Филфак

– Знаешь, а дракона ты сейчас гладишь по попу!

Заплаканная девушка залилась истерическим смехом. Аккуратно подняв его рукав, она убедилась: прямо на выступе плеча, по которому минутой раньше она нежно водила рукой, располагалось основание хвоста и начало задних лап дракона.

– Спасибо тебе, – вздохнула она. – Ты правда мне помог. Я тебе благодарна, – девушка встала и протянула Николя руку.

– Я тебе тоже. Ты мой друг, – Ник поднялся и пожал руку Василисы в ответ; ему не хотелось ее отпускать. Немного подумав, он решился на несдержанный жест и, притянув девушку к себе, страстно поцеловал. Это был неожиданностью для обоих: Василису бросило в жар, а у Ника стали гореть уши – но оба старались не подавать вида. Послышались шаги, и в двери, ведущей на этаж, показалась комендантка общежития – вечно недовольная тетка лет пятидесяти с короткими рыжими волосами и кривой полуухмылкой. Она скорчила недовольное и удивленное лицо; молодые люди смутились и поспешили разойтись по своим этажам.

Глава 6

Через пару дней они, не вспоминая и ничего не говоря друг другу о произошедшем, договорились встретиться в комнате Николя – там был проектор – и прогнать презентации перед друг другом. В назначенное время Василиса спустилась на четвертый этаж и застыла посреди коридора: она забыла, в каком блоке живет ее партнер. Зашла в первый попавшийся. Фух! Дверь комнаты открыл Ник, который, кажется, только проснулся – он был взъерошенным и слегка помятым, и снова был похож на кота.

– Дневной сон? – поинтересовалась девушка, входя в комнату. Николя смущенно улыбнулся и кивнул.

– Василиса, извините, я сейчас приду, – и ушел в ванную.

Девочка осмотрелась. Кровати здесь было две, но вторая, кажется, совсем не была обжита: на ней Николя складировал одежду и другие вещи, как и на тумбочках и столе, которые, живи здесь кто-то еще, принадлежали бы ему.

Парень вернулся быстро, причесанный и одетый в новый домашний костюм; от него вкусно пахло чем-то терпким и сладким.

– Привстанем?

В сознании девушки промелькнула неприличная мысль, отчего она слегка покраснела и кашлянула.

– Приступим.

Ник рассмеялся. Он заметил ее румянец: русалка точно попалась в сеть его чар.

Василиса уселась на кровать; молодой человек достал из старого советского шкафа проектор и установил его на стол, направив на противоположную стену.

– Кто будет первым, Василиса?

– Не я! – девушка скрестила руки перед лицом и залезла еще глубже на постель. Ник улыбнулся и открыл на подключенном к проектору ноутбуке свою презентацию.

На первом слайде красовалась детская фотка Васи, – она ставила её когда-то на аватарку и уж точно не думала, что Николя копнет так глубоко. Под фоткой большими буквами: «WASSILISA». Следующий слайд.

Француз начал рассказывать. Девушка рассчитывала, что он просто изменит в её тексте первое лицо на третье, но Николя всё перефразировал и добавил еще своего – это удивило. В презентации он упомянул даже то, о чем они говорили на лестнице: «В силу некоторых жизненных обстоятельств Василиса сейчас часто не ходит на учение. Если это нужно, я мог бы поручаться за это: у нее есть для этого серьезные причины, она хорошая девушка и не могла бы пропускать пару просто так, она хорошо учится» – последнее вызвало улыбку.

– Ну как тебе, Василиса?

– Мне нравится, – весело ответила девушка. Рассказ Ника поднял ей настроение, особенно его милые ошибки в выборе подходящих слов. – И ты тоже, – вдруг выпалила она, сама от себя такого не ожидая, и покраснела. Парень улыбнулся и у него покраснели уши.

– Это хорошо, – смутился он, – ты тоже хорошая, Василиса.

Кажется, он не до конца понял, что она только что сказала. Или понял?

Настала очередь Васи: она открыла свою презентацию и начала рассказ сразу на немецком.

Николя такой-то, родился тогда-то, француз, учился, учился, переехал, снова учится… Более скучно представить толпечеловека было нельзя. Хотя какой толпе, их ведь всего несколько человек в группе; к тому же, лексикон Васи за полгода самостоятельного изучения немецкого языка не то чтобы был большим.

Ник смотрел на девушку с восхищением.

– Василиса, ты хорошая! Ты очень хорошая, ты молодец! – подбадривал он как мог, хотя сам, наверное, понимал, что примитивнее презентации не придумать. – Ты сделала сразу все на немецком, это здорово, и у тебя почти нет ошибок!

«Почти нет, – подумала девочка. – Значит, они есть».

Она уселась обратно на постель, будто чего-то ожидая; парень пока возился с проектором.

– Чай?

– Давай.

Николя поставил чайник и вернулся к проектору.

– Василиса, можно тебя спросить…

Девушка заранее уже залилась краской, ожидая какого-то пикантного вопроса и соответствующего развития событий, но Ник говорил о другом:

– Ты поможешь мне украсить комнату к новому году?

Вася выдохнула.

– Конечно! У тебя есть декор?

Парень нахмурился, будто не понимая, что за декор у него должен быть. Потом, кажется, поняв, что за слово сказала Василиса, смущенно помотал головой.

– Ну, ничего, не расстраивайся. Купим! – Василиса свесила ноги с высокой кровати и поболтала ими. – Хочешь, поедем сегодня в магазин вместе?

Глава 7

На улице, казалось, были все минус тридцать – на самом деле, конечно, поменьше, но ледяной ветер делал свое дело. Ловко запрыгнув в старый оранжевый трамвай, Ник подал руку Василисе; их обоих будто шарахнуло током при прикосновении. Это не стало очевидным лишь благодаря морозу: щеки и уши уже и так были красными от холода, так что никто ничего не заметил.

Глаза разбегались: столько всего блестящего и сверкающего вокруг! Сначала молодые люди слонялись по гипермаркету впустую – Николя ничего не нравилось, а у Васи не было денег, чтобы что-то купить, хотя забрать домой ей хотелось абсолютно все. Наконец парень сделал свой выбор: его взгляд остановился на большой дорогой гирлянде-шторе со свисающими с нее звездами, солнцами и лунами. Взял аж четыре штуки: вообще-то в такое количество ламп можно было дважды обернуть всю комнату по периметру, но кто платит, тот и музыку заказывает. И выбирает декор. Зачем вообще Василиса здесь?

– Вы будете ставить елку?

Девушка нахмурилась.

– Не будем. Ксюха поедет домой на праздники, а я пока не знаю. Наверное, тоже, – добавила она, подумав, что Николя сейчас вполне мог бы предложить ей встречать новый год вместе. Оно ей надо?

– Понятно, – вздохнул Ник, – это хорошо. Наверное. А в общежитии елка будет?

– Должна быть. О, смотри, какие симпатичные! – Вася бросилась к только что замеченным ею наклейкам с пузатыми дракончиками – символом будущего года. Парень рассмеялся:

– Бери!

Из магазина пара вышла с кучей пакетов и невысокой пластиковой сосной наперевес. Девушка была счастлива: она не могла позволить себе купить все это для своей комнаты, но ей нравилось бродить между торговых стендов и помогать другу выбирать новогодние украшения.

Николя проводил ее до блока, крепко обнял на прощание и вдруг протянул Василисе один из пакетов. Та раскраснелась:

– Ты чего?

– Спасибо за помощь! Это твоя часть, твоя, эээ… Доля!

– Да ладно тебе, – хихикнула девушка и взяла сумку, – Спасибо!

В этот раз поцелуя не произошло, но в комнату Вася вернулась куда счастливее, чем прожила все последние недели до этого. Ксюша, сидевшая на кровати за сочинением очередной песни, даже подняла глаза и удивленно спросила, что с ней.

– Не знаю, – пожала плечами Василиса, выкладывая содержимое пакетов на письменный стол.

– Влюбилась?

Девушка опустила глаза и невольно расплылась в улыбке. Ксюша своим вопросом хотела ее подколоть, но попала в точку.

– Походу…

В приоткрытой двери показалась голова соседки Маши:

– Кто влюбился? В кого, во француза? Сейчас приду и все расскажешь!..

«Кто влюбился? В кого, во француза? Сейчас приду и все расскажешь!» – услышал Николя из приоткрытой двери блока, когда выходил с этажа. К себе он поднялся абсолютно счастливым: громкая соседка подтвердила его догадки о чувствах Василисы к нему. Он точно знал, что завтра она придет к нему в гости, чтобы помочь украсить комнату, и он обязательно поцелует ее еще раз. Ему так хотелось сделать это сегодня – не вышло, он не решился. Для него это было странно; обычно Николя целовал женщин без раздумий и страха (все они были от него без ума), но теперь все было иначе: юная девушка, как ему казалось, могла воспротивиться и оттолкнуть его в любой момент, и это превращало Ника со всеми его образованиями и опытом в стеснительного подростка с комком в горле и краснеющими ушами.

На следующий день Василиса, как они и договорились, пришла к Нику. Первым делом сели пить чай и обсуждать украшения («украждения», как сказал француз).

– Василиса, знаете, у вас так мало всего к Рождеству. Это не первое мое Рождество в России, но я никак не привыкну, что здесь главнее Новый год, хоть я и а… о… отель… атеист.

– Я тоже атеистка. Мне кажется, наоборот, это хорошо, потому что независимо от религии каждый может отметить праздник одинаково.

– О, это справедливо. Ты мудрая женщина, Василиса, ты мне нравишься.

Девушка хотела промолчать, но само собой вырвалось:

– Ты мне тоже. Хотя, наверное, ты имел в виду не это, да?

– Я не знаю, – парень поставил чай на угол стола и освободившейся рукой погладил ее по щеке. – Можно я поцелую вас?

Вася кивнула; молодой человек притянул ее к себе и поцеловал. Несколько минут он все продолжал и продолжал целовать девушку; та отвечала взаимностью. Как-то незаметно они обнялись и легли на кровать, все еще не отрываясь друг от друга. Николя оказался сверху; он стянул с себя футболку и бросил ее на стол рядом с кроватью. Она зацепилась то ли за часы, то ли за браслет – казалось, это дракон на его руке схватил одежду зубами. Пытаясь скинуть футболку, Ник задел рукой кружку, стоящую на краю стола; кружка предательски полетела в сторону и больно стукнула Василису по носу. Девушка взвизгнула и села на кровати, дополнительно ударившись головой о лоб парня, хотевшего к ней наклониться.

Молодые люди истерически захохотали; Николя принес из холодильника пакет со льдом и нежно приложил его к лицу избитой русалки.

– Ты покупаешь лед?

– Да, делаю коктейли без спирта. Мохито, Пина колада…

– Без алкоголя, – задумчиво поправила девушка, разглядывая татуировку дракона, тянущуюся с левого запястья парня, где был хвост, через плечи и заднюю поверхность шеи до правого запястья, где располагалась морда дракона. Пока Ник держал лед у ее носа, она аккуратно водила пальцами по татуировке, слегка щекоча его и заставляя мурашки бегать по его телу.

– Ну ты даешь, Василиса! Извините, пожалуйста, я не хотел бы, чтобы ты страдала, – с улыбкой сказал Николя.

«Да нет, скорее, уже не даю», – подумала Вася. Вслух же она ничего не сказала – только рассмеялась.

Двух гирлянд и правда хватило, чтобы украсить ими всю небольшую комнату по периметру – другие две Ник еще вчера отдал девушке.

– Придешь мне помочь завтра так же повесить гирлянды? Соседки не будет, а я не достаю до верха, – спросила она, стоя внизу и обнимая Николя за ноги, чтобы он не упал со стола. Парень приклеил последний кусочек скотча, спустился и обнял ее за плечи:

– Приду, – и чмокнул в нос, с одной стороны от которого уже начал проявляться огромный синяк. – Василиса, простите меня, я не хотел, – извинился он еще раз. Вася встала на носочки, поцеловала француза в щеку и пошла к себе в комнату.

Глава 8

Весь следующий вечер девушка прождала Ника у себя в комнате. Выходила даже в коридор пару раз и на лестницу: бродила, смотрела, ждала – но не дождалась. Плакала.

Еще сутки вестей от Николя не было (а она ведь была слишком гордая, чтобы спуститься к нему). Утром следующего дня, когда она уже снова почти заснула в слезах, пришло голосовое сообщение – голос был сонный, вялый и точно больной, Ник делал большие паузы и растягивал почти все слова, и – и! – на фоне было два приглушенных женских голоса, один из которых совершенно точно говорил по-французски:

«Василиса, привет. Меня побила машина, э… все хорошо, я в больнице, иии… ко мне приехали сестра э… и… эээ… жена… Извините меня, я скучаю по тебе, и… надеюсь, мы скоро увидимся, я тебя целую».

Внутри все оборвалось. Жена… В первый момент Василиса пожалела, что это не она была за рулем той машины, сбившей его. Потом подумала: ладно, главное, что живой. Но нет-нет-нет, с чего бы? Он вообще-то подлец, плохо, что он не умер! У него есть жена. У-не-го-есть-же-на.

– Жена, твою мать! – она громко ударила кулаком подушку и разревелась. Как он смеет еще говорить, что скучает? Для него это всё ничего не значило? Но они ведь чуть не переспали! Вот они, подводные камни отношений со взрослыми мужиками – они не воспринимают тебя всерьез и у них уже есть жена. Вот же гаденыш!

На сообщение девушка не ответила – заблокировала Ника и удалила всю переписку. Подумаешь! Очень надо. Пусть переписывается с женой. Она вообще больше о нем не вспомнит. Никогда.

Проект в тот же день, конечно, ей пришлось защищать одной – на пару с отвращением к предмету презентации. Преподавательница, как назло, стала расспрашивать: где он, что с ним? А почему о семье ничего не сказали? Как, женат?! Он не говорил, как интересно! Сестра? Как зовут сестру? Ладно, четыре, садитесь. Да, выйти можно. Да, уйти тоже.

Василиса выскочила из универа, забыв надеть куртку; пришлось возвращаться. У выхода столкнулась с высоким парнем, подумала: забавно было бы встретить здесь сейчас Ника. Очень смешно.

На парах в этом году Вася больше не появлялась – не было сил. Дров в пламя бессилия подкидывала еще мама: она заранее уже начала отмечать Новый год в своей привычной манере, то есть пить и звонить дочери по пустякам.

Год дракона девушка встречала одна, сидя в своей комнате в слезах. Гирлянды она так и не повесила: разрезала или выбросила еще за несколько дней до праздника. Из блока старалась не выходить – мало ли, кого встретит? А встречать никого не хотелось, особенно Николя, которого изо дня в день она кляла последними словами, плачась то Ксюше, то Маше. На общем совете девчонки решили: этот ублюдок недостоин даже ее взгляда, да и вообще пусть подольше лежит в больнице и страдает, так ему и нужно, и пусть на него сверху свалится еще бетонная плита с потолка. Жаль только, что они не остались на праздники: Ксюша вместе со своим парнем уехала к родителям в Бердск, а Маша – в Саратов.

Василиса бы тоже уехала – мать даже прислала ей немного денег на билет, но только в одну сторону, так что был риск не приехать обратно. Да и зачем ей туда? Пить с мамой – последнее дело, а больше там делать нечего. Впрочем, что ей терять?..

Девушка быстро собрала вещи и документы, купила последний остававшийся билет до Новосибирска и в тот же вечер села в поезд. Ехать было двое суток: все это время она спала, думала о Нике и лишь иногда ела – покупать еду было дорого, а с собой она взять забыла.

***

Дом на окраине Бердска пустовал, казалось, уже не первый день. Обычно мама, даже когда выпивала, содержала жилье в чистоте – у нее было обсессивно-компульсивное расстройство или что-то вроде того. Теперь же здесь везде лежала пыль, а по полу были разбросаны пустые бутылки; в доме пахло потом и спиртом.

Вариантов, где теперь мама, было два: или у соседей слева, или у соседей справа. Искать ее не хотелось: уставшая и совсем разбитая, Василиса рухнула на вонючий диван и провалилась в сон.

– Ба! Лиска!

Она ненавидела это имя.

– Привет, мамуль. Я вот… На праздники приехала. Сколько времени?

– Да двенадцать уже. Доброе утро! – на удивление, мама была почти трезвой. Оказалось, она уже пару недель встречается с Витьком, соседом слева, – об этом по телефону она не рассказывала. Василиса знала Витька с детства: он был лет на десять старше ее самой и, соответственно, настолько же младше мамы; не пил обычно, но дымил, как паровоз, и иногда баловался травой. Сейчас, рассказала мать, он с этим завязал и ее за собой подтягивает, да и вообще Витька – хороший мужик, работящий и ласковый. Вася охотно верила: она была рада за мать и очень хотела, чтобы все ее представления о возлюбленном оказались правдой.

Глава 9

Ник выписался из больницы через день после Рождества. После этого он пытался связаться с Васей, но не смог. В первый же день он прождал ее целый час у блока прежде чем решился войти и постучаться в дверь комнаты. Никто не ответил; из соседней двери вышла соседка Маша и сурово посмотрела на парня.

– Что нужно?

– Здравствуйте, я ищу Василису. Вы соседка, скажите, пожалуйста, когда она придет?

Маша закатила глаза и презрительно фыркнула:

– Много хочешь, она в Бердске у мамы, когда приедет – не знаю. Жене привет! – и хлопнула дверью. Ник хотел было постучаться и вызвать Машу на разговор, но передумал; вместо этого пошел к себе и открыл приложение с картами.

Как-то до этого, когда подготовка презентаций была в самом разгаре, Василиса показывала ему свой дом на картах: маленький, старый и некрасивый, находящийся недалеко от большого леса и автосервиса со смешной надписью «Шиномонтажка» на заборе. Похоже на «Сороконожку».

Нужное место на картах было найти легко: Николя запомнил название улицы, потому что никак не мог его выговорить, и теперь был полон решимости провести новогодние праздники в поездке.

Долго разбирался с тем, как добраться до Бердска; решил ехать поездом, хотя подобного опыта у него еще не было. Взял билеты на завтра и стал собираться: одежду, книгу, ноутбук, кучу своих таблеток и мазей, выписанных ему после аварии. Без них было не обойтись – спина и ноги болели от долгого стояния и сидения. Еду с собой брать не стал – разве там долго ехать?

Впопыхах Николя не посмотрел ни дату прибытия поезда, ни расположение своего места, так что был неприятно удивлен, оказавшись на двое суток запертым на своей верхней полке в душном купе. Сосед снизу постоянно храпел; ребенок напротив, ехавший в Сибирь с матерью, играл в телефон и постоянно просил есть. Поездная еда была однообразная, но неплохая, да и выбора не было: выходить на перрон даже на долгих остановках Ник побоялся – вдруг поезд уедет? Через два дня поздно вечером он оказался в Новосибирске и поехал ночевать в первый попавшийся отель.

Добираться до Бердска француз решил рано утром: так будет время отыскать Василисин дом и поговорить. Он особенно ни на что не рассчитывал: все это казалось ему каким-то нелогичным сном, который никак не мог закончиться хорошо. На заметенной автобусной станции человек в оранжевом костюмчиках чистил тротуар – зрелище было странное. Во Франции столько снега бывает только в горах.

Спина и ноги невыносимо болели, но ехать пришлось стоя, столько народу набилось в автобус. На удивление он довез Николя прямо до дома, который показывала ему Василиса: вот она, смешная Шиномонтажка-Сороконожка, а вон там – большой лес, о котором Вася тоже рассказывала. А вот он, дом: обшарпанный, бедный, едва ли не заброшенный, – и рядом пара таких же.

Стучать в дверь не пришлось: как только Ник вошел в незапертую калитку, на него с громким лаем бросилась маленькая цепная собачка. Из дома вышел мужчина.

– Ты кто?

Николя испугался.

– Здравствуйте! Я… Меня зовут… Я ищу Василиса, меня зовут Николя, – от неожиданности его голос задрожал, но Ник старался держаться.

– Василису? – мужчина говорил не то угрожающе, не то иронично. – Ну, заходи, тут она.

Ник прошел мимо нервной собачонки, которая, как ни старалась, никак не могла достать до него на цепи, и вошел в дом вслед за незнакомцем.

– Витек, – протянул руку тот. Мужчины обменялись рукопожатиями и сели за стол. – Завтракать будешь?

Француз согласно кивнул, не понимая пока, что происходит, но заранее уже будучи на все согласным – лишь бы Вася и правда была здесь.

Витя достал из холодильника несколько яиц, сосиски и помидоры, зажег плиту и от нее прикурил.

– Василиса здесь?

– Да здесь твоя Василиса, – раздраженно ответил парень, – спят они с матерью. А ты ей кто? И что ты, француз, что ли? Или картавый армянин? – рассмеялся он.

Николя не понял шутки, но из вежливости посмеялся тоже.

– Да, я француз, я ее… юный человек, – на секунду замялся он, чтобы вспомнить нужное слово.

– Да не такой уж ты и юный, – съязвил Витек, обернувшись. – Молодой – может быть, но староват ты для юного. Тебе сколько лет то?

– Двадцать семь, – смутился Ник.

– О, мне тоже. Ну, двадцать восемь, но какая разница, – Витя разложил яйца с сосисками по тарелкам и стукнул в соседнюю дверь:

– Мать, завтрак!

Спустя пару минут из комнаты вышла женщина, один в один похожая на постаревшую спившуюся Василису. «Ее мама», – догадался француз. Женщина недовольно посмотрела на гостя:

– Вить, это кто? – ее голос был хриплым и будто нетрезвым, но запаха алкоголя не было.

– Ухажер, – развел руками Витек. Мать Василисы так же развела руками и уселась за стол.

Дверь комнаты открылась снова; из нее вышла сонная Вася в халате и с пучком на голове и молча уставилась на Ника.

Глава 10

Спустя минуту напряженного молчания Николя с трудом выговорил:

– Сюгхпгхиз…

Глаза девушки округлились и налились слезами.

– Что ты тут делаешь?

– Василиса, кажется, завтракаю с вашими родителями…

Вася с горечью усмехнулась и скрылась в комнате, через какое-то время вновь появившись на пороге уже в более приличном виде.

– Василиса, вы игногхигховали меня.

– Николя, у тебя есть жена! – эти слова она почти выкрикнула ему прямо в лицо. – Что ты здесь делаешь?

Парень задумался на мгновение, как будто эти слова были сказаны не на русском, а на русалочьем.

– Василиса, но у меня нет никакой жена. У меня есть Женнá…

– Ты чего, дебил? – встрял в разговор Витек. – Так есть у тебя жена или нет? Будь нормальным мужиком, отвечай как есть, – грубо брякнул он тарелкой француза. Ник замялся.

– Я не женат! – громко сказал он, глядя уже куда-то в потолок. – И у меня есть только одна девушка, и это ваша дочь! – он обратился к маме Василисы. – Разве это не логично?

– Логично, – мать одобрительно кивнула, дожевывая сосиску. – А почему она тогда говорит, что есть?

Василиса уловила мамин вопросительный тон и ответила она уже ей:

– Потому что он сам сказал об этом в голосовом, которое отправил из больницы!

На минуту все замолчали; до Николя дошло:

– Василиса, я говорил, что ко мне приехала сестра Женнá…

Девушка тупо посмотрела на него и выругалась.

– Серьезно?

– Конечно, Василиса, она прилетела ко мне на следующий день, осталась на Рождество и потом улетела в Стамбул. Это моя сестра, ее зовут Же-е-н-нá, разве это не…

Вася вздохнула и иронично похлопала парня по плечу.

– Нет, друг мой. Не очевидно.

Мама расхохоталась, Витя тоже – хотя он, кажется, не особенно понял, что происходит.

– Молодец, Васька! Лиса! – похвалила мать, – Полгода в Москве, а уже такого турка ухватила, что он аж за тобой приехал вон в нашу глушь!

– Я француз, – хотел было возразить Николя, но осекся; девушка украла с его тарелки сосиску и задумчиво проговорила:

– Да уж, турок Коля. Молодец ты.

***

Новый год решили встречать все вместе в домике Витька: он был побольше и потеплее, и там во дворе уже росла огромная ель – чем не новогодняя? И рубить не нужно.

Николя за эти пару дней перевез к ним все вещи из отеля и превратился в Колю; никто особенно не хотел разбираться, откуда он на самом деле, поэтому попеременно для Вити и Светы он был то турком, то итальянцем. Они вдвоем переехали на это время все в тот же дом к Вите, оставив молодым однокомнатную халупку Василисиной матери; их первая совместная ночь произошла там же – что может быть романтичнее сношения на старом диване, на котором до тебя уже сношались все, кому не лень? То же, что в общежитии, только на спинку опереться можно и в стену никто не стучит, чтобы не шумели.

Домой они ехали вместе. На этот раз с соседями повезло больше – Ник выкупил все купе, так что их не было, и пара спокойно могла целоваться и заниматься любовью почти все два дня пути, что молодые люди и делали, отдаваясь друг другу каждой клеточкой кожи.

То же продолжалось и в общежитии —до конца каникул оставалось еще несколько дней. Целыми днями Василиса и Николя проводили время у него в комнате развлекаясь, учась и увлеченно занимаясь друг другом. Тогда же Ник познакомил Васю с сестрой – они созвонились по видеосвязи и кое-как поговорили втроем по-английски. Это была симпатичная кудрявая девушка, загорелая и доброжелательная; оказалось, она живет в Стамбуле и работает там в отеле с детьми. Сестру и правда звали Женнá (Василиса, наверное, назвала бы ее Дженной, но французы произносили это имя на какой-то свой манер).