Женщины другой жизни

— Вот вы, Светлана Александровна, спите ночью, а я не могу, — язвила Елена Васильевна. — В чём ваш секрет? Вы что, выпиваете и засыпаете?

Светлана Александровна только мягко улыбалась:

— Да нет никакого секрета, Леночка. Бывает, и у меня бессонные ночи. Просто я не делаю из этого трагедию.

Елена Васильевна от этого только ещё сильнее раздражалась.

— С этими детьми и их родителями я больше не могу работать, — однажды бросила она. — Если бы можно было, я бы вообще улетела отсюда на другую планету.

— Летите, — спокойно ответила Оля. — Таких, как вы, мы не держим.

И снова вспыхнул конфликт.

Я не выдержала:

— Девочки, хватит. Не устраивайте цирк.

К концу дня Ира уже всё убрала, разложила постельное бельё, проверила комнаты. Работы было много — перед первым сентября блок жил в режиме постоянного аврала.

Но она не жаловалась. Наоборот — будто даже не уставала.

— Ира, ты хоть присядь, — сказала я ей как-то.

— Потом, — ответила она. — Завтра снова будет работа.

И так каждый день.

Дома меня встретил Дима. Он, как обычно, сидел за компьютером — дописывал лекции, готовился к занятиям.

Мы ужинали вместе, и я рассказывала ему про день.

— Как Ира? — спросил он, убирая тарелки. — Осваивается?

— Осваивается, — кивнула я. — Но в шоке от нашего коллектива. Особенно от Елены Васильевны.

Дима усмехнулся:

— Главное, чтобы её не отпугнули. Девка-то нормальная.

— Она сильная, — согласилась я. — Но всё равно тяжело ей тут.

Потом разговор плавно перешёл к жилью.

— Может, правда помочь ей с квартирой? — задумчиво сказал он. — Если есть вариант…

Я вздохнула:

— Оля уже риелтора подключала, но там всё дорого.

— А вот тут рядом есть дом, — вспомнил Дима. — Новый, лет шесть как построили. Там двушка продаётся. Даже трёшка, если честно — кухня с залом объединены.

— Сколько?

— Около девятнадцати тысяч. С мебелью частично.

Я задумалась. Идея показалась слишком реальной, чтобы её игнорировать.

Мы нашли объявление, посмотрели, и я переслала ссылку Ире.

Ответ пришёл не сразу.

«Я не могу сама купить квартиру. Мне нужно обсудить с мужем. Он принимает решения в семье. Если решим — купим вместе.»

Я даже вздохнула, читая это.

Через некоторое время она всё же позвонила. Мы говорили долго — почти час. Я параллельно готовила ужин, дети бегали по дому, Дима что-то печатал за столом.

И где-то между делом я вдруг сказала:

— А может, её сына к нам в лицей?

— Почему нет, — спокойно ответил Ира. — Разумно.

У нас как раз был недобор на физмате.

Я позвонила директору.

Директор согласилась почти сразу:

— Берём. Но документы — завтра.

Я снова набрала Иру.

— Завтра приносишь документы.

Она замолчала на секунду, потом тихо сказала:

— Хорошо.

И уже позже добавила:

— Только… пусть никто не знает, что я его мама. На работе.

Я не стала спорить.

— Как скажешь.

Вечером мы с Олей встретились на веранде.

Сад, тёплый воздух, лёгкое вино.

— Она опять сегодня выступала, — сказала Оля про Елену Васильевну.

— Она всегда выступает, — усмехнулась я. — Это её стабильность.

Оля покачала головой:

— Иногда хочется ей просто показать границы.

— Не трать силы, — ответила я. — Она всё равно не изменится.

Оля посмотрела в сторону сада:

— Возможно.

И впервые за вечер улыбнулась спокойно.

— Ладно. Главное, чтобы Иру не сломали.

— Не сломают, — сказала я. — Она не такая.

В доме зажёгся свет.

Муж Оли, Игорь, вернулся из командировки поздно вечером. Он тоже работал в том же университете, что и Дима, и иногда казалось, что весь наш маленький мир давно связан невидимыми нитями — через кафедры, лекции, общие коридоры и случайные разговоры за чашкой кофе.

Я тогда часто ловила себя на странной мысли: люди в этой жизни пересекаются не случайно. Кто-то приходит вовремя, кто-то задерживается, а кто-то — будто специально во