Бесы!

Фигуры воина были чёрного цвета с редкими бронзовыми элементами. Войско же по-прежнему скрывающегося где-то витийствующего экзаменатора беса было из чистейшего мрамора и выставляло привычные шахматные фигуры в очень странном виде (более необычном, чем фигуры воина). Зигзагообразные изваяния смутно напоминали людей. Пешки выглядели как танцующие дети. Всем им нравились разные танцы, о чём говорили позы, в которых их навсегда запечатлели в камне. Но черт лица им не придали. Воину нужно было самому представить там радость, а, может, и грусть. Ладьи были похожи на воинов-исполинов, занятых битвой. Их неровные руки с изогнутыми мечами и повернутые немного вбок головы делали их в какой-то степени живыми и призывали поверить, что эти каменные статуи ввяжутся в любой бой без всякой подготовки и выиграют войну. Возможно, они даже кричали об этом через круглые отверстия на месте ртов, что были единственными чертами их лиц. Коней и слонов экстравагантный скульптор бес выполнил в своём «кривом» стиле, но только лишил коней туловища, оставив только шеи и головы без ушей, отчего они напоминали скорее удавов, чем травоядных быстроногих. Зато слонам повезло больше: они стояли на дыбах, правда, в наличии у них было только три конечности. Король и королева чуть ли не держались за руки, держа протянутые друг другу ладони буквально в сантиметрах от сопряжения. На удивление, оба выглядели менее криво, чем те же пешки и ладьи. Но и эти творения были с изъяном. Вместо ног и туловища у них были стеклянные бочонки, соединённые общим горлышком; пока лишь нижний бочонок был наполнен песком. Вдобавок у короля из всех элементов лица присутствовал только правый глаз в виде рубина, когда как у королевы сиял только левый в виде изумруда.

– Да начнётся бой за честь шахматной короны! – объявил бес, и песочные часы, вделанные в тела короля и королевы белого войска, перевернулись, начиная мнимый обратный отсчёт. Время в лабиринте имело разве что декоративный эффект.

Танцующий ребёнок перепрыгнул через клетку, сыграв E2-Е4. Мадонна Литта ответила плавным переходом с Е7 на Е5. Эти вражеские фигуры теперь стояли напротив друг друга по середине доски. Конь изящно пролетел над белыми пешками и встал перед ними. Всадник апокалипсиса чёрных проделал схожее движение и разместился перед своими фигурами. Он воинственно замахал весами, точно пращой.

Вскоре воин и бес полноценно разыграли дебют двух коней.

– Хм, защита двух коней, – сказал бес. – Недурное начало для шахматиста. А что у нас с нападением…

Они играли достаточно долго даже для пространства, которое не подчинялось времени. Первые жертвы начались почти сразу, когда слоны схлестнулись в неравном бою, и один завалил другого. Мрамор рассыпался в пыль, которая тут же скрылась под листами чёрного железа, после того как белая королева уничтожила чёрного слона в ответ.

– Ах да, забыл предупредить, – сказал тогда бес. – Каждую минуту в Яви, увы, кто-то умирает. Однако, к счастью, кто-то и рождается. Сейчас за этот жестокий баланс отвечают наши с тобой фигуры. Ты отвечаешь за потенциально новорождённых. Если твои фигуры покидают игру, в Яви трубят: «Демографический кризис!» Я же отвечаю за всех стариков, которых ты своими ходами постепенно будешь убивать…

Слова беса прошли мимо ушей воина. Он был сконцентрирован на партии. Чего не сделаешь ради победы?.. Да и что изменят излишняя рефлексия и попытки обмануть беса?

Слон убил коня, слона убила пешка. Чёрная королева наконец вступила в игру и скользнула на одну клетку вперёд. Поддаваемые телепатии фигуры кромсали друг друга, превращаясь в куски железа и горы пыли. Всадник апокалипсиса взмахнул весами и пробил чашей голову мальчика, который замер в танце. Детский голос откуда-то объявил: «Шах».

Бес отправлял короля под защиту ладьи и пешек, но проделанная рокировка, как выяснилось, никак не помогла защите его войска. Он всё-таки дождался нападения с фланга. И атака чёрных на этом не завершилась. Следом второй всадник апокалипсиса Смерть пронзил трезубцем одну из пешек и раскрошил её в пыль. Снова детский голос сказал: «Шах». Однако всадник тут же оказался сброшен с седла другой пешкой, что отомстила за названного брата.

Но череда успешных атак воина на том и закончилась. В следующий ход он решился двинуть разве что одну из крайних пешек, а бес всезнания ответил ему шахом и через пару ходов загнал Иисуса Христа в угол при помощи ладьи и королевы.

– Шах, – сухо сказал бес. В его голосе слышалось разочарование. Он думал, партия продлится дольше.

Ничего не оставалось кроме как провести обмен королевами. Воин пожертвовал Сикстинской Мадонной, забрав перед этим белую королеву. Песок внутри короля белых посыпался быстрее, когда часы королевы разлетелись на осколки.

– Оттягиваешь неизбежное или борешься до конца? – обратился к воину бес и захихикал: – Может, это и есть… а-ха-ха-ха… гениальный план всякого стратега?..

Последовал беспорядочный обмен фигурами, завязанный на принципе мести. Редкие «шах», что произносили съеденные фигуры или сами короли, дарили логичные паузы в хаотичном поедании друг друга. Казалось, бес скорее подстраивался под игру воина, чем выстраивал собственную стратегию. Видимо, он ждал, когда фигур попросту не останется и будет признан пат, что для воина окажется таким же провалом испытания, что и поражение.

– Шах, – объявил вдруг белый король бесу. Тот поспешил заставить короля отступить на соседнюю клетку.

– Положение вполне равное, – отметил бес. – Две ладьи чёрных против двух ладьей и коня белых. Что будешь делать дальше, воин света?

Чёрная ладья, изображающая Аристотеля, поразила коня, но не учла, что тот находился под защитой белой ладьи.

– Какой просчёт… И как ты не увидел? – посетовал бес.

– Шах, – вновь объявил король беса. Тот заставил его отойти. Однако, когда воин сделал следующий ход, король уже панически воскликнул: – Шах!