Стану твоим парнем

Настроение у обоих ниже нуля, и мы в итоге идем пить чай с мятой. Судя по виду Олеси – ей точно нужно что-то успокоительное.

Про сообщение от Игнатова я вспоминаю почти час спустя.

Целую минуту гипнотизирую экран, на котором всего несколько слов:

“Да, я знаю твою тайну, заучка”.

А потом пишу ответ. Ладно, хочешь поиграть, Игнатов, давай поиграем.

Бросаю взгляд на часы – уже семь, за окном начинает темнеть, но я уверена, что успею, и быстро одеваюсь.

– Ты куда? – спрашивает Олеся, когда я уже накидываю джинсовку. – Вась?

– Да по делам, это недолго, – отмахиваюсь. – Не думай про этих придурков, – подмигиваю ей и выхожу из квартиры.

Знала бы, чем обернется мой порыв, осталась бы дома!

6 Василина

К моменту, когда добираюсь до кафе, где должна встретиться с Игнатовым, первые эмоции уже затихают. Включается рациональная часть, и это хорошо.

Как минимум потому, что иначе я могу не сдержаться и высказать этому придурку еще и за спор. А это значит, подставлю Олесю.

Уверена, Витя тут же побежит докладывать своему дружку.

К сожалению, я прихожу второй, хотя надеялась успеть до появления мажора, решившего испортить мою жизнь.

– Хэй, чего с лицом? – нахально спрашивает Игнатов, как только я сажусь напротив него.

Столик он выбрал, как назло, у дальней стены, там, где создается ощущение приглушенной уединенной атмосферы.

– Что тебе от меня надо? – сразу перехожу к делу. Чувствую, как внутри все кипит – стоит только вспомнить слова Селезневой, как руки так и чешутся!

– Какая ты прагматичная, – ухмыляется этот гад. – Ты так же обсуждаешь техническое задание с клиентами?

Вцепляюсь пальцами в ремешок сумки. Ну, вот за что мне это? Жила же спокойно, никого не трогала. Зачем я вообще зашла в ту несчастную спальню? Зачем поверила придурку Альшанскому, что Таня там?

Не попалась бы в лапы Игнатова в тот вечер и…

– Еще раз спрашиваю – что тебе надо?

Ухмылка на лице парня становится еще более довольной – уверена, он уже рисует у себя в голове все, что потребует за молчание.

– Для начала хочу закончить начатое, – заявляет он.

– Поясни, – требую тут же.

Впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы удержать эмоции, но это становится все сложнее.

Как же я ненавижу таких избалованных бестолковых прожигателей жизни! Как же они меня бесят! Поганцы, которые не умеют ценить то, что у них есть!

– Ты слишком быстро сбежала с вечеринки, детка. А я, знаешь ли, не успел распробовать.

– То есть в прошлый раз было мало? Хочешь еще отхватить?

Вся бравада тут же пропадает с его лица, и это приятно, что ни говори. Игнатов недовольно поджимает губы – похоже, все-таки удар я выучила как надо.

– За это, кстати, тоже с тебя спрошу.

– А что, перестало работать? – мило улыбаюсь. – Так я уверена, Лена твоя все равно будет рядом. Ты же ее любимый котя.

Вижу, как его передергивает, и не могу сдержать довольной усмешки. Значит, не показалось – и правда, Витенька не в восторге от того, как его пассия к нему обращается.

– В общем, так, детка, если не хочешь, чтобы все узнали, кто на самом деле сделал проект Кузнецова, за который он получил стипендию, тебе лучше со мной дружить.

В целом я вообще не удивлена – это настолько ожидаемо, что даже скучно.

– Дружить, – киваю. – И что под этим подразумевается? Ты не стесняйся, излагай – учитывая разницу в нашем ай-кью, уверена, в это понятие мы вкладываем абсолютно разное.

Взгляд Игнатова снова вспыхивает раздражением. Как же его заедают мои слова. Понимаю, что нарываюсь, но я и так уже догадываюсь, что моя подработка накрылась.

– Считаешь себя самой умной? – цедит Вик.

– Что ты, как можно.

Демонстративно смотрю на часы на руке.

– У меня мало времени.

– А ты так торопишься продать очередной курсач?

Я молчу. Стискиваю зубы и напоминаю себе, что в прошлый раз я уже поторопилась с эмоциями.

– В общем, я подумал и решил, что сейчас мы поедим, а после – мотнемся ко мне. Повеселимся, и… – он многозначительно ухмыляется, – познакомимся поближе.

– А если я откажусь?

– Не голодная? – Игнатов равнодушно пожимает плечами. – Не вопрос. Если что, потом доставку закажем. Погнали тогда сразу ко мне.

Смотрю на него и понимаю одну простую вещь – он ведь реально не сомневается, что я соглашусь. Даже не так – Витя уверен, что я уже согласна на все. Только от того, что это он снизошел до меня.

Вспоминаю, как вот точно так же ко мне подкатывали на парочке мероприятий, куда нас с мамой брал отчим. Мда.

– Уверена, ты найдешь себе компанию поинтереснее, – говорю, вставая из-за стола. – А я – пас.

Недоумение на лице Игнатова бесценно. Он успевает схватить меня за руку и не дать уйти.

– Детка, ты же понимаешь, что твой секрет в моих руках. Вряд ли Хвостов одобрит, что победитель конкурса получил награду незаслуженно.

– А ты сможешь это доказать?

Он кивает. Мне, конечно, дико обидно. Делать курсачи и проекты за деньги – хорошо помогает в финансовом плане. Не разбогатеешь, но учитывая, что у меня родственников и не осталось, это хорошее подспорье.

Дядя Толя – не в счет. Как и отчим.

Жаль будет лишиться возможности подзаработать, но даже ради репутации Кузнецова я не готова ублажать избалованного мажора.

Дергаю руку – Витя, не ожидая подобного, отпускает меня, все еще глядя.

– Можешь хоть сейчас бежать к декану и все рассказывать. Мне наплевать.

Это, естественно, не так, но я не собираюсь показывать Игнатову свои настоящие чувства. Обидно жутко, но я разворачиваюсь и ухожу из кафе.

На улице уже стемнело, да еще и дождь начинает накрапывать. Я, как назло, про зонт даже не подумала. Вроде тут не так далеко, но погода мерзкая. Настроение еще хуже.

Я успеваю пройти только пару кварталов – до общежития остается всего ничего, когда слышу позади:

– Эй, красотка, а ну притормози!

7 Василина

Я только что думала, что хуже этот вечер не станет, и вот, пожалуйста.

Ускоряюсь, но это не помогает – буквально через минуту меня догоняет незнакомый парень и резко дергает за плечо. В голове запоздало мелькает мысль, что надо было бежать, а не пытаться выглядеть уверенно.

Как назло, я уже свернула с оживленной улицы, решив срезать через дворы, и вот результат.

Меня резко разворачивает, и я оказываюсь лицом к лицу с тем, кто меня схватил.

– Ты куда рванула? – ухмыляется парень. Высокий и тощий. В потертой косухе. В глаза бросается пирсинг у него в правом ухе, и я тут же одергиваю себя. Не о том думать надо!

Тем более что он оказывается не один. Его два напарника выглядят не менее готично – тоже в темном, но вместо курток – толстовки.

Судя по выражению лиц, вряд ли они догнали меня, чтобы узнать время.

– Как насчет погулять? – спрашивает первый и делает шаг. Я невольно отступаю. Но он продолжает приближаться, и в итоге оказываюсь прижатой к стене.

– Не могу, ребят, – вежливо отвечаю. – У меня встреча. Надо успеть.

В голове ни одной толковой мысли. Когда ходила на уроки самообороны, все казалось простым и понятным. Но сейчас я теряюсь и никак не могу сообразить, как правильно себя вести.

– С подружкой встреча? – вдруг спрашивает второй парень, подходя ближе. Я сильнее вжимаюсь в стену, переводя взгляд на него.

– С парнем, – с вызовом говорю, надеясь, что это поможет.

Парни переглядываются между собой. Третий довольно скалится.

– То есть взрослая уже, – похабно ухмыляется он. – И ртом работать умеешь.

Меня начинает тошнить. Крепче вцепляюсь в ручку сумки.

– Дайте пройти, – прошу. – Мне правда нужно идти, я опаздываю.

Паника набирает обороты. Я помню, как тренер говорил, что самое правильное для девушки – убежать. Что даже один на один с парнем шансы далеко не равные. Особенно если в комплекции ты проигрываешь.

А ведь я тогда с ним спорила, дурочка.

– Сначала посмотрим, – глумливо заявляет второй и шагает ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу. А меня как будто парализует. Все мои смелость и задор испаряются. Оказывается, никакая я не самостоятельная! Становится до жути обидно – глаза печет от слез. А ведь все этот Игнатов!

– Ого, а что это тут у нас? – вдруг заинтересованно протягивает придурок, шагнувший ко мне. Я не успеваю даже слова сказать, как он резко дергает кулон, висящий на моей шее.

Я даже не заметила, как он выскочил поверх кофты.

– Нет! – кричу тут же и тянусь, но парень ловко задирает руку наверх. Цепочка не выдержала – я давно хотела починить замок на ней, но все откладывала. – Отдай!

– Надо же, сколько страсти, – цыкает первый. – Малой, дай-ка гляну, что там за штука у нас.

Я дергаюсь вперед, чтобы отнять кулон. В этот момент здравомыслие отключается – это единственное, что у меня осталось от мамы, и я не задумываюсь о последствиях.

– Отдай, я сказала! – кричу и тянусь за кулоном.

Шагаю к парню, и это становится ошибкой – третий заходит за спину и перехватывает меня так, что я получаюсь окружена.

– А вот теперь мы поговорим, ага? Будешь кричать – останешься без своей цацки.

Я беспомощно оглядываюсь и понимаю, что попала в ловушку. А вокруг никого!

– Ну что, договорились? – самоуверенно скалится первый из троицы.

– Нет! Пустите! – требовательно произношу, хотя у самой внутри все сводит от страха. Особенно когда тот, что стоит позади, нагло хватает меня за плечи и прижимается ко мне своим телом. – Хватит! Не надо!

– Да заткни ты ее, – требует, кажется, второй. Мне на лицо ложится ладонь, и я пытаюсь укусить ее. Не знаю, откуда в моей голове вообще такая идея. Я дергаюсь, и в этот момент слышу громогласное:

– А ну отвалили!

Двое отвлекаются на кого-то. Из-за слез я не вижу, кто это такой. Третий парень остается со мной, и как только удается укусить его, толкает меня так, что я падаю вперед практически в лужу.

Колени пронзает болью, а в ушах нарастает гул.

Закрываю глаза, стараясь выровнять дыхание. Получается плохо – рядом слышатся возня и чей-то скулеж.

– Валим! – вот эти крики я уже различаю особенно четко.

После этого тишина кажется особенно яркой и звенящей. Кое-как поднимаюсь на четвереньки, а когда меня резко дергает кто-то наверх, кричу что есть сил. Не только от неожиданности, но и от страха.

– Не надо!

– Эй, детка, ты чего?

Моргаю несколько раз, прежде чем соглашаюсь с реальностью и принимаю, что передо мной стоит Игнатов.

За что, Вселенная?!

8 Василина

Смотрю на Витю и жду, что этот мажор выдаст, чтобы зацепить пообиднее.

– Ты как? – спрашивает тот и хмуро окидывает меня взглядом. – Черт, в грязи вся.

Игнатов отпускает меня, и я тоже разглядываю себя.

Новые джинсы. Только купила – удалось классно сэкономить. Я так радовалась – оставалась последняя пара, именно моего размера.

Прикрываю глаза, стараясь абстрагироваться от того, что теперь на них дырка, которую и не прикрыть ничем. А еще боль в коленях, в ладонях. Мелькает мысль, что вообще-то надо бы промыть.

Учитывая, что своей подработки я фактически лишилась, такое отчаяние на меня накатывает.

Всхлипываю и тут же зажимаю рот ладонью, чтобы не показывать своего состояния Игнатову.

– Вась, ты чего, так напугалась? – его голос звучит растерянно и даже как-то неуверенно. Я молчу, понимая, что если попытаюсь ответить – тупо разрыдаюсь. – Они успели что-то сделать, да? Или… Черт, ты же бойкая такая…

Разворачиваюсь и, подняв сумку, которая тоже оказалась в луже, топаю в сторону общаги, так и не ответив наглому мажору.

– Вась! – даже странно, что этот спаситель чертов мое имя вдруг вспомнил.

Чувствую, как он хватает меня за плечо, и это становится последней каплей. Я резко разворачиваюсь и толкаю его в грудь.

– Отвали, ясно? Пошел ты!

Если бы я не была подавлена всей ситуацией в целом, конечно, я бы порадовалась, что мне удалось стереть с лица Игнатова самоуверенную ухмылку, с которой он сидел за столом буквально полчаса назад. Но мне сейчас не до этого.

– Василина! Да я помочь хочу!

С моих губ срывается истеричный смешок, а затем меня накрывает. Я больше не могу держаться и быть сильной. Глаза жжет, и слезы скатываются по щекам.

– Они что-то успели сделать? – голос Игнатова звучит напряженно.

– К-кулон забрали, – отвечаю, всхлипывая и мысленно ругая себя, что не починила несчастный замок на цепочке.

– Да черт с ним, с этим кулоном, – легко отмахивается Витя, снова хватая меня за плечи. – Я тебе десять таких куплю, ты чего, ну? Не плачь только.

– Ты идиот? – кричу ему в лицо, снова толкаю, но бесполезно. Стоит как скала. – Это все, что у меня от мамы осталось. Мне твои побрякушки зачем?!

Парень отпускает меня, и я отступаю на шаг. Не понимаю, что там у него во взгляде такое мелькает. Молча достает мобильный и утыкается в него.

Резко выдохнув, разворачиваюсь и иду к общаге.

Колени болят, и каждый шаг отдается неприятными ощущениями. Стираю слезы, но тут же вижу, насколько у меня грязные пальцы. Приходится притормозить и найти хотя бы влажные салфетки. Хочется поскорее дойти до дома, но я тут же представляю, как приду, а там Олеся. Станет спрашивать, а я сейчас … Не готова я кого-то видеть.

Но и в таком виде никуда не пойти. Злое отчаяние заливает меня по самую макушку.

– Так, идем, – внезапно догоняет меня Игнатов, пока я безуспешно пытаюсь оттереть грязь на ладони. Он окидывает меня оценивающим взглядом. – Давай, топай.

– Отстань, – огрызаюсь и делаю шаг в сторону, давая понять, что не хочу рядом находиться. – Чеши, куда там тебе положено, по своим мажорским делам.

Он вскидывает брови и смотрит недовольно.

– Вася, давай не спорь. Хочешь в таком виде заявиться? Так тебя комендантша не пустит.

– Тебе-то откуда знать?

Он морщится, словно я задела какое-то не очень приятное воспоминание.

– Давай, идем, тут есть одно толковое место.

– Да что тебе от меня надо? – уже даже не сдерживаюсь я. – Ты можешь оставить меня в покое? Надеешься, что поможешь, и я в благодарность захочу раздвинуть перед тобой ноги?

– А это сработает? – заинтересованно спрашивает Витя.

– Ты совсем идиот?

Он демонстративно закатывает глаза.

– Идем, заучка, тут рядом – сможешь привести себя в порядок.

– С чего это ты такой добрый?

Игнатов недовольно поджимает губы. Наверное, в его представлении я должна с радостными воплями повиснуть у него на шее не только от того, что он спас, но еще просто потому, что он обратил на меня внимание.

– Если бы не наша встреча, тебя бы здесь не было, – неохотно отвечает он. – Считай, успокаиваю свою совесть.

В чем-то он, конечно, прав. Если бы не мое желание расставить все точки над “и” и пресечь это глупое преследование, вряд ли бы я оказалась тут.

– И что за место?

– Не волнуйся, мы там будем не одни, – ухмыляется Вик. – Если ты, конечно, меня боишься.

Опускаю взгляд на свои джинсы, сумку. В одном он прав – Анна Степановна – комендант общежития – точно не упустит случая прицепиться.

– А еще там делают отличный кофе, – добавляет Игнатов.

– Ладно, – неохотно соглашаюсь. – Но только если это недалеко.

И действительно, оказывается все в минутах десяти. Даже странно, что живя здесь уже второй год, я не видела эту небольшую, но уютную кофейню.

Витя занимает столик в углу. Снова. А я сразу отправляюсь в туалет. Вроде бы не пафосное заведение, а в туалете не просто чисто и приятно, но еще и салфетки влажные, и даже мини-аптечка есть.

С сумкой я справляюсь быстро, а вот с джинсами сложнее, но благодаря тому, что они темно-синие, удается свести к минимуму грязные разводы. Еще и подсушить.

С ладонями я тоже вожусь долго, отмывая и обрабатывая царапины.

Когда возвращаюсь в зал, на столике уже стоят два кофе, а еще тарелка с клубничным чизкейком.

– Это тебе, – кивает мажор. Я смотрю с подозрением на стакан с кофе, затем на десерт. Поднимаю глаза на парня, и тот сам первый отводит взгляд.

– Ты вроде пьешь кофе, – небрежно говорит он, глядя в сторону.

– Допустим. А чизкейк?

– Стандартное. Девчонкам вроде нравится.

– Твоим девчонкам, может, и да.

Он вскидывается, смотрит на меня так, что мне на несколько мгновений даже стыдно становится.

– У меня сестра младшая, когда расстраивается, всегда его ест, – добавляет он тише.

Наверное, впервые я слышу, как он говорит о ком-то без этого своего наносного пафоса. Как будто ему, и правда, сестра важна. Вроде бы мелочь, но…

– Спасибо, – говорю, подвигая к себе кофе. Все еще думаю, что делать с десертом, когда мобильный Игнатова взрывается трелью, и на экране я вижу фото Макаровой.

9 Василина

От Игнатова я тогда сбежала. Схватила стакан с кофе – благо он был, что называется, на вынос, и просто ушла, пока он отвечал своей подружке.

В целом даже и не обидно было. Чему удивляться? Да, на несколько секунд я почти поверила, что и у этого прогнившего мажора есть что-то человеческое. Но момент прошел, и это хорошо.

Не стоит очаровываться – не придется потом снимать розовые очки. Я уже проходила это, и знаю, чем все заканчивается.

Таня в тот вечер снова была неразговорчива, да и Олеся тоже. Поэтому мое возвращение прошло тихо и незаметно.

Джинсы было жалко, но что поделать.

Кофе оказался действительно вкусным. С корицей. Даже тут Игнатову повезло угадать – не мог же он специально выбрать такой для меня. Или тоже воспользовался примером сестры?

А на следующий день наша Таня попадает в больницу с кровотечением. Я узнаю обо всем только вечером – когда Олеся возвращается домой и рассказывает, что соседка в женском отделении. Да еще в довольно дорогой клинике. И отвез ее туда Карельский.

Селезнева так праведно возмущается, что он ради спора придумал целую байку про свою мать. Я слушаю-слушаю, а потом не выдерживаю.

Не то чтобы мне хотелось вмешиваться и как-то обелять Романа, но так вышло, что про его мать я, и правда, кое-что знаю.

Вся эта банда мажоров меня раздражает, и сильно. Но молчать, зная правду, я не могу. Так что мотив поступка Карельского, наверное, я даже могу понять.

Некстати в голове мелькает сравнение с его дружком. Хотелось бы верить, что Игнатов тоже не настолько гнилой, и что помог он мне, потому что осталось в нем что-то человеческое. Да только я прекрасно знаю, как дорого обходится доверие к тем, кто избалован деньгами и властью.

Всю эту неделю мы звоним Татьяне, навещаем ее. Состояние у Селивановой – врагу не пожелаешь. Молчит, смотрит в стену и почти не реагирует на все наши слова.

Я даже всерьез начинаю подозревать, что ей потребуется помощь специалиста. А все из-за кого?

Я уверена – из-за Данилова. Подозреваю, в чем там дело, но Таня упрямо молчит. И мы с Олесей не лезем.

С Игнатовым мы эти дни в университете не пересекаемся. Его фаворитку я вижу, но то ли я в ее глазах больше не такая важная персона, то ли у нее новая цель появилась – Макарова даже взгляд в мою сторону не бросает.

Зато Карельский снова дает о себе знать и присылает Олесе презент для приема, куда сам же и затащил.

– Открывай. Кажется, Золушке прислали наряд, – говорю, глядя, как Олеся растерянно смотрит на коробку, которую только что доставил курьер.

Соседка, наконец, открывает ту и как-то вся сникает.

Сверху лежит пригласительный, а под ним – коктейльное платье. В пакете еще туфли с небольшим клатчем – в общем, полный набор.

– Недурно, – хмыкаю, разглядывая комплект, на который раскошелился мажор. – Вроде бы не дешевка, но и не высший люкс.

– В смысле? – растерянно спрашивает Олеся.

– В смысле, шарит твой Карельский в том, как не переборщить, – фыркаю.

– Не мой он!

– Да-да, не твой, – достаю платье и прикладываю его к подруге. – Симпатично.

– Да ты что! Я не надену это! – тут же возмущается она.

– Правда? То есть не пойдешь на прием? Решила рискнуть?

Мне, и правда, интересно – готова ли Олеся на такие подвиги. Учитывая ее положение, вряд ли. Но вдруг?

– Нет, конечно, просто…. Думала надеть то, что есть.

Хмыкаю и аккуратно складываю платье в коробку.

– Хорошая идея, если ты решила испытать на прочность свою самооценку, – говорю, скорее чтобы Селезнева понимала, на что подпишется в этом случае.

– А при чем тут это?

– Ну, ты просто представь, кто там будет и в каком виде. Во-первых, тебя могут элементарно не пустить в тех же джинсах. Обычно там строгий дресс-код. А во-вторых… Ты так сильно не хочешь уступать Карельскому, что готова весь вечер ловить косые взгляды? И ладно если только взгляды.

– Откуда ты все это знаешь? Ты столько тонкостей учитываешь, словно сама бывала на таких мероприятиях.

Мне бы хотелось сказать, что да, бывала, и это был ужасный опыт. Что я бы никому не пожелала этого. Но я молчу. Я дала себе слово не оборачиваться в прошлое и не думать о том, что когда-то было. В конце концов, это позади, а больше я никому не позволю втравить себя в подобное.

– Не бери в голову. Мое дело предупредить – ты решай сама, как поступить. Только не забудь, что послезавтра мы обещали Таню забрать из клиники.

– Да, конечно. Помню.

Чтобы разговор не свернул на ту самую опасную тему, надеваю наушники и старательно делаю вид, что очень внимательно читаю основы социологии.

Олеся в субботу все же принимает подарок Карельского и облачается в купленное им платье. Надо сказать, ей, и правда, очень идет. Красивая, нежная.

Я понимаю, почему она старается быть непримечательной – будь у меня такое прошлое за плечами, как у нее, скорее всего, делала бы ровно то же самое.

Карельский, когда приходит, судя по тому, как пялится на Олесю, вообще не ожидал подобного эффекта. Парня крепко вырубает. Даже приходится ему помочь прийти в себя.

– Головой за нее отвечаешь, – говорю ему.

– Верну в целости и сохранности, – хрипло произносит мажор. И снова взглядом прилипает к Селезневой.

– Звони, если что, – говорю ей и улыбаюсь, пытаясь хоть так поддержать. Судя по тому, что я вижу, сама Олеся не очень-то рада такому пристальному вниманию со стороны Карельского.

Парочка уходит, а я возвращаюсь к несчастному реферату. Мне его нужно отдать завтра, но я понятия не имею, когда Игнатов собирается сдать меня Хвостову.

В благодарность этого испорченного парня я не верю. Поэтому допускаю, что либо это станет моим последним заказом, либо я и за него уже денег не получу.

Когда выясняется, что мой любимый чай закончился, я решаю сделать перерыв и сходить в магазин.

На обратном пути поднимаюсь на этаж выше, к знакомым девчонкам. Через одну из них – Марусю – я получила парочку заказов, которые я собиралась взять, но теперь даже и не знаю. Рисковать местом в университете не хочется. Наш декан – мужик жутко принципиальный, и даже если условно виноват не исполнитель, а тот, кто покупает готовую работу, он может придумать причину для отчисления.

Так что угрозы Игнатова вполне себе реальны. Вопрос – что с этим делать? Я совершенно точно не готова идти на поводу у его избалованности, и поэтому…

– Да стой же ты!

Вздрагиваю, когда на лестнице рядом появляется как раз этот самый Игнатов. Я удивленно смотрю на него, не понимая, с чего это он весь такой запыхавшийся. Да еще и здесь, в общежитии.

– Ты вообще, что ли, ничего не слышишь? – возмущенно фыркает он.

Его всегда идеальная прическа сегодня слегка подпорчена – челка свисает на лоб, во взгляде искреннее недовольство. Интересно, это потому что его занесло в обитель простых смертных? Вроде бы раньше я не наблюдала за ним подобного. Карельский – понятно, ради чего старается. А этот-то чего?

Сейчас я остро ощущаю разницу между нами. Вот он – весь такой из себя мажористый, богатенький парень. В дорогой брендовой одежде. И я – простая девушка, которая живет на стипендию и подработки, верит в лучшее и собирается быть самостоятельной всю свою жизнь.

– Вот, – протягивает мне Игнатов свою руку. Непонимающе смотрю на нее, и в итоге он, раздраженно цыкнув, буквально насильно хватает меня за руку и что-то вкладывает в ладонь.

Мне требуется почти минута, чтобы понять, что это кулон. Я роняю пакет на лестницу, но плевать. Разглядываю цепочку, затем круглый кулон. Открываю его – внутри фото мамы и мое. По одному на каждой стороне. Складываю и ошарашенно смотрю на Витю.

– Откуда?

Чувствую, как голос садится, а глаза предательски печет. В моем представлении Игнатов сейчас должен разыграть карту спасителя – довольно улыбнуться, поиграть бровями и выдать что-то в своем стиле.

Но он вместо этого едва заметно жмет плечами.

– Какая разница. Твой же?