Тёплая Топь

Анжела застыла. Слеза застряла на её накрашенной реснице.

— Что?..

— Эко-брутализм! — вдохновенно подхватил Олег, делая шаг к бетонной коробке и с уважением похлопав по шероховатой стене. — Главный архитектурный тренд лучших бюро Осло и Копенгагена! Чистая, бескомпромиссная геометрия! Никакой столичной цыганщины, никаких дешёвых пластиковых сайдингов и позолоты. Максимальная интеграция тяжёлого бетона в девственную природу! В таких домах сейчас живут только европейские медиамагнаты и финские IT-миллиардеры, которые устали от глянца!

Николай Данилович, мгновенно уловив волну столичного бреда, авторитетно закивал:

— Золотые слова, Олег Игоревич! Эко-брутализм чистейшей пробы! Бетон марки М-четыреста, строили на века! Тут внутри зимой тепло, летом прохлада, а акустика какая — хоть оперу пой!

— И главное, Анжела, — Олег подошёл к жене и обнял её за плечи, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — абсолютная приватность и полный детокс! Никаких соседей с громкой музыкой. Только ты, я, дети и великая тишина.

Анжела ещё раз посмотрела на серый бетон, затем на живописную речку Попутку, сверкающую под солнцем на дне оврага, и неохотно выдохнула:

— Ну... геометрические формы действительно выглядят довольно модно. Главное, чтобы внутри не капало.

— Не закапает, Анжелочка! — обрадовался Николай Данилович. Пересчитав пухлый конверт с деньгами за двадцать шесть гектаров земли, глава района деловито бросил ключи от УАЗа на капот. — Ключи в зажигании, внедорожник ваш, катайтесь на здоровье! А меня Димон на «Ниве» подхватит, у нас там в райцентре совещание по озимым. Верочка вам документы на собственность вечером привезёт! Привыкайте к раю!

Мотор «Нивы» Димона взревел, подняв облако сухой пыли, и машина быстро скрылась за пригорком. Масловы остались одни в Тёплой Топи.

Первым делом Олег вызвал по оставленному Даниловичем номеру местного электрика. Через час к дому подрулил старенький мотоцикл с коляской, из которого вылез колоритный усатый дед в синем комбинезоне — Сан Саныч.

Он деловито обследовал древний щиток на стене бетонного бункера и глубокомысленно покрутил ус:

— М-да... Проводка-то живая, а вот счётчик старый, списанный ещё при Брежневе. Надо новый ставить. Только новый-то дорогой, рублей пятьсот стоит!

— Пятьсот так пятьсот, ставим! — мгновенно согласился Олег, доставая купюру.

Сан Саныч достал из засаленной сумки новенький счётчик, влез на табуретку и зашуршал отвёрткой. Через минуту раздался оглушительный треск, из щитка брызнул сноп ярких фиолетовых искр, и электрик с грохотом слетел на бетонный пол, растянувшись во весь рост.

— Саныч, живой? — перепуганный Олег бросился к нему и стал энергично хлопать деда по щекам. — О, очнулся! Что случилось-то?

— Да всё нормально, Олег Юрич... то есть Игорич! — пробормотал Сан Саныч, тряся гудящей головой и пытаясь встать.

— Да, судя по тому, как твой язык заплетается, пока не очень! — засомневался Олег.

— Нет, нет, всё хорошо! У вас тут просто триста восемьдесят, оказывается, заведено, случайно две фазы замкнул! Сейчас всё исправлю! — бодро заявил Сан Саныч и снова бесстрашно полез в электрический шкаф.

Защёлкали контакты, зашуршала изолента, и дед торжественно повернул массивный чёрный рубильник:

— Вуаля! Да будет свет!

Новые хозяева непроизвольно сжались, ожидая новой вспышки и взрыва, но свет просто ровно зажёгся, осветив брутальный лофт бетонного коттеджа. Единственная лампочка, висящая с потолка на длинном проводе в чёрном советском патроне, озарила помещение суровым уютным светом.

— А тут миленько! — сказала Анжела, оглядывая голые стены в тёплом электрическом свете.

Следом за электриком подтянулась и буровая бригада на раздолбанном ЗИЛе. К вечеру прямо во дворе забил мощный хрустальный фонтан. Ледяная скважинная вода пахла свежестью и минералами. Ополоснув голову из обычного оцинкованного ведра, Анжела ахнула перед зеркальцем: её волосы, обычно мучимые московской хлорированной водой и химией, стали шелковистыми, пышными и рассыпались по плечам без единого грамма дорогостоящего кондиционера.

Разгрузив из багажника УАЗа кемпинговое снаряжение — раскладушки, раскладные кресла, столик, примус и мангал, — семья принялась обустраивать своё новое жильё.

На мангале возле входа зашкворчал шашлык, купленный в местном сельмаге «Пятачок». Замаринованное в уксусе и луке мясо, к которому в Москве Анжела не прикоснулась бы и под страхом смерти, здесь казалось божественным деликатесом. Из Москвы Олег захватил бутылочку выдержанного красного вина «Villa Antinori». Разлитое по простым походным кружкам, оно сочеталось с сочным шашлыком так идеально, что лучший ресторан на Патриарших нервно курил в стороне.

Семья расположилась на раскладных стульях прямо в комнате без окон и дверей. Огромный прямоугольный проём для будущего окна превратился в естественную рамку для тёмного бархатного неба. В деревне не было столичной неоновой подсветки, и за проёмом открывался истинный космический IMAX: глубина Вселенной, миллиарды ярких звёзд и чёткая, сверкающая полоса Млечного Пути.