Не осуждай меня за это

– Привет! – коснувшись плеча, произнёс Рой, словно мы старые друзья.

– Здравствуй! – ответила я, когда уже обернулась. – Ты не знаешь, где расписание занятий? Хотела взглянуть на него.

– Я уже посмотрел. Анатомия человека, триста седьмой кабинет. Пойдём. Как тебе этот предмет, – с интересом спрашивал Рой, – нравится?

– Не могу сказать, что фанатка, но, думаю, там есть на что посмотреть.

Рой не мог понять, как воспринимать такой ответ. Слишком двусмысленно было сказано.

Болтая о том, что же там будет интересного, мы поднялись по лестнице до третьего этажа и дошли до кабинета. Дверь была открыта, и из аудитории доносился хохот. Подойдя поближе, мы увидели, как один парнишка баловался с манекеном. Действительно, на это было забавно смотреть. Сначала он обнимался с голой фигурой девушки, приговаривая:

– Скажи, ты выйдешь за меня, ведь мы так любим друг друга?! Не молчи, эта тишина убивает меня, почему же ты всегда молчишь? Я знаю, твои родители дадут согласие, ведь мы уже не один год вместе. Слушай, а почему ты голая стоишь перед моими друзьями, ты хочешь произвести впечатление на них или просто изводишь меня? Ты, наверное, хочешь, чтобы я ревновал?

После этого он сделал селфи, и в эту самую минуту в класс вошла преподавательница. От этого стало действительно смешно, я уже не смогла себя сдерживать и засмеялась, как и все остальные. Это была великолепная игра одного актёра, хоть и внезапно прерванная, к всеобщему сожалению.

– Я смотрю, вы начали изучение без меня? Херра1…

– Меня зовут Джефф.

– Что же смешного Вы нашли в этом манекене, Джефф?

– Ничего, конечно, просто решил сделать селфи, вот и всё.

– Ладно, не стоит вдаваться в подробности, зачем Вам фото манекена в телефоне. Присаживайтесь, не будем терять наше время и начнём занятие.

Пара мест была свободна лишь на передних партах, и мы с Роем сели слева от двери.

– Ещё раз здравствуйте, меня зовут Ангелина Рэй, я преподаватель анатомии и гистологии. Давайте пройдёмся по журналу и узнаем, кто отсутствует.

После того, как выяснилось, что все присутствуют – первое занятие, как-никак, – она начала лекцию.

– Как вы знаете, анатомия человека – это, пожалуй, важнейший предмет, на базе знаний которого вы в дальнейшем будете учить и понимать остальные дисциплины, связанные с вашей непосредственной работой, за которую возьмётесь после выпуска из университета. Сдать мой предмет в конце семестра невозможно даже в теории, так как семестр состоит из коллоквиумов (модулей), только после сдачи которых вы сможете получить зачёт. К примеру, вам нужно будет вызубрить все латинские и финские названия образований на черепе и показать их на коллоквиуме. Скажу сразу, в анатомии это тяжелее всего, поэтому лучше не пропускайте мои занятия. И запомните, что вам не сдать зачёт за красивые глазки или коробку конфет. Я принимаю только знания в чистом виде. Открытые, полученные трудом и по́том, в ином случае вам просто нечего тут делать. Наиболее правильная тактика – учить каждую тему перед каждым семинаром. Таким образом, к сдаче коллоквиума вам останется только освежить знания и привести их в порядок. Экзамен по этому предмету сдаётся на втором курсе. Он состоит из теории (билеты), ситуационных задач и практических навыков. Практические навыки лучше всего осваивать с товарищем – один держит атлас, другой ищет анатомические структуры (мышцы, связки, сосуды), потом меняетесь. Изучение черепа и костей можно выполнять в одиночку.

Помните, что от того, как вы будете знать строение человека, зависит ваше понимание его патологии. Без анатомии понять остальные предметы невозможно!

Также я преподаю гистологию.

Гистология – это наука о строении и жизнедеятельности тканей живых организмов. Это всё, что могут вспомнить из изученного те, кто уже стал практикующим врачом. Тем не менее гистологии уделяется важное значение в стенах любого вуза, без знания этого предмета вы не сможете в будущем понять такую важную дисциплину, как патанатомия. На гистологии вам придётся под микроскопом изучать нормальное строение тканей живых организмов, а на патанатомии – их патологию. Эти два предмета связаны друг с другом. Увиденное необходимо будет рисовать в своём альбоме. Как правило, по альбомам никто к зачёту не готовится, поэтому можно попросить свою подругу нарисовать за вас, в целях экономии времени. Как правило, знание микропрепаратов в дальнейшем никому не пригождается, за исключением гистологов и патанатомов. Так что учите их для сдачи экзамена, который довольно сложен и сдаётся также на втором курсе.

Из неприятного для вас хочу добавить, что вы должны знать латынь в совершенстве для правильного трактования и понимания того, что вы изучаете.

Латынь – язык рецептов и медицинских терминов. Несмотря на название, в ходе годового обучения вместе с нею вы будете учить и греческий. Наиболее сложным из этого курса является понимание падежей, склонений и причастий, а также умение правильно написать рецепт. В остальном вам просто придётся зубрить слова, которые обязательно пригодятся в будущем независимо от выбранной специальности. Будучи практикантом, уже после первого курса вы безошибочно расшифруете значение медицинских терминов, просто переводя их с латыни. Например: холецистит – chole (желчь), cystis (пузырь), it (воспаление), – воспаление желчного пузыря. Экзамен довольно непростой, проверяющий знание словарного запаса и орфографии. Предмет сдаётся в конце первого курса.

Преподавательница сообщила ещё много информации, но спустя полчаса она уже не так хорошо усваивалась.

Ангелина Рэй была неутомимой, она говорила и говорила, монолог продолжался полтора часа. Объясняла, как лучше запоминать информацию, сколько нужно спать, чтобы не чувствовать себя разбитым, на какие предметы обратить внимание и многое другое.

Рой, решив подстраховаться, попросил меня рисовать ему плакаты, хотя до них было ещё далеко. Да и навыки в творчестве у меня были не на высоте. Хотя по сравнению с тем, как рисует он, я – настоящий Пикассо. Естественно, я ему ничего не обещала, поскольку сама не знала, насколько это сложно.

После первой пары голова уже была словно раздутый мячик, ещё немного – и она взорвётся. Нужно сходить перекусить и пополнить потраченную энергию. Пройдя в буфет и отстояв очередь, я выбрала булку с картофелем и грибами, банан и горячий капучино. Поскольку все места, куда можно было присесть, оказались заняты, решила пойти на улицу: помню, у ворот вуза стояло несколько лавочек. Выйдя на улицу и оглядевшись, я увидела свободную скамейку. Она находилась под кронами деревьев. Веял лёгкий ветерок и скрывал сидящих от палящего солнца, которое ближе к обеду разгорячилось не на шутку. Булочка оказалась весьма недурна. С другого конца этого небольшого сада, где я сидела, перебазировался тот смешной парень, который выступал передо мной на первой паре.

– Хай, красотка, я присяду? – и, не дожидаясь ответа, сел. Повернувшись в мою сторону, он стал пристально смотреть на мою грудь, причём делал это без нотки стеснения, а вот я начала чувствовать себя неловко.

– Слушай, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя классная грудь? – подмигнув, произнёс он.

Я окончательно перестала понимать, что происходит. С одной стороны, я покраснела от неловкости, с другой – во мне появилось желание продолжить это нестандартное общение.

– Я смотрю, наглости тебе не занимать. Ты вообще откуда такой?

– Вряд ли ты поверишь, но я с Луны. А ты, по-видимому, спустилась с небес, потому что на Земле не увидишь такой красоты.

– Нечасто услышишь комплименты от лунатиков, но спасибо. Слушай, давай немного посерьёзней.

– Хорошо, так уж и быть. Я из Санкт-Петербурга, культурной столицы России, неужели не видно?

– Знаешь, так сразу и не понять. Скорее, в голову приходит обратное.

– Шуточка в зачёт. Ты с юмором такая откуда?

– Я из Тампере. Считается третьим по населённости в Финляндии.

– Как тебя зовут, забыл спросить?

– Нэнси, а тебя?

– Меня зовут Фридрих фон Пятый из шестого поколения династии Евреев, троюродной собаки Ашота. Которая, в свою очередь, приходится ему кузиной. Но для друзей я просто Джефф.

– Ну да, типичное русское имя.

– А кто сказал, что я русский, неужели по моей моське не видно, что я американец? Возьми хотя бы фамилию – Миллер. А вообще, если немного углубиться в подробности, то моя мать из России, а отец из США. Мы с матерью переехали в Питер после того, как она узнала, что он домогался моей младшей сестры.

* * *

Прозвенел звонок, и мы вместе направились в двести четырнадцатый кабинет. Нам предстояло изучать химию. Один из моих нелюбимых предметов. Мне тяжело давались все эти формулы и задачи, я их попросту не понимала.

На удивление, Элизабет Финн, преподавательница химии, меня совершенно поразила. Вместо того чтобы проводить урок, она стала жаловаться на свою жизнь, которая её банально не устраивала. Неработающий муж, дети-лентяи и она, тот самый рыцарь, что несёт тяжёлое бремя жены, матери, а также добытчика. Как ни странно, на этом история не закончилась, и она полезла в самые дебри. Некоторые студенты задавали вопросы, которые помогали раскрыть всю глубину её нелёгкого существования. Кому что, но многие ребята готовы пойти на что угодно, лишь бы не учиться. Неужели они не понимают, что тратят своё драгоценное время, отведённое на учёбу, на нелепые истории, которых полным-полно?

Лично я, вместо того чтобы делать вид, что мне интересно её слушать, обратила внимание на нового сокурсника, с которым мы познакомились на улице. И здесь, в стенах университета, кто бы мог подумать, на паре, да ещё и в присутствии педагога, мы обсуждали интересующие нас темы, не замечая происходящего вокруг. Сложилось довольно милое общение. Я выведала немало информации касательно его прошлой жизни. Оказалось, что у него большой опыт в работе. Он попробовал себя в разных специальностях, много путешествовал, а ещё умеет играть на гитаре. Раз играет, значит, и поёт. В общем, это творческая, непредсказуемая и отшибленная личность. Не знаю, почему меня привлёк этот субъект. Может, своей непосредственностью, может, харизмой, которой веяло на расстоянии, может, чем-то новым и неизведанным. Для меня это было впервой – испытывать подобные эмоции к противоположному полу. И чем больше я общалась с ним, тем больше понимала, что тону. Тону по собственной воле, и мне не нужен спасательный круг, ведь я сама хочу погрузиться с головой в пучину тёмной и неизведанной глубины.

После того как пара закончилась и мы всей толпой вышли из аудитории, ни у кого не было усталости, как от предыдущего занятия. Мне даже не хотелось есть, несмотря на то что толком перекусить так и не удалось, и вся вина за это лежит на моём новом знакомом. Все разбрелись кто куда, и Джефф пригласил меня на чашечку кофе.

Спускаясь по лестнице, он поинтересовался, какой напиток я предпочитаю. Из горячих напитков больше всего я любила горячий шоколад, но только насыщенный. Он больше похож на напиток, а не на разведённую жижу вроде какао-порошка с водой. И я сообщила ему об этом, а Джефф ринулся на улицу: по-видимому, в университетской столовой его не было. Я осталась одна в ожидании горячего шоколада, пока ко мне не подошёл Рой.

– Ещё раз привет! – c улыбкой сказал он. – А кого это ты ждёшь?

– Как бы странно это ни звучало, я в ожидании напитка.

– Ты первый день здесь, и тебе уже на заказ носят напитки? Боюсь представить, что будет в конце семестра.

– И не нужно, – смеясь, ответила я. – Как говорится, время покажет.

– Слушай, а ты не знаешь, какая у нас будет следующая пара?

– Ещё не смотрела, но вроде должна быть психология.

– Психология?! А какое она имеет отношение к нашей профессии?

– Это первый курс, и может быть всё что угодно, поверь мне. Хоть психология, хоть математика.

– Это я знаю, но все же возмущён. По мне, так уже давно пора менять систему образования, она изжила себя, ей пора на покой.

В его словах была доля правды, но что мы можем сделать, простые смертные? Эта система хотя и устарела, но работает, по ней учатся миллионы. Правда, можно было откинуть ненужные предметы и уйти в программу обучения целенаправленно. Это явно более эффективный метод. Но кто будет экспериментировать с феноменальной системой знаний, подумала я.

– Ты прав. Пойдём посмотрим, какой у нас следующий предмет.

Когда мы шли по коридору, прозвенел звонок, и мы встретили однокурсников – все в приподнятом настроении направлялись к выходу.

– Что случилось? – спросила я.

– Пару отменили, и мы свободны, – сказал кто-то.

Отлично. Мы с Роем вышли на улицу, он предложил меня проводить. Я ему показала многоэтажный дом, крыша которого виднелась издалека. Там я живу, и провожать меня необязательно. Это его не убедило. Он аргументировал тем, что якобы таких красивых девушек, как я, похищают даже посреди дня. Я, конечно, не понимала, о чём он, но было приятно, что обо мне беспокоятся, поэтому не стала его переубеждать. Эти десять минут не прошли даром. Рой оказался отличным парнем, скорее другом, чем человеком, с которым можно строить отношения. Мы попрощались у подъезда, и я пошла к себе домой, поблагодарив его за приятную компанию.

* * *

Прошло два дня, а я так и не видела ни Джеффа, ни обещанного горячего шоколада. Даже не знаю, что с ним могло произойти по дороге до магазина. Спрашивала у сокурсников, они тоже его не встречали за последние дни, просто пропал, и всё. Вообще, он странный парень; думаю, пропадать в его стиле, хотя он и показался мне интересным на некоторое время, обольститель хренов. Я на него злилась, будто он мне что-то должен. Хотя мы и были знакомы всего ничего, но он успел привлечь моё внимание даже за этот небольшой промежуток. Естественно, я это обсуждала с Роем. Ничего путного он мне не сказал, и все его выводы, как и мои, были построены лишь на предположениях. Мы с ним сошлись на том, что переживать не стоит: парень взрослый, может, возникли какие-то обстоятельства, которые вынудили его так поступить. Например, ситуация в семье – со слов Джеффа, у них было не всё гладко. В любом случае всё в скором времени образуется.

Тем временем на фоне этого небольшого стресса я решила немного отвлечься и познакомиться с нашей группой поближе. Всего нас было двадцать один человек, из них двенадцать девочек и девять парней. Я решила поближе сдружиться с нашей старостой. Её звали Виолетта, но для друзей – Виола. Поскольку были определённые предпосылки к тому, что она неравнодушна к девушкам или просто хочет нового сексуального опыта, я начала её изучать. Смотреть, как она себя ведёт в отношении парней, в социальных сетях, что ей интересно, на какие группы она подписана, как комментирует посты. Конечно, это дало определённые результаты, но настоящий прокол, который дал ответ на мои вопросы, был в том, что она знала про тематические вечеринки. А это означало лишь одно – она в теме.

Сначала мы общались как подруги, а потом, когда пришла пора разговоров на откровенные темы, я выведала, что она не против сексуального опыта с девушкой. Более того, уже давно искала, но никак не решалась на это. Я в ней не ошиблась и упускать эту возможность не собиралась.

Виолетта была высокой статной девушкой с выразительными чертами лица. Её русые волосы переливались на солнце золотом; глаза цвета морской глади манили, как сирены, каждого, кто посмотрит в них. Её улыбка просто прелесть, невозможно сдерживать себя, когда смотришь на это чудо, которое сочетает в себе красоту и женственность. В моих фантазиях мы чем только ни занимались… Оставалось только воплотить в реальность то, чего я хочу.

У меня имелся подобный опыт, и поэтому добиться желаемого большого труда не составило.

В ночь с пятницы на субботу в клубе «Лис» проводилась тематическая вечеринка для таких, как мы. Там были лишь девочки. Я пригласила её туда, и она не отказалась. Плюс этой вечеринки был в том, что обязательным атрибутом было наличие маски, которую надевали на лицо, чтобы новеньким было более комфортно в нашем обществе и ни у кого не было ни малейшего стеснения. Это как общение в социальных сетях: поставь любое фото и общайся с кем хочешь, пиши что по душе, задавай любые вопросы и не переживай, что узнают, кто ты на самом деле. Я приобрела себе маску снежного барса – меня всегда привлекало это животное, которое с трудом можно обнаружить в снежной пустыни среди гор и деревьев. Оно малозаметно и сливается с окружающей средой, становясь одним целым с местом своего обитания.

Я была в чёрном платье с прозрачными вставками. Низ был двойной юбкой. Первая, которая ближе к телу, – из обычной ткани, мини-юбка; вторая, более длинная, – из чёрного шифона. Верх был корсетным, но с закрытыми плечами и глубоким декольте. И, конечно же, сексуальность образа подчёркивали такого же цвета туфли на высокой шпильке.

Мы заранее договорились, в каких масках придём. Я без труда нашла свою чёрную пантеру, к ней уже начали подкатывать гуляющие кошки и хитрые лисы, которых я быстро отогнала своим появлением.

Сначала мы немного выпили, а после пустились в жаркие грязные танцы, которые длились не один час. Конечно, мы не упустили возможности поучаствовать в забавных конкурсах. В первом нужно было представить, что твой партнёр – автомобиль, и максимально эротично вымыть его, конечно же, не прибегая к вёдрам с водой и губкам, а используя лишь части своего тела. Этот конкурс оценивался по количеству возгласов: за какую пару громче кричат, тот и выиграл. Во втором игрокам давали игрушечного слоника, при нажатии он издавал громкий писк. Требовалось удержать его между ног, затем выбрать позу, которую нельзя сменить, а участники конкурса не имели права её повторять, и поступательно, возвратными движениями, без рук, извлекать из игрушки этот писк. По наибольшему количеству писков, пока слоник не выпадет или не пройдёт минута, выбирался победитель. Во втором конкурсе, набрав наибольшее количество писков, мы выиграли бутылку коньяка, который был приговорён на двоих в ту же ночь.

Когда мы устали, а это было ближе к четырём утра, направились ко мне. И там в полной темноте я исполнила желаемое.

Как только мы вошли, я закрыла дверь и сняла каблуки. Далее, не включая свет, Виола развернула меня, и, сняв маски, мы начали целоваться. Начало было резкое и тревожное, а объятия крепкие и волнующие, мы подбирали темп развития. Я расстегнула замок на её платье, который находился на спине между лопаток; платье спало, оголив нежные плечи. Я прижала её к стене и приблизилась к шее, стала нежно целовать, касаясь её влажными губами. Едва притрагиваясь пальцами к коже, я продвигалась к лифчику. Когда он был снят, провела своей ладонью по ложбинке, которая разделяет две пышные груди. Почувствовав мурашки, поняла, что двигаюсь в правильном направлении. Мои руки находились на бёдрах, тыльной стороной, я ласкала их, а Виола уже была в предвкушении начала самого интересного, но для меня стоны – это игра, и кто дольше продержится в состоянии возбуждения, тот и выиграет. Это была нечестная борьба, ведь всё было в моих руках. Постепенно двигаясь губами вниз, я не забыла про соски, которые от возбуждения были похожи на две пирамиды. Немного прикусив, а после языком проводя близко к пирамиде круговыми движениями, но не задевая, я стала опускаться ниже. Она уже стонала от возбуждения и изнемогала от мыслей, что же будет дальше. Когда мой язык находился в пупке, она воображала, как он погружается в её влагалище; тем самым я дразнила, пользуясь воображением, которое уже не принадлежало ей.

Медленно сняв трусики, провела пальцами по киске Виолетты. Она вздрогнула – это дало понять, что она уже давно готова. Её губы сочились от переизбытка влаги, но я не собиралась так быстро сдаваться. Мне нравилось затрагивать эрогенные зоны и испытывать их на прочность. Пришло время прикоснуться к самому интересному. Проводя языком по клитору, время от времени касаясь его губами, изредка покусывая, стала опускать средний палец во влагалище, то высовывая, то погружая его обратно. Это продолжалось недолго, и я добавила ещё один. Виола стала дышать намного чаще, словно задыхаясь. От этих звуков я сама возбудилась не на шутку. Мой клитор набух и пульсировал, словно требуя его разрядить. Опустив свободную руку, я стала поступательными движениями теребить свой взмокший клитор. Это было нечто. Я стояла на коленях, было не очень удобно. От всего, что происходило, кружилась голова. Но останавливаться из-за мелких неудобств не хотела. Я достала пальцы из влагалища Виолы, мой язык проник в самые потаённые уголки её фантазии, и он был так глубоко, что она не могла себя сдерживать. Резкие толчки воздуха, которые выходили на свободу вздохами, превратились в сочетание криков и стонов. «Ещё немного, и она будет готова», – подумала я. Виолетта остановила меня, сказав, что она хочет, чтобы мы сделали это вместе, и предложила пройти в комнату, где была кровать.

Мы продвигались по коридору с закрытыми глазами, целуя и лаская друг друга. Она сняла с меня платье, и когда мы добрались до кровати, я оставалась лишь в одних трусиках, мокрых насквозь. Она стянула их с меня зубами, показывая, насколько я разгорячила её. И вот мы, когда были совсем обнажены, легли на кровать: сначала немного потёрлись своими мокрыми от переизбытка возбуждения кисками, а после сменили позу, и это была финальная часть, в ней Виола раскрыла весь свой потенциал. Она стала целовать мои бедра, а когда добралась до отметки «максимальное удовольствие», пустила свой язык мне промеж ног. Мы обе стонали, находясь в позе шестьдесят девять, соревнуясь в навыках ублажения. И вот, когда уже не было больше сил сдерживать возникшее напряжение в виде чистого кайфа, Виолетта кончила, а я сразу за ней. Время от времени нас потряхивало, это было похоже на биение током. Было тяжело двигаться, да и незачем. Когда мы немного пришли в себя после секса, алкоголь не хотел нас отпускать, а организм после всего проделанного бастовал и пытался нас унять сном. Мы не стали сопротивляться ему и выполнили условия. Обнявшись, мы уснули.

* * *

Утром яркое солнце просачивалось сквозь прозрачное окно, отчего я жутко потела. Это и заставило меня проснуться. Я открыла глаза и попыталась прийти в себя после вчерашнего. В квартире до сих пор пахло жарким сексом, этот запах животной страсти не успел испариться, прошло слишком мало времени. Виолы не было рядом – по-видимому, проснувшись, она покинула это место. Странно, но здесь не было ничего, напоминающего о ней. Словно это был какой-то сон. Но, насколько я знаю, после снов не пахнет перегаром и нет сухости во рту, какими бы настоящими они ни казались. К счастью, голова не болела. В этот день мне не хотелось ничего делать. В ногах чувствовалась боль и усталость. Вчерашняя ночь давала о себе знать в полном объёме.

Встав с кровати, я направилась на кухню, чтобы поесть, и в коридоре наткнулась на маску пантеры. Подняв её, невольно улыбнулась, вспоминая фрагменты этой прекрасной ночи. Эта маска – как отблеск фонарей в тумане, доказательство путешествия во вчерашнюю бурную ночь. Странно то, что я нашла лишь одну маску, вторая, которая принадлежала мне, куда-то пропала. Скорее всего, Виолетта взяла её на память как воспоминание обо мне и нашем приключении.

Поев, я завалилась в кровать, чтобы посмотреть кино, как вдруг раздался телефонный звонок. Думала, что это Виола, но увидела надпись – мама. Родители нечасто мне звонили, думая, что у меня не так много времени на разговоры. Ведь я поступила в университет, который был одним из лучших в Финляндии. А значит, в теории, так и должно быть. Конечно, я поддерживала эту легенду и всегда вела себя так, словно куда-то тороплюсь, если эти телефонные звонки приходились на рабочую неделю.

– Привет, моя хорошая, как твои дела?

– Привет, мам, всё в порядке, спасибо.

– Как тебе университет, нравится?

– Да, порядок.

– Как учёба?

– Не то чтобы было сложно, но есть места, где приходится попотеть.

– Но ты ведь справляешься?

– Конечно.

– Как коллектив, успела подружиться или, может, уже с кем познакомилась?

– Коллектив хороший. Есть один парень, мы общаемся как друзья. Ладно, мам, я тороплюсь, много задали. Потом как-нибудь всё расскажу. Папе передавай привет.

Мы распрощались. В словах матери чувствовалась какая-то напряжённость. Она явно переживала за меня. У нас с ней были хорошие взаимоотношения, и я многое ей рассказывала, но о моей сексуальной жизни она, конечно, ничего не знала. Даже не могу представить, как я сознаюсь ей в том, что мне нравятся девушки. Мне на самом деле несложно в этом признаться, но родители явно не поймут современные сексуальные нравы. Ещё больше они удивятся, когда узнают, что у меня был неоднократный секс с Тамилой. Это моя подруга. Мы с ней познакомились до того, как я пошла в школу. Семья Логма заехала в дом тридцать один по улице Валите, напротив нашего, с этих пор мы стали соседями. Когда мне исполнилось пять лет, я познакомилась с Тамилой в детском саду. Мы всегда вместе гуляли, придумывали различные забавы, познавали этот мир, а после продолжили дружить и во время учёбы в школе. Мы были не разлей вода, всегда вместе, всегда вдвоём. Тамила периодически оставалась у меня ночевать. То под предлогом совместных домашних заданий, то когда проходили девичники у меня дома, но бывало и просто так. Родители очень хорошо отзывались о Тамиле, она им нравилась, и поэтому мне никогда не приходилось уговаривать их, чтобы она осталась.