Места, где нет никого

«И где тут у них склад?» – пробормотал я, пытаясь сориентироваться.

Мы шли, казалось, бесконечно, петляя между цеховым оборудованием. И вдруг в конце одного из проходов я увидел то, что искал. Полки. Много полок. И на них – аккуратные мотки, бухты, катушки. Веревки, тросы, канаты.

«Победа», – выдохнул я, и чувство такого облегчения и радости ударило в грусть, что на секунду даже забыл, где нахожусь.

Я подошел ближе, водя лучом по полкам. Да, это было оно. Я потрогал один из тросов – прочный, гибкий, совсем не похожий на ту ржавую дрянь, что была на лодке. Я уже мысленно представлял, как буду его ставить, и улыбка сама по себе растянула мои губы.

И в этот самый момент Бася издал звук, от которого у меня кровь застыла в жилах. Это был не его привычный низкий рык, а высокий, испуганный, почти панический визг.

Я рванулся к нему, направляя луч фонаря в ту сторону, куда он смотрел. Из-за ближайшего станка, из-под конвейерной ленты, из тенистых углов – отовсюду появлялись они.

Шакалы. Худые, жилистые, с острыми мордами и голодными глазами. Их было, наверное, штук шесть или восемь. Они выходили молча, без рыка, только слышно было их тяжелое дыхание. Они обходили нас, медленно, цепким полукругом. Их взгляды были прикованы не ко мне, а к Басе. Чужак на их территории. Добыча.

Я поднял карабин, но понял, что это почти бесполезно. Их слишком много, они быстры, а в темноте я могу попасть в своего же пса. Сердце заколотилось где-то в горле.

«Ко мне, Бась!» – крикнул я, отступая к стене, чтобы прикрыть спину.

Пес пятился ко мне, не спуская глаз с стаи. Он ощетинился и наконец зарычал – громко, яростно, пытаясь казаться больше и страшнее. Но шакалы только обнажили клыки. Они уже чувствовали легкую победу. А мы с Басей оказались в ловушке, в самом сердце этого проклятого логова.

────────────

Все закрутилось в одно мгновение. Первый шакал прыгнул молча, как серая тень. Я инстинктивно рванул карабин на себя, ударив прикладом по зубастой пасти. Раздался отвратительный хруст, и зверь с визгом откатился в сторону.

Но их было слишком много. Я развернул карабин, вцепился в ствол, и начал работать им как дубиной. Это было тяжело, неудобно, но другого выхода не было.

Бася метнулся вперед. Он не отбегал, а рванул навстречу самой крупной особи, которая пыталась зайти мне сбоку. Он вцепился ей в горло, не обращая внимания на когти, которые рвали ему бока. Это был не бой, а какая-то первобытная, дикая резня. Визг, рык, хлюпающие звуки.

Я видел, как еще один шакал впился Басе в холку. Без мысли, чистым адреналином, я бросился туда, орудуя прикладом. Удар пришелся по ребрам, зверь отлетел, но тут же другой вцепился мне в руку, прокусив рукав до крови. Боль была острой и горячей.

Я рванул руку на себя, сбрасывая его, и в этот момент увидел, как Бася, весь в крови, валит того, самого крупного. Но сам он уже еле стоял на ногах.

Последнего я встретил ножом. Он прыгнул, а я просто подставил клинок. Тушка с размаху наткнулась на сталь, дернулась и затихла.

И вдруг все кончилось. Выжившие шакалы, огрызаясь и поджимая хвосты, отступили в темноту. Мы остались стоять среди тел, тяжело дыша. Воздух был густой от запаха крови и звериной падали.