Божественная комедия

Чистилище

Песня первая

В этой первой песне поэт рассказывает, как он встретился с тенью Катона Старшего (Утического), от которого узнал, что ему нужно было делать, и затем в сопровождении Вергилия направился к морскому берегу. Когда они подошли ко взморью, Вергилий умыл лицо своего спутника росой и увенчал его голову скромным тростником, по совету Катона.

1 О, мой духовный челн! Теперь вперед,Поднявши парус, мчись ты без кручиныПо зеркалу отрадных ясных вод:4 Остались сзади адские пучины!Я буду петь о новой стороне.Где для скорбей и горя нет причины;7 Где дух людской, очищенный вполне,На Небеса достоин возноситься…О, помоги ты, вдохновенье, мне!10 Ко мне должны, о, музы, вы спуститься!Пусть выше Каллиопа воспарит,Чтоб мог я в песнопенье вдохновиться13 Той музыкой, что бедных Пиэрид{213}Заставила в бессилии смириться…Я просиял и принял бодрый вид,16 Когда увидел чудный блеск сапфираВ сиянии небесного эфира,Сверкавшего в то время надо мной…19 Все радости покинутого мираСознал я вновь, вступивши в круг иной{214}И кинув Ад с его мертвящей сферой,22 Где я бродил измученный, больной…Прекрасной, лучезарною ВенеройБыл освещен алеющий восток25 И светоч Рыб, ее сопровождавший,В сиянии поспорить бы не могС Венерою, улыбкою сиявшей.28 Тогда я взгляд направо устремилИ увидал у полюса другогоБлеск четырех неведомых светил{215}.31 Еще никто средь неба голубогоНе созерцал их, кроме той четы,Которая в величье чистоты34 Жила в Раю. Все небо, мне казалось,Сиянием светил тех восхищалось.Полночный край! О, как мне жалок ты,37 Что над тобой в выси не появлялосьТаких светил! И вновь я бросил взглядТогда к другому полюсу назад,40 Где уже колесница исчезала,И старца я увидел пред собой{216},Которого наружность вызывала43 Сыновнее почтенье. С бородойОн длинной был, в ней седина сверкала,И волосы с такой же сединой46 На грудь его двойной волной спадали…Тогда лучи тех четырех светилЕго лицо так ярко озаряли,49 Что для меня он виден также был,Как светлым днем при солнечном сиянье.«Кто вы? – тогда старик заговорил,52 Кудрями потрясая, в ожиданьеОтвета. – Как сюда могли пройтиВы из темницы Вечного страданья?55 Кто фонарем служил вам на пути,Когда вы шли долиной адской тою,Где скрыто все под пеленой густою58 Зловещей тьмы? Иль, наконец, для васНарушены законы бездны вечной?Иль в Небе изменил на этот раз61 Решение свое Творец Предвечный,Что вы сюда, вы, грешники земли,К обители моей одни пришли?»64 Тогда мой вождь с любовью бесконечнойМеня схватил и знаки делать стал,Чтоб старца я почтительно встречал,67 Приветствовал руками и глазами,А сам ему покорно отвечалТакими откровенными словами:70 «Не собственная воля привелаМеня сюда. Ко мне с Небес нежданноОдна святая женщина сошла,73 Так умоляла, чтобы постоянноЯ человека этого берег,Что отказать ей в просьбе я не мог.76 И так, как ты, что вижу я, желаешьПодробнее о деле том узнать,То от меня всю истину узнаешь.79 Я правды не хочу теперь скрывать.Тот смертный, что стоит перед тобою,Еще не думал в мире умирать,82 Но так не дорожил своей судьбою,Что в безрассудстве к смерти близок был.Тебе о том уже я говорил,85 Что послан был к нему я для спасенья.Единый путь тогда мне предстоялДля верного той цели достиженья,88 И этот путь уже я миновал.Теперь же показать ему намерен —А ты поможешь мне, я в том уверен, —91 И сонм тех душ, которые должныПод властию твоею очищаться…Пришлось бы слишком мне распространяться94 О том, как мы из Царства сатаныПришли сюда. Сходила свыше сила,Которая меня руководила97 Его вести, чтоб видеть и вниматьТебе, мудрец! Так встреть же благосклонноТы смертного, который шел искать100 В пути одной свободы непреклонно,Которая так дорога порой,Что за нее, как истинный герой,103 Нередко смертный с жизнью расстается.Не ты ли сам из-за свободы пал{217}И в Утике погиб, где остается106 Твоя одежда: если бы насталВеликий день, когда весь Мир восстанет,То ярко бы хитон твой засиял…109 И знай притом: никто не нарушаетИз нас закон Предвечного. Вот он,Мой спутник, что чело свое склоняет,112 Еще не знал, что значит смерти сон,А я… могу еще не подчинятьсяЯ Миносу, по смерти осужден115 В кругу тех бледных призраков скитаться,Где блещут очи Марции твоей,Которая готова преклоняться118 Перед тобой и ради прошлых днейПризнать ее своею умоляет…{218}О, чистая душа среди теней!121 Во имя той, которая пылаетК тебе святой любовью, обратиСвой взгляд святой на нас и по пути124 Семи твоих обителей пройтиНам разреши, и там, где обитает,Тень Марции, благоговейно там,127 Когда на то ты дашь мне разрешенье,Я ей привет твой добрый передам».И он ответил в виде поученья:130 «В былые дни я Марцию любил,И исполнял всегда ее желанья,Которые я дорого ценил.133 Теперь же бесполезны все стараньяМеня ее влиянью подчинять,Пока она должна еще блуждать136 Там за волнами грозного потока,И то, что прежде трогало глубоко,Святым законом было для меня,139 Теперь мне чуждо стало и далеко;Ее желаний больше не ценя,Я стал к ним глух. Молчание храня142 О Марции, ты, лести избегая,О том лишь мог бы только мне сказать,О чем просила женщина святая…145 К чему же было к лести прибегать,Когда и этих слов вполне довольно?Иди ж теперь и увенчай привольно148 Безлиственным и гибким тростникомЧело певца; его лицо потомУмой водой: глаза его невольно151 Успел туман нечистый омрачить,И был бы он достоин порицанья,Осмелившись в нечистоте вступить154 В тот круг, где должен голову склонитьПеред одним из первых духов Рая.Вкруг острова – ты можешь проследить, —157 Где плещут волны, в берег ударяя,На низкой самой местности растетТеперь тростник{219}, на мягкий ил склоняя160 Свои верхушки. Там не проживетРастение, покрытое листамиИль с крепкими, недвижными стволами,163 Мешая бегу быстрому тех вод.Затем сюда обратно не ходите:Когда светило дня вполне взойдет,166 Вы за его течением следите,И солнце вам укажет путь с небес,И на гору тогда вы поспешите…»169 Так он сказал и в тот же миг исчез.Испуганный, невольно я поднялсяИ к спутнику в безмолвии прижался.172 Он, как бы отвечая на мой взгляд,Сказал: «Теперь иди, мой сын, за мною!Мы повернуть должны с тобой назад:175 Равнина эта длинной пеленоюСпускается отсюда, и покатСклон берега ее». Перед зарею178 Уж утренние сумерки с землиБежали прочь и вкруг рассеивались,Так что я мог увидеть, как вдали181 Морские волны тихо колыхались.Пустынною равниною мы шли,Вперед неторопливо подвигались184 Подобно людям, сбившимся с пути,Уже не предающимся надежде,Что можно им дорогу ту найти,187 Которая была знакома прежде.Мы шли и очутились скоро там,Где солнца луч играет по листам190 Травы, росой перловой окропленной,Но испаренья кверху не бегутНад влажною землею благовонной.193 Путеводитель мой тихонько тутРукой к траве росистой прикоснулся,И я при том движенье встрепенулся;196 Я понял, что желает сделать он,И щеки, омоченные слезами,К нему тогда, коленопреклонен,199 Я обратил. Вергилий смыл рукамиС моих очей проклятый Ада следИ возвратил лицу обычный цвет.202 Потом мы перед взморьем очутились:Еще никто по глади этих волн,Которые печально так струились,205 Плыть не посмел, надежды слабой полн,Чтоб после мог назад он возвратиться.И здесь спешил певец остановиться,208 Он тростником чело мне увенчал,Как старец повелел ему, и – чудо!Глазам едва я верить мог, – покуда211 Он из воды растенье вырывал,Прекрасное и нежное растенье,Как перед нами снова вырастал214 Другой тростник в то ж самое мгновенье.

Песня вторая

Данте и Вергилий увидали приближающийся корабль с душами, которых ангел вез для очищения. Данте был узнан находившимся между ними своим другом Казеллой, и в то время, когда Казелла стал развлекать Данте пением, является тень Катона, укоряющая души в нерадивости.

1 Над горизонтом солнце показалось,Там, где стоял святой Иерусалим{220}.А из-за Ганга дальнего являлась,4 Росла над полушарием своимВ тот самый час Ночь темная с Весами{221},Когда ж повсюду ляжет мрак вокруг7 И свет дневной простится с небесами,Тогда Весы роняет Ночь из рук,И розами пылавшая Аврора,10 Теряя свой румянец, блекнет скоро…Там, где в тот час стояли оба мы,Уже рассвет сменял покровы тьмы…13 Еще перед нами взморье находилось,И я тогда стоял на берегуС сомнением: могу иль не могу16 Путь продолжать; а в сердце шевелилосьЖелание скорей идти вперед,Что на пути бы дальнем ни случилось.19 На западе над темным лоном вод,Как бы застигнут утренней зарею,Марс сквозь пары зажегся тою порою22 И вдруг вдали – о, если бы опятьТо зрелище пришлось мне увидать! —Передо мной свет дивный показался.25 Так по морю свет этот быстро мчался,Что никакой, по-моему, полетПо быстроте своей с ним не равнялся.28 На миг один я взгляд отвел от вод,Чтобы спросить учителя о свете,Потом на море вновь взглянул и вот —31 Я увидал, что чудный свет растетИ ярче стал еще в мгновенья эти…Потом – еще быстрей его стал ход —34 С его сторон обеих показалосьДругое что-то белое{222}. Под нимБелело тоже что-то, но являлось37 Еще неясным. Зрителем немымСтоял мой вождь… Сиянье приближалось…Когда ж из пятен бледных, словно дым,40 Обозначаться крылья стали ясно,В чем сомневаться было бы напрасно,И виден стал наставником моим43 Блестящий кормчий, – крикнул мне учитель:«Скорей склонись, персты сложивши рук, —Перед тобою ангел, небожитель.46 Теперь ему подобных только слугМы встретим на пути своем. Смотри же,Когда в него вглядеться можешь ближе:49 Ему людей орудья не нужны,Ему не нужно паруса и вёсел,Чтобы бороться с прихотью волны:52 Божественными крыльями он взбросилИ – полетел, пространства не боясь.Смотри же ты на ангела, дивясь,55 Как к небесам он крылья поднимает;Захватывая воздух с двух сторон,Своих он вечных перьев не теряет58 И вида их ничто не изменяет:Они бессмертны так же, как сам он».И вот чем ближе дух к нам подплывает,61 Тем кажется светлее, озаренСиянием таким, что невозможноВблизи им любоваться, и, смущен,64 Глаза я опустил свои тревожно.А ангел в лодке к берегу пристал,И челн его скользил так осторожно67 И так легко, что словно пролеталПоверх воды, в нее не погружаясь…Небесный лоцман, кротко улыбаясь,70 Сам на корме в сиянии стоял;Прекрасен так, что даже описаньеЕго мне доставляет обаянье73 Блаженства необъятного… В челне,Приставшем тихо к берегу, сиделиТаинственные призраки, и мне76 Вдруг стало слышно, как они пропелиПсалом единым голосом: «КогдаЕвреи из Египта навсегда79 Ушли!..» Когда окончилось их пенье,Над ними совершил благословеньеНебесный проводник их, и тогда82 Сонм душ из лодки на берег спустился,А дух исчез так быстро, как явился,И метеором скрылся без следа.85 Толпа теней не ведала, казалось,Той местности, где очутилась вдруг,И с любопытством молча озиралась,88 Как человек, которому вокругВсе незнакомым, чуждым представлялось…А между тем блестящий солнца круг91 Со всех сторон лучами рассыпался,И Козерог им с Неба изгнан был…Тогда близ нас сонм призраков собрался,94 На нас обоих взоры устремил,Так говоря: «Путь на гору, скажите,Известен вам? Так путь нам укажите…»97 Вергилий отвечал им: «Может быть,Вам кажется, что с этими местамиЗнакомы мы, но нам их посетить100 Случилося лишь только перед вами.Здесь чуждо все для нас, как и для вас.Сюда пришли другими мы путями;103 И так наш путь ужасен был не раз,Что на гору дальнейшая дорогаУже теперь нас не пугает много,106 И кажется дорогой легкой всходНа верх горы…» Я в это время встретилВ глазах теней сомнение: заметил109 Их сонм мое дыхание, и вотВсе души побледнели, сознавая,Что я не мертв и что душа живая112 Теперь стоит пред ними во плоти.Как вестника, несущего с собоюВетвь масличную, люди на пути115 Встречают часто пестрою гурьбоюИ от него ждут слухов и вестей,Так вкруг меня теснился ряд теней118 С невольным любопытством в то мгновенье,Стараясь рассмотреть мои черты,О собственном забывши очищенье.121 И видел я средь общей тесноты,Что дух один вперед других пробралсяИ с чувством, полным детской чистоты124 И радости, обнять меня старался.Свои поднявши руки, и впередЯ сам к нему рванулся в свой черед,127 Чтобы обнять его по-братски тоже…Но все ж обнять не мог его… О, Боже!О, тени бестелесные! Всех вас,130 Бесплотных, видеть может только глаз,Но осязать мы вас не в состоянье!..Напрасно я руками до трех раз133 Хотел его обвить, но то желаньеЖеланьем и осталось: обнималОдин я только воздух и сжимал136 На собственной груди своей я руки…Как мысль, неуловимый, или звуки,Бесплотный дух передо мной стоял…139 Тогда от удивленья, может статься,Я стал бледнеть, в лице своем меняться,И, на меня бросая добрый взгляд,142 Тень начала безмолвно улыбатьсяИ тихо отодвинулась назад,Но я не перестал к ней подвигаться,145 Желая дальше следовать за ней.Но тут она меня остановилаИ кротко надо мной проговорила,148 Чтоб далее не шел я. Звук речейОткрыл мне имя тени той прекрасной,Ожившей снова в памяти моей.151 Я умолял, чтоб этот призрак ясныйНе уходил, просил позволить мнеПоговорить с ним вместе в тишине.154 И тень тогда мне тихо отвечала:«Тебя люблю я нынче, как тогда,Когда мой дух плоть смертных облекала,157 А потому могу я без трудаНа краткий срок с тобой остановиться.Но ты, ты сам, скажи – идешь куда?»160 «Я, мой Козелла{223}, должен возвратитьсяТуда, откуда я пришел сюда.Но как ты здесь? Могу ли не дивиться,163 Что ты до этих пор не впущен былВ желанную обитель очищенья?»И призрака ответ я уловил:166 «Еще в том нет большого оскорбленья,Что тот, который может всех впускатьИ не пускать{224}, мне не дал разрешенья169 На пропуск, пожелавши отказатьВ моей мольбе… и было бы безбожноКорить его за то, что невозможно:172 Не каждому дается благодать.Три месяца он пропускал свободноВсех тех, кто мог сюда вступить175 С душевным миром… Так ему угодно.Так, наконец, и я был принят им,Когда пришел к тем берегам морским,178 Где воды Тибра солоны бывают.Теперь к тому он устью полетел,И там-то многих призраков сбирают,181 Которые не сходят в Ахерон…»И я сказал: «Когда Небес законТебя воспоминаний не лишает184 И песни невозвратных уж временТебе доныне петь не запрещает, —Их некогда, забывши труд и сон,187 Я слушал, все невзгоды забывая, —Молю тебя, о, спой одну из них,Мое страданье песней усмиряя:190 Ведь и теперь, в мир тишины вступая,Во мне страданья голос не утих».И песню друга слушать стал тогда я:193 «Любовь со мной в виденье говорит…»{225}Так он запел, и звук той песни дивнойЕще доныне сладостно дрожит196 В моих ушах молитвою призывной…Мой вождь, и я, и призраки толпойВнимали звукам песни той святой…199 Толпа восторгом новым упиваласьИ в ту минуту только отдаваласьНапевам сладкогласной песни той,202 Как будто бы все души позабыли,Под обаяньем звуков неземных,Все то, что занимало прежде их…205 Тем пением увлечены мы были,Как вдруг маститый старец закричал:«Что вижу пред собою? Это вы ли,208 Вы, души нерадивые?.. НасталДавно ваш час! Бегите же, бегитеВы на гору и там с себя снимите211 Скорее ту ненужную кору,Которую вам боль не позволяетТеперь носить…» Как поутру214 Станица голубей свой корм сбирает,И близкое присутствие людейИх в этот час нисколько не пугает,217 И лишь потом та стая голубейНеторопливо дальше улетает,Так точно в этот час толпа теней220 Отхлынула от нас, забывши пенье,И путь к горе направила вперед.За ними в то же самое мгновенье223 Мы подвигаться стали в свой черед.

Песня третья

Оба поэта пошли далее, чтобы подняться на гору и, найдя предприятие это трудным сверх всякого ожидания, глубоко призадумались. В это время некоторые души сообщили им, что, повернув назад, они найдут более удобный подъем. Путники последовали этому совету, после чего Данте ведет беседу с Манфредом.

1 Хоть бегство и рассеяло тенейПо местности, идущей прямо в гору,Где за грехи минувших наших дней4 Карает Высший Разум, – в эту поруВслед за вождем я быстро шел вперед:Ведь без него как мог я до высот7 Святой горы достигнуть? Кто бы взялсяМеня дорогой трудною вести?В минуту ту учитель мне казался10 Растерянным, как будто бы путиДальнейшего теперь он испугался,Раскаялся, что должен был идти.13 О, ты, муж добродетельный, в которомТакая благородная душа!Ты не выносишь с тягостным укором16 Малейшего проступка!.. Не спеша,Замедля шаг, вперед он подвигался;Я в это время внутренне старался19 Напор печальных дум в себе унятьИ новые отрадные картиныВокруг себя стал молча созерцать.22 Не отводил я взгляда от вершиныГоры, всходившей прямо к небесамИз темной глубины морской пучины…25 А сзади красным солнечным лучамСлужил помехой я, и предо мноюБежала тень{226} широкой полосою.28 И в страхе отвернулся я в тот миг,В волнении ужасном сознавая,Что я один остался; созерцая31 Мрак пред собой, – мой ужас был велик.Но вождь мой, от меня не отставая,Мне молвил так: «Зачем ты не привык34 Мне доверять?» Тут подошел он ближе:«Ведь я тебя в пути не оставлял,Ведь я с тобою, сын мой, о, пойми же…37 Уже теперь вечерний час насталТам, где меня когда-то схоронили,Где от себя я также тень бросал.40 В Неаполе мои останки былиПогребены, хотя скончался яВ Брундузии{227}, и если от меня43 Тень по земле уж больше не ложится,То это не должно тебя дивить;Да и тому не должен ты дивиться,46 Что небеса не могут заслонитьЛучей других небес… Чтоб выноситьЖар или холод, муки иль страданья,49 Людей природа строгая творит,Но постоянно вечное молчаньеО тайне их создания хранит…52 Безумен тот, кто думает, что разумПростых людей проникнуть может разом вСвятые тайны Неба: Божество55 В трех лицах совместилось, составляяВеликое в единстве существо…О, смертные! Склонитесь, не дерзая58 Постигнуть смысл святого «почему?»,Бессилье вашей мысли сознавая,Не доверяйтесь вашему уму.61 Когда б могли, не ведая сомненья,Вы все непостижимое понять,Тогда бы для людского искупленья64 Едва ли нужно было бы рождатьСпасителя Марии Благодатной…Вы видите безумцев: все узнать67 Они стремились с страстью непонятной,Они желали тайны разгадать,И в пытку обратились их стремленья:70 Таков был Аристотель, и Платон,И многие другие…» В размышленьеПоэт умолк, и, в думу углублен,73 Свое чело склонил он в то мгновенье…А между тем мы оба подошлиК подножию горы той и нашли76 Дорогу в эту гору столь крутою,Что голова кружиться начала:Отвесна, неприступна так была79 Она для нас. Едва ль дорогой тоюИ путник самый смелый мог пройти.Пути такого даже не найти82 Меж Лéричи и Турби'ей. В сравненьеС подъемом тем он лестницею был,Которую пройдешь без затрудненья.85 И спутник мой тогда проговорил,Шаги свои невольно замедляя:«О, если б я другой проход открыл,88 Где крутизна была бы не такаяИ где свободно шествовать мог тот,Кто крыльев не имеет». И желая91 Путь осмотреть, исполненный забот,Он над дорогой тихо наклонился,А я лицо не отводил с высот94 Большой горы, и снова удивился,Увидевши, что с левой стороныТолпа теней шла возле крутизны.97 Навстречу к нам те души подвигались,Но тихо так, что издали ониЕдва-едва заметными казались.100 «Наставник мой, – я закричал, – взгляни:Когда дальнейший путь тебя тревожит —Вот кто нам указать дорогу может».103 И, на меня бросая взгляд, тогдаС решимостью сказал он: «ТоропливоДолжны свой путь направить мы туда,106 Где эти тени движутся лениво,А ты, мой сын, надеждою тверд будь».Мы снова продолжали трудный путь.109 Толпа теней была еще далеко,На расстоянье наших ста шагов,Так что с трудом могло заметить око112 В тумане их, но вот толпа духовПо крутизне вдруг начала тесниться,Решившись, наконец, остановиться;115 И к ним с мольбой таких призывных словСпешил тогда мой спутник обратиться:«Узнавшие блаженство вечных снов,118 Вы, души Богом избранные! ДайтеДвум одиноким странникам советИ в благодатном мире пребывайте,121 Нам указав возможно верный следПути, которым можно бы поднятьсяНа самый верх горы. Ведь хуже нет124 Обиды нам, в чем должен я сознаться,Как наше время пóпусту терятьВ блужданье бесполезном…» Ожидать127 Я стал тогда душ чистых приближенья.Как из загона овцы иногдаИдут поодиночке, без смятенья,130 Другие же недвижно в отдаленьеСтоят и кротко смотрят все туда,Где первая овца идет, всегда133 Стараясь подражать ее движеньям,Покорно-простодушны и смирны.Так точно, не смущая тишины,136 Та рать блаженных тихо подымаласьВслед за душой, что впереди всех шлаИ гордо-целомудренной казалась.139 Когда же различить она моглаТень, от меня бежавшую направо,Туда, где возвышалася скала,142 То этот призрак светлый величавоВ пути остановился и назадСтал пятиться, и все другие в ряд145 Его движенью тоже подражали,Хотя едва ли сами понималиПричину остановки той. И вот148 Бессменный вождь мой выступил вперед:«Я ждать вопроса вашего не стануИ, прибегать не думая к обману,151 Всю истину скажу вам. В этот часВы человека видите живого,А потому от одного из нас154 Тень падает на землю. Это словоДа не смутит вас. Там, на Небесах,Есть сила, и она его готова157 В безвестных и таинственных местахВзвести на эту гору безопасно…»Так с полною решимостью в словах160 Проговорил учитель мой бесстрастно,И отвечали души все согласно,Нам сделав знак: «Идите вы вперед,163 Где, повернув, увидите проход».А тень одна со мной заговорила:«Иди, иди, куда тебя ведет166 Твой проводник и неземная сила,Но поверни глаза и погляди:Ах, кажется, тебе знакомо было169 Мое лицо, когда в моей грудиМое земное сердце тихо билось…»Тень бледная передо мной явилась;172 На призрака я пристально смотрел…Прекрасный, величаво он глядел,Был белокур, лишь только шрам широкий175 Над бровью он раздвоенный имел;Когда же я, бросая взгляд глубокий,Сказал ему, что на земле далекой178 Его не знал, не видел никогда,Он, рану на груди мне открывая,Проговорил: «Так посмотри сюда!»181 Потом, лицо улыбкой оживляя,Он продолжал чуть слышно: «Я – Манфред.Констанции был внуком я…{228} В тот свет184 Когда еще ты можешь возвратиться,Прошу тебя, молю тебя явитьсяК моей прелестной дочери: ей нет187 Другого в мире имени, как «славаСицильи с Арагонией»{229}, и ей,Прекрасной, милой дочери моей,190 Всю правду передай ты нелукаво;Когда двойной удар сразил меня{230},То, в смертном сне чело свое склоня,193 Свой дух Тому я предал, Кто прощаетНам все грехи… Я грешен, грешен был,Но Тот, Кто в милосердии сияет,196 Щадит того, который приходилК нему с нелицемерным покаяньем.Когда б Козенцы пастырь{231} сохранил199 В своей душе хоть каплю состраданья,Натравленный Климентом на меня,Когда б, слова Спасителя ценя,202 Страницу из Священного ПисаньяОн прочитал, чтобы уметь прощать,То прах бы мой доныне мог лежать{232}205 Близ Беневента с миром на погосте,Между гробниц и камней гробовых,А ныне где лежат Манфреда кости?208 Их моет дождь, разносит ветер их{233}.Близ Верде{234}, по ту сторону границыИх занесли, оставив без гробницы…211 Но месть людей не так еще страшна,Людское не ужасно так проклятье,Когда могу надежды не терять я214 На милость и прощенье, и сильнаМоя душа высоким упованьем,Хотя душа преступная должна217 (Душа того, кто чистым покаяньемПред смертию очиститься не мог)Здесь у горы томиться долгий срок,220 За миг греха раскаянья годамиМолитвою упорной отвечать…Когда моими тронут ты мольбами,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Комментарии

1

«И то, что изучал я много лет / Великие твои произведенья». – Еще до появления «Божественной Комедии» Данте был уже известен как автор многих произведений на латинском и итальянском языках.

2

Ловчий Пес – Так называл Данте владельца Вероны Кана Гранде делла Скала, известного своей храбростью и благородством. Имя Пес он получил, по свидетельству своих современников, из-за того, что его мать во время беременности видела сон, будто она разрешилась от бремени собакой. При жизни его называли Великим за подвиги. Именно при его дворе Данте, изгнанный из Флоренции, нашел себе пристанище. Так как Данте начат писать «Божественную Комедию» еще до своего изгнания, когда Кан был ребенком, то комментаторы полагают, что стихи о Ловчем Псе вставлены поэтом уже после, в те дни, когда на Кана Гранде современники возлагали все свои надежды.

3

«И родиной его мы назовем / Страну от Фельтро и до Фельтро». – Здесь речь идет о Вероне, которая с одной стороны граничит с Тревизакою, где находится местечко Фельтро, а с другой примыкает к Романии, где есть гора, называемая тоже Фельтро.

4

«Кровь девственной, воинственной Камиллы, / Где Турн и Низ нашли свой смертный час». – Камилла – воинственная дева, дочь Метаба, царя вольсков, и Турн – сын Дауна, царя ругулов, защищая Лациум, погибли в битве с выходцами из Трои. Там же был убит мужественный Низ вместе со своим другом Эвриалом.

5

«Видения умерших на земле / Вторичной смерти ждут и не дождутся…» – Души грешников, осужденные на адские муки, призывают забвение этих мучений – вторичную смерть.