Каменный берег

Дарья Мин

Каменный берег

Пролог

Мне часто снятся сны, которые напоминают мне о моем прошлом. Лица тех людей, что обрекли меня на большую боль. И я — загнанная в темную ловушку, из которой не выбраться.

В очередной раз просыпаясь в слезах я понимаю — этот день посвящается отголоскам прошлого. Не самого счастливого прошлого. Каждый день я учусь бороться с мыслями о том дне, когда все разрушилось и все наши три башни снесло сокрушительным вихрем. Этот вихрь состоял из недопонимания, страха и разочарования. А после него остались только руины из воспоминаний, которые сменили свой цвет с белого на черный.

Прошлое продолжает жить во мне и я не знаю как от него избавиться. Я думаю о том, как можно было все изменить, избежать, скрыться. В нужный момент промолчать или наоборот прокричать всему миру о своей боли. Но, к сожалению, время не отмотать назад. Остается ждать, когда пресловутое время вылечит, но этого из года в год не происходит…

Я до сих пор виню ту себя за потерянный мною год. Я вижу её — эту глупую, упрямую, уверенную в своей правоте версию меня. Она так старательно играла роль брошенной, будто это было её главным достижением. Боже, ведь тогда я даже не понимала, что такое настоящие страдания, пока не встретила его на том берегу, одного, обессиленного. Там где все только начиналось…и где окончательно разрушилось.

Глава 1

МИЯ

— Ну что, готова ехать? — спросила мама и протянула рюкзак с вещами.

— Да мам, пойдем — ответила я.

Когда мама сказала о переезде в связи с ее новым местом работы, не сказать, что я расстроилась, но легкое волнение от знакомства с новым домом не покидало до конца поездки.

— Не переживай, подружишься с кем нибудь в новой школе. А я и не переживала. Мне не нужны друзья, ни новые ни старые, я чувствовала себя комфортно с собой наедине. Я находила чем заняться в свободное от учебы время — обожала собирать пазлы, пластиковый конструктор, а мама поддерживала интерес и дарила новые по мере возможности.

Она работала учителем младших классов и четыре года я гордо носила звание - дочка классного руководителя Елены Анатольевны. Одноклассники воспринимали за угрозу, что расскажу маме то, что услышала на перемене и неохотно шли на общение. Поэтому я не завела друзей и спокойно сосуществовала в компании себя.

Маме предложили работу в закрытом городе на должность завуча, с условием переезда в рабочую квартиру, которая в будущем станет нашей по праву. Она охотно согласилась, ведь жили мы по съемный квартирам уже 5 лет, после того как отец уехал в командировку и не вернулся. Мама сказала, что он пропал без вести, но позже я услышала разговор мамы с тетей Ириной на кухне за бутылкой красного.

— Саша бросил нас Ир, я не знала как объяснить Мии, что всё это время у него была другая семья. Что сказать, струсила и придумала историю с пропажей, у меня не было выхода.

Сегодня я понимаю ее чувства, она хотела сохранить облик любимого папочки, который ценит, заботится, но тогда я первый раз почувствовала себя обманутой, причем самыми близкими людьми. Отцом, которому больше не нужна и мамой, что скрыла горькую, но правду.

Теплым утром 7 августа 2010 года мы с мамой приехали в наш новый дом. Это была квартира в сером панельном доме, где во дворе стоят старые качели и скамейки, песочница наполненная толи песком толи землей. Эта площадка популярна для местной детворы, но меня не впечатлила. Меня интересовало, что внутри квартиры.

Когда зашли внутрь, я восхитилась количеству дверей. Неужели здесь не одна комната — подумала я. И к счастью, я стала обладательницей собственной комнаты. Я сразу придумала себе расположение конструкторов на новом стеллаже, мама разрешила повесить постер Linkin park над кроватью — счастью не было предела, что мы переехали.

Через некоторое время пришло осознание того, что скоро каникулы подойдут к концу и я обречена на знакомство с новыми одноклассниками. Но, в этот раз я не буду дочкой учителя, возможно это меня спасет от постоянных издевок и подколов.

И так в жаркий августовский день я решила не терять возможности прогуляться по местным окрестностям. Из окна нашей новой квартиры виднелось озеро, которое всякий раз захватывало взгляд своей неподвижностью и масштабностью. Туда и решила отправиться. Я позвонила маме на работу, где она во всю готовилась к учебному году.

— Можно я прогуляюсь до озера — спросила я.

— Мия, озеро очень глубокое, я бы не…

— Мам, я не собираюсь купаться, я просто прогуляюсь по берегу, я уже не маленькая.

— Хорошо, но обязательно позвони когда вернешься домой. Ни с кем незнакомым не разговаривай, далеко не уходи.

— Да, да, знаю, спасибо мам, — кладу трубку и собираюсь на прогулку.

По пути к озеру встречаю старые дома, где вероятно живут бабушки и дедушки, которые давно воспитали детей и отправили во взрослую жизнь. Пыльные, давно некрашеные деревянные ворота и полуоткрытые калитки, как будто ждут незваных гостей… так и хочется заглянуть. Ближе к берегу небольшое поле, где ребята играют в футбол и не замечают как прохожу мимо. Мне это как раз на руку, не хочу лишних разговоров.

Пока шла по тропинке, где тише и тише слышны крики мальчишек с поля, я ощущала силу природы, как она легко погружает в состояние спокойствия. Здесь я не думала ни о чем, я наслаждалась свежим воздухом и приятным, прохладным ветром.

Чуть свернув с маршрута тропинки я вышла на укромный, каменный берег. В моменте поймала себя на мысли, что здесь так тихо, что в одиночку становится жутковато — но до чего же красиво. Плакучая ива свисает над водой и стоило ветру колыхнуть ветви, как они касались воды, создавая круги, один за другим.

Берег был усыпан камнями, которые завораживают своей непохожестью. Круглые с бархатистой поверхностью, квадратные, острые с оранжевым переливом, похожим на ржавчину. Руки сами машинально стали складывать их друг на друга, создавая башню. Первая башня рухнула на третьем «этаже» и не давала поставить четвертый. Но я не расстроилась. Тут я поняла, что это увлекательно — подбирать нужный камень, оценивать устойчивость и соединять изгиб одного с выпуклостью другого.

Когда достроила 7 этаж, случайно заметила, как солнце касается воды и это заставило меня очнуться.

— Вот черт, мама меня убьет, — подумала я и бегом направилась в сторону дома.

Она сидела возле дома с магазинными пакетами и увидев меня закатила глаза так, будто посмотрела на мозг изнутри. Осторожно сажусь рядом…

— Будешь меня ругать? — обнимаю маму и смотрю на ее реакцию.

— Нет, я так устала после работы, что ругаться нет сил. Может лучше по мороженному и расскажешь, где пропадала?

— Договорились — я забрала один пакет и мы пошли домой.

Глава 2

МИЯ

На следующий день я взяла с собой на прогулку часы и пообещала маме, что вернусь ровно в 8 вечера. Она в очередной раз напомнила правила по общению с незнакомцами, будто я никогда в жизни их не слышала и отправилась на берег озера.

Пока шла по уже знакомой дороге я имела стойкое ощущение, что теперь это мое место. Мой секретный сундук, который я никому не открою. Но каково было мое разочарование, когда при строительстве башни я услышала замечание:

— Как-то криво, развалится от слабого чиха — поднимаю голову и вижу двух мальчишек. Первый, стоит передо мной, второй молча остался позади. Я не реагирую и продолжаю подбирать камень, а мальчишка продолжил.

— Я смотрел по телевизору передачу о строительстве домов и там говорили, что основа конструкции — это фундамент. Если положить неправильно, то вся конструкция со временем поедет. Поменяй нижний камень, всего то — сказал он с раздражающей ухмылкой.

— Я не просила советов, но спасибо, что просветил. Сама же до этого не додумалась — и продолжила искать начальный камень. В ту же минуту мальчики принялись искать вместе со мной, хотя просьбы не поступало. После 20 минут поиска, тишину прервал тот же знаток в строительстве домов и башен.

— Ну вот же, держи, попробуй, — и протянул камень в виде блина. Я попробовала взять за основу, но камень оказался не таким ровным, как требовалось.

— А если вот этот, — отдал свой камень второй мальчишка и к моему удивлению, камень встал идеально.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Что бы ты без нас делала, ээээ, кстати, как ты сказала тебя зовут, — спросил первый.

— Я не говорила, — отметила я.

— Ну да… Ну тогда я Тим, а это мой друг Дима.

— Тим? Интересное имя — усмехнулась я.

— Да Тимур он обыкновенный — воскликнул Дима.

— Никто меня так не зовет, даже родители.

— Хорошо, хорошо, Тим так Тим — сказала я.

И вот сидим на берегу уже втроем, каждый собирает собственную каменную башню. Эта игра переросла в соревнование, каждый боролся за звание самой высокой башни. Азарт проснулся, и я приняла главное условие этой игры — играть втроем.

С того дня озеро стало нашим местом. Не моим, не их, а именно нашим. Когда закончились каникулы и начались школьные будни, мы приходили играть на каменный берег, а после Дима и Тим провожали меня до дома, чему мама была несказанно рада.

1 сентября, на школьной линейке я узнала, что учусь в одном классе вместе с Димой, а Тим на класс старше. Дима сел со мной за одну парту и так мы просидели до самого выпускного. Дима оказался самым тихим в классе, что мне в нем нравилось. Мы делили между собой домашку, он носил учебники и каждое утро заходил за мной по дороге в школу. Одноклассники подшучивали о нашей «дружбе», от чего Дима получал багровый цвет лица. Дима помог влиться в школьную жизнь, хоть я и была готова идти в одиночку. Но с ним было комфортно даже молчать, и мы с легкостью понимали друг друга без лишних слов.

Тим присоединялся к нам после школы, когда встречались на нашем месте. Каждый раз, когда все договаривались встретится в назначенное время, он приходил на 40 минут позже.

— Вы не поверите, где я был, — с этой фразы начиналась каждая наша встреча.

— Что на этот раз? — спрашиваю я и с интересом слушаю, какую же небылицу Тим выдумал в этот раз.

— На самом деле я вышел заранее, честно. Но на перекрестке, возле школы произошла авария. Я решил помочь и постучал в окно ближайшей машины, там сидел старый дедушка. Такой седой, в красной кепке и он никак не мог выбраться: дверь заклинило, дергал, дергал, а она ни в какую.

— Да ладно? «Дед остался в живых?» — спросила я в наигранном ужасе.

— Конечно, ведь ваш дружище вовремя оказался рядом. Я подбежал, крикнул: «Держитесь, я помогу!» — и начал дёргать эту дверь. Она не поддавалась. Тогда я обошёл машину, попробовал с другой стороны — тоже глухо. В итоге нашёл на дороге ломик, аккуратно поддел край двери… и ура, открылась! Дедушку парализовало, и я собственными руками достал беднягу на свободу. «Вы в безопасности, скоро приедет скорая». И правда, через пару минут заорали сирены. Я стоял, пока медики его не забрали. Дед даже руку пожал и сказал: «Спасибо, сынок, ты спас мою жизнь».

— Ага, ломик… На дороге, — улыбаюсь я.

— Ну да, видимо кто-то оставил на такой случай, — запинаясь ответил Тим.

— И руку пожал, парализованный…получается чудесное исцеление — продолжил Дима. Тим уставился на Диму, потом на меня. И вдруг расплылся в бесстыдной улыбке.

— Ладно, — признался Тим, опуская плечи, но не теряя блеска в глазах. Не было никакой аварии. Но дедушка был! Ну… почти. То есть, я его придумал, чтобы история была с моралью. А мораль такая: я бы точно помог, если бы кто-то нуждался.

— Ты неисправим, — сказала я и толкнула Тима в плечо.

— Зато со мной не соскучишься, — подмигнул Тим.

Со временем наша тройка придумала много других занятий на нашем месте — играли в настольные игры, катались на плоту, который собрали сами, жгли костер и жарили еду. На этих посиделках я узнала — кто такие Тима и Дима.

***

Тима жил в частном секторе в кирпичном доме с большим огородом и деревянной беседкой в центре. Беседка еле видна из-под винограда, который как плед укутал ее с земли до крыши. Во дворе был спортивный уголок с турниками, где Тим частенько занимался с братом. Жизнь семьи кипела не внутри, а во дворе дома. Каждый находил, чем сегодня заняться.

Мама Ольга работала на местном заводе, а папа Андрей дальнобойщиком. Старшая сестра Лиза уехала учиться в Москву на продюсера, средний брат Женя учился на два класса старше, а младшим был Тим. Папа в рейсах, мама до вечера на работе, а после в огородных заботах. Дети то и делали, что ругались и спорили, кто сегодня отвечает за уборку и готовку.

Когда папа возвращался, дома царил праздник - мама накрывала на стол, приезжали гости, все пели песни, танцевали, жарили шашлыки. Ор стоял на весь двор, в этой семье не умели разговаривать тихо. Каждый считал своим долгом перебить и вставить шутку.

— Ну что, что было дальше Андрюш, — переспрашивала Ольга.

— Да вот стою на этой заправке, вижу дед заправляет авто ... — прервался отец.

— Во сто шуб одет? — перебил его дядь Коля.

— Да дай рассказать то, а! Ну так вот, берет он пистолет...

— И начинает пальбу? — вновь перебил дядь Коль.

— Всё, достали, ниче рассказывать не буду, — ответил отец.

— Ну пап, ну расскажи! — сказал Тим.

— Да вот дед во сто шуб одет, достал пистолет и начал пальбу, конец! Спасибо, за внимание! - сказал отец, взял рюмку, запрокинул и ушел проветрится в огород. Все переглянулись, похихикали и дядь Коля пошел к нему, извиняться.

Вернувшись, наливают по стопочке и вновь глава семьи начинает очередную историю, концовку которой так никто и не узнает. В этом громком застолье было что-то уютное, теплое, не смотря на склоки и крики. Тим обожал такие вечера и пересказывал их нам с Димой.

Тим жил в одной комнате с Женей, поэтому приходилось делить вещи пополам - компьютер, стол, полки в шкафу. Они не находили лучшего способа решения проблем с дележкой как «легкий удар кулаком в глаз». Легким он назывался для облегчения наказания от мамы.

Во дворе Тим - душа компании, много друзей, много желающих подружится, много завистников. Он постоянно попадал в передряги, но умудрялся выйти сухим из воды благодаря методам переговоров.

Дети в школе собирались на переменах в кружок и слушали его невероятные рассказы, основанные на "реальных событиях". Рассказчик из него непревзойденный, тут не поспоришь. Мимика, размахи руками, отыгранные этюды — это помогало внушить слушателям, что сказанное чистая правда.

Я любила наблюдать за ним в этот момент, в этом был весь Тим, такой сияющий, яркий, харизматичный. Его глаза горели диким пламенем, когда он был в центре внимания. Одноклассницы, как мотыльки летели на этот огонь, но к "фанаткам" Тим равнодушен, важен только сам интерес.

***

Дима был совсем другим. Ниже Тимы на голову, светловолосый тихоня. Ему было чуждо лишнее внимание, лучше принять позицию слушателя, чем рассказчика. Спортом не занимался, как остальные мальчишки.

Главным хобби он выбрал фотографию, куда бы он не отправился - фотоаппарат, который ему подарила мама на день рождения, висит на шее. В коллекцию любимых снимков попадали закаты нашего берега и каждый снимок отражал настроение природы. Красный закат предвещал ясный, счастливый день, оранжевый создавал ощущение уюта и тепла и редкий, фиолетовый воспринимался как нечто чудесное, предвестник чего-то волшебного.

Он не любил показывать снимки, но со мной охотно делился в сложные для меня моменты. Некоторые дарил на память, например кадр где на фоне заката виднеется мой силуэт, будто снимок с обложки какого-то музыкального альбома.

Дима жил на окраине города в доме, которому требовался ремонт. Возле дома стоял деревянный сарай с большим амбарным замком, вся территория заросла сорняками и кустарниками. Они жили вдвоем с мамой Леной, так он ее называл. Я видела его маму пару раз, ведь она не выходила из дома.

Однажды, когда мы учились в 7 классе, во время нашей прогулки Дима сказал, что мама Лена попросила купить домой муку и мы решили втроем прогуляться до магазина и после проводить Диму до дома. Когда мы пришли, мама Лена сидела на крыльце, выглядела она уставшей. Из-под платка на голове пробивались седые волосы, морщины на лице выдавали ее преклонный возраст. Она кивнула нам с Тимой, улыбнулась, поцеловала Диму и ушла вместе с ним в дом. Тогда-то Тим рассказал, что на самом деле мама Лена не мама, а бабушка. Его родная мама живет в Москве, строит карьеру в какой-то конторе и раз в полгода приезжает навестить сына, подарить подарки.

Когда Дима вышел из дома в расстроенных чувствах, я и Тим резко сменили тему разговора и пошли в сторону берега, а внутри меня горел жуткий интерес, как же так произошло, что мама не забрала Диму с собой в Москву. Мы дошли до нашего места, сели на скамейку, которую сами сколотили на прошлой неделе и смотрели на то, как лебедь на воде медленно движется в нашу сторону. Я не двигалась, боялась его спугнуть. Тишина повисла над нашей скамейкой, но причиной тому не лебедь, а сочувствие к нашему другу. Нам с Тимой было неловко начать разговор и тут Дима первый заговорил:

— Из Москвы позвонили, поэтому задержался, простите.

— Что-то произошло? Ты какой то грустный...— сказал Тим.

— Да ничего особенного, позвонила предупредить, что в этот раз на мой день рождения не сможет приехать, какие-то проблемы на работе.

— Когда ты ее последний раз видел? — тихо спросила я.

— 7 месяцев назад, на дне рождения мамы Лены. Раньше приезжала без повода, провести отпуск, а сейчас...

— Ты скучаешь по ней? — спросила я.

— Нет, не скучаю. Как можно скучать по человеку, которого не знаешь.

— Тогда почему расстроен? — спросил Тим.

— Не знаю, каждый звонок вгоняет в тоску. Не понимаю зачем ей это? Почему просто не исчезнуть из моей жизни, зачем о себе напоминает по праздникам? - сказал чуть громче Дима.

— Может чувствует вину, что уехала и оставила тебя? - предположила я.

— У меня есть мама, моя мама Лена, а она мне незнакомый, чужой человек... Давайте закроем тему, — сказал Дима и кинул камень в реку, спугнув лебедя.

В тот вечер наша троица стала чуть ближе друг к другу, первый раз Дима открылся и рассказал, о том, что чувствует. Я взяла его за руку и тихо сказала: «Ты не одинок, у тебя есть мы». Дима посмотрел мне в глаза, слегка улыбнулся и покраснев опустил лицо. О чем он подумал в этот момент... Возможно тогда первый раз поднялся ветер, в сторону наших башен.

Глава 3

ТИМ

Ну да, я опять опоздал. На полчаса или сорок минут. В тот день была подготовка к первым экзаменам в школе, про которую я благополучно забыл, но успел свинтить пораньше. Да какая разница, главное же, что мы все собрались: Мия сидит у воды с полотенцем и смотрит как на другом берегу ребята прыгают в воду с надувного матраса, при этом слегка улыбается, о чем-то задумавшись, а Дима фотографирует рыжий камень на ладони, который, по его мнению, необычно переливается.

Я постоял пару секунд, чтобы перевести дух. Сюда я бежал всю дорогу, сокращал путь через кусты и теперь грудь ходила ходуном, будто только что выиграл полумарафон. Потом сделал шаг ближе и нарочно шеркнул подошвой по влажному песку.

— Так и будем на них смотреть или тоже искупаемся? Погодка шепчет! – громко сказал я.

Мия не испугалась, как я планировал, а только чуть повернула голову. Её милая улыбка снова сбила меня с толку. Не та, что говорит «ты опять опоздал», а та, что шепчет: «рада, что ты пришел». От этого становилось легче, и одновременно стыдно.

Дима сфотографировал камень ещё раз, будто не слышал вопроса, потом опустил камеру и быстро проанализировал мое состояние: сбитое дыхание, попытку казаться беззаботным, и этот стыд, который прятал за громкими словами.

— Ты точно хочешь купаться? — спокойно спросил Дима. — Дышишь так, будто тебя воспитывали мопсы.

— Очень смешно. Я просто… сокращал путь. Через кусты. Там ветки, крапива, какая-то неадекватная белка, которая меня преследовала. В общем, это был маршрут не для слабонервных.

Мия тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Значит, не опоздал, — подытожила она, — а сражался с природой.

— Именно! — я ткнул пальцем в её сторону, будто Мия только что вынесла справедливый вердикт. — Хоть кто-то понимает.

Дима тяжело вздохнул, будто я уморил своими рассказами, аккуратно положил камень на песок и встал, отряхивая колени.

— Ладно. Если ты так вспотел по пути, можно и искупаться. Но без геройств.

— Договорились, — быстро кивнул я, скидывая кеды и тут же схватился за край футболки, но вдруг…замер.

Я не заметил, как Мия уже оказалась в воде. Она зашла так глубоко, что виднелись только ее мерцающие волосы. Мия вдруг нырнула — и на секунду мир будто замер: только круги по воде и тишина, в которой слышно, как бешено колотится моё сердце. Внутри всё сжалось от колючего волнения — от того, что я вдруг увидел её не просто как нашу подругу Мию, с которой сто лет знакомы, а как что-то очень хрупкое, драгоценное.

— Вот черт, она заметила, что я до сих пор на нее смотрю и не иду купаться — подумал я. Надо перевести дух. Сбрасываю футболку и с брызгами влетаю в воду. Мия звонко рассмеялась, подплыла ближе, капли дрожали на её ресницах, сверкая на солнце, и я вдруг поймал себя на мысли, что боюсь моргнуть. Моргну и этот миг исчезнет.

— Ну что, — выдохнул я. — Сколько баллов за прыжок, вы готовы поставить спортсмену?

Мия на секунду притворилась, что всерьёз задумалась — приподняла бровь, склонила голову, будто оценивала не прыжок, а выступление на Олимпиаде.

— Нууу, если учесть количество брызг, то у меня плохие новости, — рассмеялась Мия.

— Эй, — сделал вид, что смертельно обижен, и плеснул в её сторону водой, чуть-чуть, чтобы она снова рассмеялась. — Это не брызги, а спецэффекты…

— Ладно, тогда поставлю семь с половиной. За старание и креативность.

— Семь с половиной?! — театрально хватаюсь за сердце. — Да я ради этого прыжка спасался от бешенной белки.

Тут наконец подал голос Дима, всё это время стоял на берегу будто наблюдал за нами с надеждой, что мы хоть немного успокоимся.

— Ладно, хватит торговаться за баллы, поплыли поищем новые камни для моей фотоколлекции, думаю на дне найдутся интересные экземпляры.

Мы поплыли к небольшому заливу, где вода была прозрачной, как стекло, и видно было каждый камешек на дне. Дима уверенно скользил вперёд, будто знал озеро наизусть. Мия плыла чуть медленнее, то и дело оглядываясь, проверяя, не отстал ли я. А я… старался держаться спокойно, не делать лишних всплесков, чтобы не выглядеть так, будто снова пытаюсь произвести впечатление. Да и о каком впечатлении может идти речь, мы же знаем друг друга как облупленных.

— Вот нашел, смотрите какой цвет — махнул рукой Дима.

Мия нырнула следом и вытащила камешек, похожий на застывшую каплю мёда — полупрозрачный, с золотистыми прожилками. Она поднесла камень к свету, и он будто загорелся изнутри.

— Смотри, — тихо сказала она, протягивая камень Диме. Как будто в нём спрятано солнце.

Дима взял камешек, покрутил пальцами, будто взвешивал не камень, а важное решение:

— Да, тут есть что поснимать... А ты чего не ныряешь, Тим? — обернулся на меня Дима.

Я хотел привычно отшутиться — сказать что-то в роде «берегу силы на случай новой встречи с белкой», но передумал.

— Так, задумался…

— О чем? – спросила Мия.

— Я рад, что у меня есть такие друзья как вы, - ответил я.

Мия не засмеялась, как я боялся, и не стала делать вид, что не заметила, как мне вдруг стало неловко от собственной искренности.

— Я тоже рада, что мы здесь, вместе — сказала Мия тепло и спокойно. И знаешь… мне нравится, что ты всегда приходишь. Даже если опаздываешь.

— Если мы начнём признаваться друг другу в вечной дружбе, я утону от трогательности, — сказал Дима, но в голосе не было раздражения, только мягкая ирония.

— Спасибо, — тихо сказал я, и это слово прозвучало непривычно серьёзно среди плеска воды и криков ребят на другом берегу. — За то, что дожидаетесь. Постараюсь исправиться.

Дима хмыкнул и наконец сказал:

— Просто приходи. Хоть с белкой, хоть без. Главное — чтобы ты был тут. А опоздания… зачтём как часть маршрута.

— Да, — тихо сказала Мия. — Мы не обижаемся.

Мы вышли из воды и шли вдоль берега, оставляя на мокром песке неровные следы, а закат разливался над озером, словно хотел обнять этот день и не отпускать. И я знал: даже если завтра я снова опоздаю, даже если снова буду бежать через преграды и оправдываться — они будут тут. Будут ждать. И этот маршрут, лишь дорога туда, где понимают и принимают. Таким, какой я есть…