Мой бывший босс

Мне малодушно хочется удержать его, заставить вернуться в этот краткий миг и снова почувствовать его, разделить на двоих. Как же я скучала по нашему притяжению, нашему единству.

Это неправильно. Нужно вспомнить о гордости. О том, что этот мужчина предал меня. Но мое бедное сердце все равно рвется к нему. Вопреки всему.

– Сходи к врачу, – рубит бывший и быстро покидает кухню, а спустя всего минуту я остаюсь одна в квартире.

Без сил опускаюсь на стул. Смотрю прямо перед собой, но, кажется, что ничего не вижу.

Рядом раздается тихое мурчание – ну, конечно, его котейшество соизволил выйти и посмотреть, что же тут происходит. Да только поздно уже. И все же мне не дает покоя вопрос – зачем тогда помог? Если…

Эмоционально я настолько выжата, что нет сил даже пытаться понять или как-то разложить по полочкам все мысли. Меня хватает на то, чтобы принять душ и отправиться спать.

Следующим утром я понятия не имею, как вести себя с новым боссом после вчерашнего. Будет ли он чуть менее придирчив? Перестанет ли провоцировать?

Однако все мои надежды превращаются в пепел – Ярцев демонстративно холоден со мной. Отчитывает за то, что я задержалась на пару минут – и то лишь потому, что заходила узнать по поводу отчета, который скоро надо сдать.

При этом с той же Катей любезен донельзя.

Я старательно держусь, игнорируя подобное поведение. Постоянно повторяю себе, что мне наплевать, что я не должна реагировать.

С каждым днем это дается все сложнее. Тем более что ремонт в кабинете Ярцева, как назло, затягивается. Так что мы продолжаем толкаться стульями каждый раз, когда кто-то из нас встает из-за стола. И каждый раз я слышу:

– Юлия Владимировна, осторожнее.

– Юлия Владимировна, ваши таблицы никуда не годятся.

– Юлия Владимировна, надо переделать.

К вечеру среды эмоционально я так измотана, что готова бросаться на людей. А вот Катя – напротив. Она с каждый днем буквально все больше расцветает. Никогда не видела ее настолько воодушевленной.

Конечно же, она каждый раз, когда есть возможность – пытается секретничать со мной и делиться своими достижениями в покорении Ярцева.

Я держусь. Стискиваю зубы, киваю. Совета, к счастью, она у меня не просит, как это бывало раньше. Впрочем, о том, что дело движется в нужном направлении, я и так в курсе. Понимаю, что довольно скоро эти двое окажутся в одной постели.

Мы уже не вместе, и это не должно меня задевать. Уж явно не больше, чем то, что я увидела три года назад.

Но моя реакция, моя боль – говорят об обратном. По какому-то нелепому стечению обстоятельств я все еще реагирую на Ярцева.

И я сдаюсь. Прихожу к неутешительному выводу, что впервые мне придется отступить, как бы больно это не ударило по моему самолюбию.

Поэтому на следующий день открываю папку с электронными бланками заявлений и заполняю один из них.

Я не привыкла сбегать. Но эти несколько дней я буквально задыхаюсь от того, что мы с Демидом так близко. Его колкие фразы, холодные взгляды, полные равнодушия, показательная критика – все это убивает мою самооценку. Я действительно начинаю сомневаться в себе. К тому же Демиду удается очаровать и наладить отличные отношение в нашем отделе со всеми. Кроме меня.

И теперь коллеги начинают воспринимать мои возражения и претензии совершенно иначе. Даже Катя, которая обычно меня поддерживает, переходит на сторону Ярцева.

И с меня, пожалуй, хватит этого. Распечатав и подписав документ, отправляюсь в отдел кадров.

Но по пути замечаю Арсения Павловича, который, увидев меня, тут же сворачивает в мою сторону.

– Юлия Владимировна, как продвигается дело с отчетом?

– Каким отчетом?

– Тем самым, о котором вам должен был сказать Ярцев. Или он не предупредил?

– Почему же, сказал. Но вы должны понимать, что времени…

– Вот этого не надо. Будете саботировать работу нового начальства – это не добавит вам баллов, Лазарева.

– Да я не…

– Очень даже да, – жестко возражает Арсений Павлович. – Такого специалиста, как Ярцев, еще поискать надо. Нам всем очень повезло, что генеральный сумел договориться с ним на эту должность. Знаю, вы считаете, что готовы занять его место, и я бы даже согласился, не будь здесь Демида.

К этому еще добавляется и снисходительный взгляд, от которого сводит зубы. Конечно, я понимаю, что опыта у Демида на порядок выше моего. И да, как специалист он гораздо профессиональнее меня. Но… Но как же это неприятно слышать.

– Хорошо – киваю. – Я поняла.

– Вот и ладненько. Отчет жду на следующей неделе.

Настроение и так было плохое, но после этого разговора становится совершенно отвратительным – ведь теперь очевидно, где я проведу свои выходные. Иначе с этим несчастным отчетом я не управлюсь.

– Зоя Михайловна, можно? – заглядываю в кабинет отдела кадров.

– Юля, проходи, конечно. Что у тебя? Документы сменила?

– Нет, вот, принесла, – протягиваю ей лист бумаги.

Работница отдела кадров забирает и, прочитав, удивленно смотрит на меня.

– Это что?

– 19 Демид -

Неслучившийся поцелуй с Юлей вызвал много ненужных эмоций. Слишком много. В итоге я после почти до утра не мог заснуть и все пытался вытравить из себя то, чего не должно было во мне быть в принципе.

Удалась отчасти. Но чтобы окончательно закрепить успех, я принял за правило держать с ней дистанцию. И чем сильнее выдерживал ее, тем ближе сходился с той же Катей. Словно пытался укрепить свои позиции и доказать не только бывшей, но и самому себе – что прошлое для меня больше ничего не значит.

Я помог ей только потому, что так было правильно. Дело не в ней. Вот и все. А то, что почти произошло в ее квартире… Это просто мимолетная слабость, которую я больше не допущу.

Но все становится на порядок сложнее, когда в руки мне попадают доказательства того, что Юля может быть замешана в финансовых махинациях.

Это оборачивается настоящим шоком для меня. Хотя я вроде бы уже знаю, что она способна на предательство, все равно это оказывается для меня неприятным открытием.

Удивительно, но это становится для меня таким ударом, что я даже не в состоянии осознать и поверить до конца.

Идиот, конечно. Надо смотреть фактам в лицо, а я чего-то все жду, что вскроется, будто это ошибка.

– Ты уверен, что это правильные документы? – в третий раз спрашиваю у Гордеева.

Тот прищуривается.

– Все-таки что-то у тебя с ней есть, да?

Парни, что один, что второй, про Юлю не в курсе. Мы познакомились аккурат после нашего расставания. Да и не особенно-то мы обсуждали личную жизнь – в тот момент у меня ее по факту и не было. А Марат… Ну, он умеет получать от жизни удовольствие. Арбатов – тот иного покроя. С ним в этом плане комфортнее – он не лезет, куда не просят.

– Я просто уточнил, – сдержанно отвечаю.

Полвечера пытаюсь как-то уложить в голове эту информацию. Кручу и так, и эдак, и не понимаю. Ну, какая выгода для Юли? Деньги? Но я что-то не заметил их наличие у нее. Тогда что?

Понимание, что придется ее сдать Голованову, оседает в груди неприятным осадком.

А от попыток понять логику и выгоду бывшей меня отвлекает звонок мамы.

– Привет, Демид, – чопорно произнесла она. – Ты совсем нас забыл.

– Здравствуй, мама. Да работы много.

– Так много, что нет времени позвонить родителям?

– Извини. Ты что-то хотела? Разгар рабочего дня.

– Да, Ирочка заходила на днях вместе с родителями. Сказала, видела тебя на премьере в театре, но ты ее проигнорировал…

Мысленно чертыхаюсь. Есть у мамы с отцом дурацкая черта – они уверены, что лучше меня знают, на ком я должен жениться. И эта их Ирочка у меня уже в зубах навязла. Последние года три как. Появилась она на горизонте незадолго до того, как Юля свалила от меня, доказав, что верить нельзя никому. И с тех пор периодически всплывает. Вероятно, я сам дурак, что в какой-то момент, когда едва не лез на стенку после предательства Юли, согласился на ужин с этой самой Ирой. Да еще и домой к себе после привёз. Судя по тому, как потом все закрутилось, девушка была довольно ушлой и циничной, но перед родителями ловко отыгрывала роль бедной овечки. И именно это в итоге сыграло против нее. Повторять опыт и поддаваться минутной слабости я желанием не горел, потому четко и ясно донес до нее, что нам не по пути.

Правда, вот родители мои с этим были не согласны. Особенно мама. И она никогда не упускала возможности сравнить Иру и Юлю, и сказать, что та вертихвостка и в подметки не годится этой ее Ирочке.

– То есть вариант, что я ее не видел, даже не рассматривается?

– Как ты мог ее не заметить? Может, потому что там была та самая паршивка, которая тебя бросила?

– Элементарно, мам. Так бывает – я мог и не увидеть блистательную Иру.

– Я так хотела, чтобы ты открыл глаза на эту шалашовку, а ты…

– Если это и был твой важный вопрос, то… – внаглую перебиваю мать, собираясь свернуть разговор, который все сильнее раздражает.

– Демид! Семейный ужин. В воскресенье. Мы тебя ждем.

А дальше она просто бросает трубку. Я же в очередной раз напоминаю себе, что родителей не выбирают, что эта женщина меня родила и вырастила. Что не стоит реагировать слишком уж ярко.

И только пройдя пару шагов, торможу, прокручивая странную фразу матери о желании открыть глаза на Юлю.

Что значит – хотела открыть глаза? Нет, то, что она не одобрила мой выбор, я увидел и понял сразу. Мне было плевать – ведь Юльку я любил до безумия. И не считал, что мнение родителей должно как-то влиять на мое решение. Подобные разговоры мать стала позволять себе только после того, как узнала, что мы не просто разошлись, а что это Юля решила уйти.

Черт знает, чем я думал, когда рассказал ей, как было дело. Может, ждал понимания и поддержки. А в результате…

Но тогда неясно, что именно она имела в виду?

На этой мысли я торможу и вижу, как аккурат посреди холла моя бывшая стоит с каким-то лощеным сусликом, который не просто пускает на нее слюни, он еще и откровенно лапает ее.

Ну, все, Юля, ты напросилась…

– 20 Юля -

– Заявление, Зоя Михайловна.

– Твое? – недоверчиво уточняет она.

– Так ведь фамилия моя. Подпись тоже. Значит, мое, – киваю.

Ловлю ее ошарашенный взгляд, и это только усиливает и без того неприятное ощущение своей никчемности.

– Юль, так надо у начальника прописать. У вас же новый как раз. Ярцев который.

– Зачем?

Она удивленно смотрит.

– Так положено.

– По закону мне положен отпуск. Я черт знает сколько не брала его, – повышаю голос. – Вы обязаны…

– Ну-ка вот что, – резко меняется в лице Зоя Михайловна. – Иди-ка ты, деточка, к Ярцеву. Без его визы оформлять твой отпуск я не стану. По графику он у тебя через три месяца. Так что давай, иди. Почитай на досуге, что и куда подписывала.

Растерянно смотрю на нее. Остальные в отделе кадров, естественно, только делают вид, что заняты своими делами, а так – старательно греют уши.

– А если мне очень надо? Форс-мажор у меня, – тихо говорю, едва не плача.

Она тяжело вздыхает, сменяя гнев на милость.

– Юль, ну, не могу я, понимаешь? Вот подпишет тебе Ярцев, и все оформлю. Ты не тормози – иди к нему. Нормальный же мужик. Ваши все радуются. Катюша вон вся в восторге. А ей же не угодишь обычно.

– Ясно. Спасибо. Да, пойду.

Выхожу в коридор, чувствуя себя полной дурой. Ведь и правда было что-то такое – Катя вроде подписывала у начальников. Просто они менялись очень быстро, и порой нам в итоге разрешали оформлять отпуска в обход этой обязательной закорючки.

И теперь моя спонтанная идея больше не кажется мне спасением. Демид не подпишет. Да и унижаться перед ним и просить… Стоит только представить, как внутри все восстает.

Сминаю ненужное заявление и иду к лестнице. Мой гениальный план провалился, и теперь нужно решить, как быть дальше.

– Юля!

Оборачиваюсь, меня догоняет Володарский.

– Юляш, я тебя который день поймать не могу.

Слух царапает обращение от горе-поклонника. Хороший вроде парень, но вот не вызывает у меня ничего. Совершенно.

– Так чего ловить-то? Я вроде в том же кабинете сижу, – отвечаю, пока поднимаемся на наш этаж.

– Это да, – соглашается Вася. – Но я чего хотел-то? Тут скоро будет выставка одна. Очень ожидаемая. Так вот я купил пару билетов… А, Юль?

С тоской вспоминаю, как быстро и резво взял меня в оборот Демид когда-то. Совершенно не так. Он шел напролом, и у меня не осталось ни малейшего шанса на то, чтобы устоять перед его обаянием.

Взрослый. Красивый. Уверенный в себе. Галантный и с отличным чувством юмора – он покорил меня практически сразу и стал целым миром.

Вот и зачем я вспоминаю сейчас об этом?

– Юль?

Вздрагиваю, когда посреди холла Вася тормошит меня. Да так, что я фактически оказываюсь в его объятиях.

– Вась, ты чего?

– Юль, ты мне давно нравишься. Ты разве не видишь? – с изрядной долей претензии выдает он, чем окончательно вгоняет меня в ступор. Хотя бы потому, что вот такого напора я от него ни разу не видела.

– Слушай, я…

– Юлия Владимировна! – раздается рядом громкий голос. – С каких пор в ваших должностных инструкциях прописаны обжимания в коридоре вместо составления отчетов на рабочем месте?!

Вздрагиваю, понимая, что позади стоит злой Ярцев.

А дальше случается странное – Вася вдруг отпускает меня и встает так, что вроде как прикрывает собой от Демида.

– Сбавьте тон, – чопорно произносит мой вроде как защитник. – И побольше уважения к Юлии.

– Вась, – пытаюсь остановить его, но тот жестом показывает, чтобы я молчала.

– Уважения к кому?

– К Юлии. Она замечательный специалист и компетентный сотрудник.

– Который крутит романы на рабочем месте? – презрительно кривится Демид. – К тому же, имея уже отношения с другим мужчиной.

Последняя фраза становится неожиданностью не только для Васи, но и для меня.

– Да как ты…

– Юля, это правда? – перебивает меня Василий. – У тебя кто-то есть?

Замечаю, как довольно ухмыляется Ярцев. И такая злость во мне разгорается.

– Да пошли вы оба!

Обхожу их и буквально влетаю в кабинет, хорошенько шандарахнув дверью.

Коллеги обалдело смотрят на меня.

– Юль? – первой реагирует Катя.

Но я лишь мотаю головой и сажусь за свой стол. Не проходит и пары минут, как дверь открывается, и в кабинет заходит наш босс.

– Минуточку внимания, – Демид хлопает в ладоши. – Все вы знаете, какой бардак царит в вашем отделе. Поэтому, дорогие коллеги, нам необходимо провести генеральную уборку. Что это значит? Для начала подчистить все хвосты. Сегодня каждый из вас получит на почту список конкретно его недочетов, которые нужно исправить до конца недели.

– А если не успеешь? – подает голос Костик.

– А те, кто не успеют…. – при этом Ярцев выразительно смотрит на меня, – будут работать сверхурочно.

Стискиваю зубы, понимая его откровенный намек.

– Если вам интересна причина подобной спешки – то на следующей неделе начнется тщательный аудит деятельности всей компании.

После его слов воцаряется гробовая тишина. Судя по выражениям лиц коллег, все в шоке. На моей памяти такая проверка была лишь однажды, и тогда это превратилось в сущий кошмар. Даже неунывающая Катя нахмурилась и сосредоточенно что-то застрочила в телефоне.

Остаток дня все погружены в работу так, что даже остаются после того, как официально рабочий день закончен. Все долги, которые якобы числятся за мной, и которые мне прислал на почту Демид, мягко говоря, и за неделю не переделать. О том, что часть из них вообще не мои, я просто молчу. Понимаю, что он специально провоцирует меня. Поэтому терплю и делаю.

Конечно же, в итоге в субботу утром вместо того, чтобы заняться своими личными делами, я вынуждена ехать в офис. Во всем этом есть только один плюс – сегодня никто не будет толкать мой стул и выдавать язвительные комментарии.

Так что за следующие три часа я успеваю переделать львиную долю всего, что нужно. Пока дверь нашего кабинета вдруг не открывается, и на пороге не оказывается Демид…

Мы встречаемся взглядами, и все мое спокойствие мгновенно испаряется…

– 21 Юля -

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, как только первый шок проходит.

– Пришел поработать. Какие-то проблемы? – холодно усмехается бывший.

– Кроме того, что я бы предпочла тебя не видеть, никаких, – огрызаюсь в ответ и опускаю взгляд на монитор.

– Твои проблемы, – равнодушно роняет Ярцев. Конечно же, он своим креслом задевает мое кресло, а я не выдерживаю.

– А можно как-то поаккуратнее?

– Ровно то же могу адресовать и тебе. Ты ведь не одна здесь, Юля.

– А куда же делось Владимировна?

Демид насмешливо фыркает.

– Ты не одна здесь, Юля Владимировна, – нарочно коверкает мои имя-отчество. После чего усаживается в кресло. А я так и остаюсь кипеть от раздражения.

Как же хорошо начинался день. Стоит ли говорить, что моя работоспособность резко падает?

Одно только присутствие бывшего мешает сосредоточиться на деле. Так еще у него и телефон звонит, а он вместо того, чтобы выйти, решает поговорить прямо здесь.

– Да, мама. На работе.

Родительница у Демида – женщина очень непростая. Это я поняла с первого взгляда, когда он нас только познакомил. В целом Ярцев не производил впечатления маменькиного сынка, так-то я хоть и расстроилась, поняв, что родители его меня не одобрили, но не волновалась по этому поводу слишком сильно. Теперь же я зачем-то вспоминаю, с каким неодобрением эта жесткая, волевая женщина смотрела на меня, когда мы приехали к ним в гости на ее день рождения.

Ее голос слышен мне даже без громкой связи.

– Ты не забыл про семейный ужин?

– Конечно, не забыл.

– Хорошо, потому что Ирочка уже позвонила мне и сказала…

Эта фраза резонирует во мне так, что я тут же подрываюсь, и кресло мое снова ударяется о кресло Демида, а я буквально сбегаю в коридор.

Не могу я слышать про эту самую Иру. Воспоминания против воли всплывают – как пришла к нему, а там… Там она. В его рубашке. Сонная, с откровенными следами на шее, зацелованными губами. И это ее циничное:

– Мы с женихом перед свадьбой решили попробовать свободные отношения…

Я ведь, наивная дурочка, спустя пару недель после разрыва еще подумала, что вдруг все не так? Наш последний разговор вышел очень некрасивым, на повышенных тонах. Демид тогда почти не говорил, а я… Мне было так больно, что я решила ударить в ответ побольнее и сохранить хотя бы свою гордость.

Позже я почти решилась набрать его номер, спросить прямо – действительно ли это было так, но увидела их в ресторане вдвоем. И там уже не было сомнений ни в чем – Ира целовала Ярцева, а тот не был против. Значит, и правда они были вместе.

А вот сейчас, слыша про нее, я вспоминаю и проживаю свои эмоции снова. И это чертовски больно.

Чашка кофе не особенно помогает, но когда я возвращаюсь, разговор уже закончился, и мне не нужно выслушивать про его чудо-невесту.

Но стоит мне только подойти к креслу, как Ярцев резко откатывается назад и едва не попадет мне по ноге.

– Да сколько можно?! – взрываюсь я. – Неужели нельзя как-то соотнести габариты?!

Демид медленно поднимается и делает шаг ко мне, а я – от него.

– А что не так с моими габаритами? – обманчиво тихо спрашивает он.

– Пользоваться не умеешь, – нагло заявляю, делая еще один шаг, надеясь сохранить дистанцию. Но, увы, Демид тоже делает этот шаг, а я оказываюсь прижатой к стене, которую зачем-то дизайнеры установили таким образом, чтобы вроде как зонировать большое пространство нашей комнаты.

– Так вот что тебя привлекает, да, Юля Владимировна? Мастерство владения габаритами? В этом все дело?

– Меня привлекают профессионалы своего дела, а не те, кто не умеют держать себя в руках! – несу какую-то околесицу. Вроде и понимаю это, но в этот момент такое чувство, что мозг вообще отключился у меня. Все, на чем я сосредоточена – близость Демида. Опасная, очень опасная близость!

– Немудрено. Ведь сама-то ты явно на профессионала не тянешь, – ухмыляется Ярцев.

– Что?! Да пошел ты! – вскидываюсь тут же. – Да я разбираюсь в делах получше тебя!

– Видел я, как ты разбираешься. Хотя если считать делом умение крутить мужиками и вовремя раздвинуть ноги перед нужными, то…

Не соображаю, действую на инстинктах – ладонь горит от пощечины, что залепляю ему, а на глазах – слезы.

Как же он может вот так… Ведь знает же, что я бы никогда так не повела себя! Он же стал моим первым и единственным мужчиной. Почему он со мной вот так?!

Всхлипываю, как только Ярцев перехватывает обе мои руки, прижимает к стене. Мы оказываемся настолько близко, что теперь даже дыхание у нас одно на двоих.

У Демида потемневший взгляд, а в глазах – сплошная тьма. Зрачки расширены, словно он под кайфом, хотя я, наверное, выгляжу сейчас ненамного лучше.

– Как же ты меня достала, Юля, – хрипит он. – Постоянно перед носом крутишься. Строишь из себя святошу, а на деле сама та еще штучка.

– Я здесь работаю! – огрызаюсь шепотом, не позволяя ему оставить последнее слово за собой.

– Видел я твою работу! И с кем ты ее делаешь – тоже видел!

Он говорит с такой злостью, кажется, даже с ненавистью. От него фонит раздражением и… желанием. Когда до меня доходит эта мысль, то я мгновенно теряю свой запал, не понимая – показалось мне, или нет.

– Что молчишь? Нечего сказать в оправдание?

А я совершенно не к месту вспоминаю, как вот точно так же он припер меня к стенке, когда впервые серьезно приревновал к моему однокурснику. Тогда Олег помог мне с рефератом, а после мы пошли в кафе выпить кофе, пока ждали передсачу. И хотя я ясно дала понять, что нахожусь в отношениях, Олег все же позволил себе лишнего, и я попросту не успела его остановить.

Вот тогда Демид точно так же злился, притащил меня домой, а там… Там мы помирились. Вполне определенным образом.

– Я и не обязана…

Он не дает мне договорить – набрасывается на меня с жадным поцелуем, сжимая запястья еще крепче. Боже, неужели он хочет?..