного тела. Она словно висела в воздухе, наблюдая за происходящим со стороны. Высокая старуха наклонилась к девушке. Её глаза оказались необыкновенно светлыми, почти прозрачными.

— Эта?

Круглая старуха прищурилась.

— А ты кого ещё ожидала?

— Не знаю. Думала, она будет... другой.

— Все вы чего-то ожидаете.

Старуха протянула руку и коснулась лба Мяты. В этот же миг девушка ощутила холод, а затем боль, от которой хотелось закричать. Внутри будто раскрылась дверь, за которой хранилось множество чужих голосов. Они шептали, плакали, смеялись, звали кого-то домой. Мята различала отдельные слова, но не могла соединить их в смысл. Среди голосов один показался знакомым и он произнёс её имя.

— Мята.

Девушка дёрнулась.

— Кто вы?

Старухи переглянулись.

— Слышишь? — спросила высокая.

— Слышу.

Старуха сидевшая к Мяте спиной поднялась с места и обернулась. Она была старше остальных — настолько, что возраст её казался чем-то не имеющим значения. Лицо скрывала тень, а руки были тонкими и белыми, как высохшие ветви. На шее висело ожерелье из маленьких деревянных колец. Старуха посмотрела на Мяту и девушка почувствовала, что её видят насквозь.

— Она попыталась спасти его, — сказала старуха. — Пусть пробует.

Две другие закивали. Поднялся, загудел дикий ветер, заскрипели сухие деревья, что-то мощное и древнее приближалось к ним. Вдали появилось серое мутное пятно и уже очень скоро в нем можно было разглядеть хаотично торчащие кисти рук и ног, черепа и горящие глаза, точно кучу скелетов смешали не разбирая в одно сплошное месиво. А впереди этого устрашающего безумия парили две костлявые руки, державшие старинную шкатулку.

- Прими это, дитя и верни туда где ему быть положено. У тебя должно получиться – промолвила самая низенькая из старух, и костлявые руки торжественно всучили Мяте заветную шкатулку. Девушка тяжело задышала, она совсем не понимала происходящего, но оно безусловно было важным. Трясущими руками Мята приняла шкатулку. Повозка тронулась со старухами тронулась в обратный путь. Мята попыталась ухватиться за её край.

— Подождите! Куда вы?!

Но колёса уже растворялись в тумане.

— А Ромашка?! — крикну