Мьюит

— Вот класс, нарисуешь тактическую карту?

Так, кроме всего прочего, в их жизни появились шахматы. Доску они нарисовали на обратной стороне тактического планшета, а фигурки слепили из серого казенного хлеба. Прятали их в наволочках подушек, и при внезапном шмоне, устраиваемом «старшаками» — как они называли курсантов-старшекурсников, — они их просто съедали, чтобы не выдать свою маленькую тайну.

Прячась под колючими одеялами, мальчишки разыгрывали хлебными фигурками базовые тактики пустотного боя. Старший жадно впитывал непреложное правило выживания: фигуры всегда прикрывают друг друга. И они сами стали такими фигурами на доске кадетского корпуса. Оба показывали значительные успехи на уроках рукопашного боя, но, вплетая в него элементы стратегии шахмат, эта парочка становилась непобедимой и на татами, и на бетонном полу казармы.

Теорию пришлось проверять на практике промозглым вечером в гулком коридоре, ведущем к прачечной.

Свет здесь мигал из-за нестабильного напряжения, а по бетонным стенам змеились трубы различных систем здания. Путь им преградили трое старшаков — те самые, что избили их в первый день. Старший лениво наматывал на кулак кожаный уставной ремень с тяжелой латунной пряжкой. Они не прощали новичкам независимости.

Старший мгновенно оценил архитектуру пространства. Три активных цели против двух. Вектор атаки прямой. Если их возьмут в кольцо и собьют с ног — партия проиграна. В этот момент в его памяти вспыхнули хлебные фигурки на их расчерченном планшете. С точки зрения тактики ведения боя Конфедерации, щуплый Вальтер был балластом. Но для Мьюита он был незаменимой фигурой их общего построения.

— Дэн! — резко скомандовал Старший, не отрывая взгляда от блестящей пряжки. — Прикрывай тыл, лётная тактика, громко сообщай о том, что сзади! Базовое построение, спина к спине!

Вальтер отреагировал без единой секунды задержки. Мальчишка скользнул за спину Старшего, плотно прижавшись лопатками к его лопаткам. Их общая площадь секторов обзора стала 360 градусов. Они приготовились к бою, встав в глухую круговую оборону.

— Мой сектор — сто восемьдесят. Держи свой! — крикнул Старший, принимая боевую стойку.

— Сектор сто восемьдесят чист! — звонко, без капли страха отозвался из-за его спины Младший.

И механизм запустился.

Они не пытались атаковать первыми — для этого у них не хватало массы. Они превратились в единую, идеально отлаженную турель, поглощающую чужие удары. Когда пряжка со свистом полетела в голову Мьюита, он ушел в глухой блок, принимая скользящий удар на предплечье. В этот же момент Вальтер заблокировал подсечку сзади.

Они двигались абсолютно синхронно, перетекая по узкому коридору. Там, где у Старшего зияла слепая зона, работали внимательные глаза Младшего. Если Вальтеру не хватало физической мощи сдержать прямой выпад, он громко командовал: «Разворот!», и Мьюит резким разворотом корпуса принимал массу нападающего на свое плечо, сбрасывая чужую инерцию в пустоту.

Старшаки, привыкшие ломать одиночек, стремительно теряли кислород. Они лезли буром, но из-за узости пространства не могли действовать одновременно, потому что мешали сами себе. Они методично молотили кулаками по этой живой, вращающейся сцепке, но никак не могли попасть прямо в цель. Все удары, хоть и попадали по тёзкам, были скользящими и особого вреда не причиняли.

Спустя несколько минут бешеных атак дыхание нападающих окончательно сбилось. Заводила, зло сплюнув на бетонный пол, оперся о трубу теплоцентрали. Грудь его часто вздымалась.

— Психи, — выдохнул он, массируя ушибленную кисть. — Чертовы психи. Ладно — живите.

Они развернулись и, тяжело дыша, более не говоря ни слова, скрылись за поворотом коридора. Это было не трусливое бегство, а безоговорочное признание их права на существование.

В сыром коридоре повисла тишина, прерываемая лишь гудением труб. Мьюит опустил руки. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя ноющую ссадину на предплечье и легкую дрожь в коленях. Но внутри, под серой казенной курткой, разливалось горячее, совершенно незнакомое чувство.

Он обернулся к Вальтеру. У того была рассечена бровь, а воротник разорван, обнажая тайную бечевку науза. Но на бледном, перепачканном лице сияла широкая, абсолютно счастливая улыбка.

— Сектор сто восемьдесят... чист, — радостно выдохнул Младший, утирая пот со лба.

— Подтверждаю, — Старший тоже не смог сдержать ответной улыбки.

Система не сломалась, но это стала их первая, хоть маленькая, но значимая победа. После этого случая Старшего и Младшего никто не посмел задирать. Шах и мат.

Перед началом лекции, пока кадеты рассаживались по местам и в аудитории стоял привычный гул, Старший от скуки смотрел в огромное окно, выходящее на внутренний двор корпуса, и мечтал о том, что когда-нибудь придёт время, и он вместе с Младшим выпорхнет за КПП этих ворот.

Вдруг за воротами он увидел, как к КПП плавно подъехал черный служебный глайдер. Из него вышел молодой офицер в красивом чёрном мундире с безупречной выправкой. В этот самый момент мимо ворот тяжело ковылял комиссованный раненый солдат на костылях. Внезапно солдат споткнулся, один костыль выскользнул из-под руки ветерана, и тот начал заваливаться навзничь. Молодой офицер оказался рядом молниеносно. Он уверенно и бережно подхватил падающего, не дав ему удариться. Поднял упавший костыль, а затем проводил раненого к подошедшему санитарному транспорту. Офицер помог ветерану сесть и даже сам поднес и закинул следом его тяжелый, грязный военный баул. Дэн невольно проникся к незнакомцу глубоким уважением. «Я тоже когда-нибудь стану таким», — подумал Старший, возвращаясь на свое место рядом с Младшим.

В этот момент разговоры в аудитории стихли. В залитое стерильно-белым светом помещение медленным, тяжело шаркающим шагом вошел Легендарный Конструктор — седой, сутулый старик, создавший лучшие боевые системы флота Конфедерации. Но сегодня он пришел не один.

Следом за ним в аудиторию не вошёл, а, будто крейсер в доковую камеру, поражая своей мощью и неустрашимостью, вплыл тот самый молодой офицер со двора. На его лацканах тускло блестели знаки отличия капитана, а на идеально сидящем черном мундире позвякивала медаль за боевые заслуги и медаль за отвагу.

Лицо офицера было бледным, с резкими, аристократическими скулами, а во взгляде читалась такая абсолютная, ледяная правильность, что Дэну на мгновение показалось, что это не человек, а ястреб, высматривающий добычу, готовый нанести смертоносный удар. У Дэна мурашки побежали по спине, захотелось съёжиться и уползти куда-нибудь, лишь бы не попадаться ему на глаза. Как этот ледяной хищник мог быть тем самым заботливым человеком со двора?

— Кадеты, — скрипучим, старческим голосом произнес Конструктор, тяжело опираясь руками о кафедру. — Сегодня у нас особый гость. Мой лучший бывший ученик, герой Конфедерации, чьи тактические решения уже вошли в учебники Академии. Командор Рэйвен.

— Простите, учитель, я не командор — капитан! — ровно, без тени эмоций поправил его Рэйвен.

— Ничего, ничего, мой мальчик, очень скоро ты станешь командором! Я в этом нисколечко не сомневаюсь. Твой напор и решимость тебе в этом подмога! Я ещё когда ты был кадетом, пророчил тебе великое будущее, и не ошибся! — Конструктор с улыбкой покачал перед его лицом указательным пальцем. — Итак, продолжим!

По рядам пронесся восторженный шепот. Мальчишки смотрели на живую легенду во все глаза, буквально млея от счастья.

Рэйвен встал у голографического проектора. Его голос был ровным, лишенным любых эмоциональных обертонов.

— Вы здесь для того, чтобы стать щитом человечества, — холодно начал капитан, обводя аудиторию взглядом. — Но чтобы защищать систему, вы должны понимать, почему она существует. Вспомните эпоху до Конфедерации. Десятки разрозненных, независимых галактических государств, погрязших в слабости и спорах. И вспомните, к чему это привело, когда Пиратское братство из Крабовидной туманности набрало свою чудовищную мощь.

Над столом вспыхнула голограмма горящих планет и уничтоженных орбитальных станций.

— Они вырезали сектора один за другим, превращая свободные миры в рабские колонии. Человечество стояло на краю полного уничтожения. Только объединение всех независимых государств в жесткую структуру Конфедерации позволило дать им отпор. Мы выжили только благодаря тому, что заменили хаос — порядком. Запомните: только строжайший контроль, отсечение слабых звеньев и беспрекословное выполнение приказов могут привести объединенное человечество к процветанию.

Рэйвен плавно провел рукой, меняя голограмму над столом.

— Идеальный механизм Конфедерации — это тот, который способен чёткими действиями уничтожить врага! Эту медаль, — капитан безэмоционально указал на одну из наград на своей груди, — я получил за четкое выполнение приказов командующего. Мой крейсер...