Измена. Уйти от мужа

- Он тебя бил? - резко спрашивает Григорий, заметив мою реакцию.

- Нет, - качаю головой. - Конечно, нет. Просто… Не хочу его видеть.

Ярошин пристально смотрит на меня. Становится неуютно - вижу какой-то невысказанный вопрос в его взгляде. И не понимаю, что это.

- Что? - не выдерживаю первой.

- Ты ушла от мужа, понимаю, за дело. Но… А как же ваш ребенок? Его ты оставишь мужу?

Он едва договаривает, а я начинаю задыхаться и медленно оседаю на пол.

Ярошин в последний момент успевает меня подхватить.

- Лия? - внимательно вглядывается в мое лицо, а у меня чувство, что меня ударили. Причем в самое больное, самое незащищенное место. - Голова кружится? Тошнит? Что? Или ты… Ты беременна?

Григорий так быстро закидывает меня вопросами, что я не успеваю. Не понимаю, почему он так нервничает. Впрочем, мне не до его эмоций сейчас.

В груди так сильно болит, что слезы наворачиваются на глаза, и я закусываю губу, чтобы не выдать себя.

- Лия? Я сделал тебе больно? - растерянно спрашивает он.

- Все нормально, - отвечаю, но голос подводит, и Ярошин вынуждает меня поднять глаза. - И нет, у нас с Андреем нет детей.

Растерянность на его лице становится еще больше.

- Мне надо в ванную, можно?

Я жду, что он отпустит меня и отступит в сторону, просто указав, куда надо пойти. Но вместо этого Григорий лично отводит меня, по-прежнему придерживая. Так, словно боится, что я опять упаду.

Мысленно ругаю себя за слабость, которую показала. Ну, вот зачем? Только жалости мне еще не хватало сейчас.

Хотя, конечно, есть соблазн все-таки забыться хотя бы ненадолго. Потому что жаловаться мне, по сути, некому. Вряд ли папа отнесется с пониманием. Нет, только ткнет в очередной раз в то, что я должна стараться лучше.

Как и всегда…

- Сейчас поищу полотенца, - озадаченно говорит Григорий, когда мы заходим в ванную. Тут чисто, да. Но совершенно ничего нет. - Черт, прости. Я совсем не подумал, что когда Витька съехал, здесь ничего не осталось.

Ярошин ловит мой взгляд. Я отстраненно отмечаю, что он смущается и, кажется, даже смотрит на меня виновато. Это довольно странно. Обычно это я себя чувствую во всем виноватой. Когда это началось? Наверное, после третьего выкидыша. А может, раньше?

Папа всегда был мною недоволен - не слишком умная, не слишком красивая, не слишком успешная в учебе.

Я во всем была не слишком. Вроде бы и есть что-то достойное, но… Не слишком.

Муж, в отличие от него, меня не попрекал, и так надоевшее “ не слишком” не употреблял. Я вообще до сегодняшнего дня была уверена, что он - хороший супруг. Да, у нас есть сложности. Но в какой семье без них?

Однако никогда я не видела, чтобы Андрей испытывал передо мной вину или смущение. Нет, он всегда был в себе уверен. А если что-то и случалось, где он не преуспел, он спокойно шел дальше, продолжая добиваться своего.

Пробивной, в чем-то циничный и порой жесткий. Лишь однажды он ударил меня - отвесил пощечину, когда у меня случилась истерика после очередной неудачной попытки.

Я тогда в запале бросила, что, может, дело в нем - что это из-за него во мне не приживается ребенок. Я рыдала тогда, словно дикая. А затем вдруг резко будто оглохла. Потому что муж меня ударил.

Это отрезвило и успокоило. Больше таких истерик у меня не было. С того дня все, что я могла себе позволить - тихие слезы в подушку, когда Андрей не видит. Даже несмотря на то, что он несколько раз потом извинился, объяснив, что всего лишь хотел остановить мою истерику.

- Я просто умоюсь, - говорю, чтобы как-то разрядить обстановку.

- Ага, закажу пока все, что нужно.

Ярошин уходит, а я подхожу к раковине, действительно умываюсь холодной водой. Это немного отрезвляет и возвращает чувствительность. Из зеркала на меня смотрит уставшая несчастная женщина. Бледная, потерянная. Что со мной стало?

А что станет?

Пока я нахожусь в ванной, кажется, что мир остановился, и можно подождать. Можно никуда не бежать и ничего не решать.

Но это иллюзия. Мне придется выйти, и я по-прежнему буду перед выбором - что делать?

В чем-то Григорий прав - с мужем мне придется встретиться. И я боюсь этого. Может, все же попробовать позвонить отцу? Он же мой папа, он должен быть на моей стороне!

Я не знаю, сколько времени здесь провожу, но когда раздается аккуратный стук в дверь, вздрагиваю.

- Лия, я нашел бумажные полотенца.

Даже не знаю, что я чувствую по этому поводу. Молча открываю дверь, забираю упаковку у Ярошина, и цепляюсь за слишком уж настороженный взгляд.

- Я в порядке, - говорю, чтобы пресечь ненужные разговоры. Не знаю, откуда он взял про ребенка. Может, перепутал с кем-то из подруг Кристины. Может, просто предположил. Плевать. Если сейчас мы начнем обсуждать еще и эту тему, я просто сломаюсь. - Дай мне еще минутку.

Он уходит, хотя мне кажется, весьма неохотно. Еще раз умываюсь и, промокнув лицо бумажным полотенцем, наконец, выхожу из ванной.

Григория нахожу на кухне. Он методично осматривает шкафы.

- Доставка должна скоро приехать, - говорит он, не оборачиваясь. - Тут только немного салфеток, полотенца да одноразовая посуда.

Глядя на его широкую прокачанную спину, отстраненно думаю, что Андрей ему немного уступает в комплекции. Зачем я вообще обращаю на это внимание?

Григорий, будто почувствовав мое внимание, оборачивается и пристально смотрит.

- Дай мне, пожалуйста, телефон. Я хочу позвонить отцу.

Мужчина отвечает не сразу.

- Уверена?

- Разве не ты это предлагал?

- Я спрашивал. И, Лия - я на твоей стороне.

Он протягивает мне телефон, на котором уже снята блокировка. На память набираю номер папы и замечаю, что он, оказывается, уже вбит в телефонную книжку у Григория.

Хотя глупо спрашивать - если Ярошин меня знает, логично, что у него могут быть дела с Тимуром Ринатовичем.

- Внимательно! - гаркает тот довольно грубо.

- Пап, это Лия.

13 Лия

Отец молчит выразительно. Я даже вот так, не видя его, могу представить, как он хмурится или кривится.

- Что, опять телефон потеряла? Не слишком ли безответственное отношение, дочь?

- Так вышло. Я звоню, чтобы…

- Уже оклемалась? - перебивает он меня.

- От чего?

- Ну, муж твой сказал, что ты сейчас не в форме. Но слышу - голос не убитый. Что врачи сказали? Есть шансы?

- При чем тут это? - раздраженно спрашиваю, прикрыв глаза. Я же просила Андрея не обсуждать с папой мои анализы и встречи с врачом. Отец постоянно давит, и я так устала от этого. Хотела, чтобы мы сами разобрались со всем.

- Ну, так он сказал, что вы поэтому не можете к нам на обед приехать. А Анфиса, между, прочим уже настроилась. Сама понимаешь - ей сейчас нельзя расстраиваться.

Еще пару минут назад позвонить отцу казалось неплохой идеей.

Можно сказать, у меня была настоящая надежда, что он все же будет на моей стороне. Но с каждым его словом я начинаю все больше сомневаться в этом.

- Понимаю, - отвечаю, стараясь не выдать своих эмоций. - Но мы и правда не сможем приехать к вам.

- То есть все-таки врачи опять какую-то ерунду сказали, да? Ты вновь рыдаешь в три ручья?

- Пап…

- Не папкай мне, Лия. Я жду внука. У меня вон сын на подходе, хочу внука теперь. Ты же обещала мне, помнишь?

На что я, дурочка, только надеялась?

- Он мне изменил, пап. Я не хочу больше с Андреем жить. Мне надо…

- Допрыгалась, - едва ли не рычит он. - А я тебе говорил! Ребенка надо!

Слышу, как на заднем фоне начинает причитать Анфиса. Не могу сказать, что у нас хорошие отношения. Я же вижу, что она с отцом закрутила по одной понятной причине - деньги. Но и упрекнуть в том, что она о нем не заботится, тоже не могу. Да, из своих меркантильных целей, но моя мачеха старается наладить наши с отцом отношения, постоянно выступает миротворцем. Даже она относится к моим проблемам с фертильностью с куда большим пониманием, чем папа.

- Аня, не лезь, - ворчит папа, но, как и всегда, молодая беременная жена сглаживает углы его взрывного характера. - Вот что, дочка, тогда тем более приезжайте. Поговорим. И что бы там себе сейчас не надумала - никакого развода не будет.

- Но он же…

- Я все сказал! Ты думаешь, я просто так влил бабла в бизнес Садыкова? Нет. Это все - наследие моего внука, которого вы мне родите. Ясно? Так что завтра чтоб оба были у нас.

И бросает трубку. А я смотрю на экран телефона и не верю. Может, это мне показалось? Может, это шутка?

Растерянно поднимаю взгляд на Ярошина. Тот молчит, что, в общем-то, хорошо. Если он сейчас как-то выскажется, я, вероятнее всего, расплачусь.

- Раз ты не беременна, то предлагаю открыть вино.

- Вино? - моргаю, не успевая за мыслью мужчину. - Но здесь же нет…

- Нет. Но скоро привезут.

И ни слова о том, что он только что услышал. На то, что разговор с отцом остался приватным, я не надеюсь. Слишком громко кричал отец.

Слишком.

А я вот снова не слишком…

Григорий снова возвращается к своим поискам, давая небольшую передышку и мне. А буквально через несколько минут раздается звонок.

Вздрагиваю, испуганно глядя на дверь.

- Доставка, - коротко бросает Ярошин и идет в коридор.

Я даже не удивляюсь такой оперативности. Очевидно же, что у Григория есть деньги. Квартира в доме, где живет Кристина, стоит немало. Да и машина у него тоже представительского класса. Впрочем, вряд ли бы у Крис был нищий брат.

В принципе и муж тоже когда-то хотел пользоваться настолько быстрыми доставками. Жаль, что давно не было для этого повода. Это еще поначалу он баловал меня сюрпризами или мог сделать себе внезапный выходной, чтобы порадовать жену.

Теперь же… Теперь это, видимо, привилегия той самой Стеллы.

Во рту снова собирается горечь. Отхожу к окну, разглядывая осеннюю темноту улицы. Даже когда слышу шорохи за спиной, не поворачиваясь. Как-то незаметно я снова возвращаюсь к мыслям о муже, о его измене. И кажется, я опять на краю обрыва. Любое слово может толкнуть меня в бездну слез и самокопаний.

Надо быть сильной. Отец всегда требовал быть сильной. Но я не понимаю, как это? Как жить дальше, когда у тебя вырвали сердце, а затем растоптали?

- Держи, - Григорий подходит с бокалом красного вина.

Молча забираю, выпиваю практически залпом.

- Тебе бы поесть, - предлагает он и кивает на стол.

Когда только успел накрыть и разложить нарезку по тарелкам? Хотя, может, это уже так и доставили?

Отстраненно смотрю на это великолепие. Качаю головой.

- Я хочу побыть одна. Ладно?

- Лия, это не…

- Гриш, - позволяю себе перейти формальную черту. И мужчина словно замирает после этого. Удивленно, но в то же время будто он только того и ждал. - Пожалуйста. Мне это нужно.

- Здесь три комнаты. Я постелю тебе в одной.

- Я могу сама и…

- Лия, позволь тебе помочь.

Что-то в его взгляде пробирает. Откликается в моей душе, но боль глушит любые эмоции кроме нее.

Не понимаю, зачем это Ярошину, но сейчас нет ни сил, ни желания разбираться.

- Хорошо. И спасибо тебе.

Спустя полчаса я уже одна в спальне. Стою возле окна, и сна ни в одном глазу. Григорий пожелал мне хорошей ночи и ушел. А я понимаю, что вряд ли смогу уснуть.

Собственно, так и происходит. До самого рассвета я лежу, думаю, вспоминаю.

Первое знакомство, первое свидание.

Первый поцелуй и то, как Андрей меня покорял своим вниманием и заботой. Отец, который обычно так трепетно относился к моим знакомствам, в этот раз проявлял удивительное терпение и позволял мне бегать на свидания к Садыкову чуть ли не через день.

Я влюбилась. Растворилась в этом мужчине, сделав целью своей жизни наше счастье. Нашу семью.

Я была такой дурой…

Ближе к восьми раздается осторожный стук в дверь.

- Лия, могу я войти?

Поднимаюсь с трудом. Сейчас мне ничего не хочется. Но я понимаю, что будет невежливо проигнорировать единственного, кто помог мне в трудную минуту.

- Да, конечно.

Ярошин выглядит странновато - хмурый, даже мрачный. Сам на себя не похож. И это состояние мгновенно передается и мне.

- Что?

- Нам надо уезжать. И срочно.

14 Лия

Григорий проходит в комнату, останавливается рядом с кроватью, но не садится. Мне совершенно не нравится, как изменился его тон по сравнению со вчерашним.

- Что-то случилось?

- Для начала я должен спросить - изменилось ли что-то в твоем желании встретиться с мужем?

- О чем ты?

- Возможно, ты передумала? - отстраненно спрашивает Ярошин. - Вечно бегать не выйдет. Вы женаты, и если ты хочешь развод, для этого вам все же придется как-то обсудить этот вопрос.

Из-за бессонной ночи у меня побаливает голова. В висках неприятно ноет, и я растираю их пальцами, пытаясь как-то выстроить мысли в правильном порядке.

- Ты прав, конечно. Но не сейчас. Боюсь, что в данный момент я не смогу его спокойно воспринимать, а Андрей, он…

- Что? - цепко хватается за мои слова Гриша.

- Он слишком эмоционален.

- Он тебя обидел?

- Скорее слегка напугал, - уклончиво отвечаю. - Он запер меня в квартире без возможности уйти.

- Но ты же сбежала?

- Мне повезло, - устало отвечаю. - Так что не уверена, точно ли он сейчас готов к конструктивному разговору. Путь сначала успокоится.

Ярошин скептически хмыкает.

- Не думаю, что это случится. Но раз так, то надо уезжать. Мне сообщили, что твой муж узнал, где ты, и скоро будет здесь.

- А куда же нам теперь? - испуганно спрашиваю, начиная вставать с постели. - Домой? В отель? Или...

- Тише, - Гриша мягко удерживает меня за плечи, едва я встаю на ноги. - Поедем за город. Главное, успеть, да? Ты голодная?

- Нет, - тут же мотаю головой.

- Возьмем с собой еду, - говорит он, бросая взгляд на часы. - Позавтракать здесь не успеем.

Меня охватывает страх, а следом за ним приходит и паника. И только спокойствие и уверенность Ярошина помогают мне держаться. Как ему это вообще удается? Не понимаю.

Он всего лишь парой фраз делает так, что руки у меня перестают дрожать. И уже спустя всего десять минут мы спускаемся в лифте.

Чувствую пристальный взгляд моего помощника или спасителя, но сама боюсь посмотреть в ответ.

Есть что-то в глазах Григория такое, что меня смущает. Словно он знает про меня больше, чем показывает. Точно мы с ним были знакомы, но я это забыла.

- Осторожнее, - говорит он, придерживая меня у порога. За ночь подморозило, и я едва не растягиваюсь, поскользнувшись. - Держись.

- Спасибо. Ты снова меня спас.

- Да хоть всю жизнь, - улыбается Ярошин. Я замираю, шокированно глядя на него. И в этот момент улыбка с его лица пропадает, а сам Григорий становится крайне серьезным.

- Если захочешь, - добавляет мужчина, а затем ведет ошалевшую меня к машине.

У меня голова идет кругом, и я помалкиваю, не зная, как продолжать разговор после таких фраз. Ярошин при этом действует спокойно и уверенно. Он в принципе дарит мне такое ощущение. И возможно, не будь его рядом, вчера бы я окончательно раскисла. А так… Так я просто не спала и очень много думала.

- А куда мы поедем? - все же спрашиваю немного погодя. - В какое-то конкретное место?

- Да, есть одно, - кивает Гриша.

- Слушай, я очень благодарна тебе за помощь. Правда. Но… - мнусь, не зная, как сформулировать мысль покорректнее. - Но ты столько времени тратишь на меня. Может, у тебя есть свои какие-то дела?

- Пока мое дело - это ты, - выдает он. И я теряюсь от такого ответа.

- Но…

- Лия, я взрослый мальчик, и способен сам оценить, на кого мне тратить свое время, окей?

С этим, конечно, глупо спорить, но мне все равно хочется докопаться и прояснить этот момент. Ведь иначе получается, что я у него в долгу. Пока я подбираю слова, чтобы аккуратно прояснить этот вопрос, Григорий резко прибавляет скорость. Кошусь на него, пытаясь понять, что случилось. Лицо Ярошина сосредоточено, и даже так, в профиль, я вижу, что он крайне напряжен.

- Гриш, а что…

- Не сейчас, - резко перебивает он меня.

Я оглядываюсь по сторонам. Но ничего не понимаю. Наша скорость все увеличивается, становится жутко не по себе. Словно мы участвуем в какой-то гонке.

- Держись покрепче, - между тем бросает Ярошин.

- Что происходит? - испуганно спрашиваю, вцепляясь в ручку двери.

- Не паникуй, - он поворачивается ко мне и быстро подмигивает. - Прорвемся.

Мы только-только выехали из города, и на трассе не так уж много машин. То, что нас преследуют, я теперь тоже вижу. И это страшно.

Я вообще не люблю скорость - моя мама разбилась на машине, и пусть я очень плохо помню ее, интуитивно не переношу, когда машина едет слишком быстро. Андрей, в отличие от меня, скорость как раз любит. И когда он позволял себе слишком разгоняться, я каждый раз просила его этого не делать. Он же всегда шутил, что нельзя всю жизнь прятаться за глупыми страхами.

А сейчас получается, что он использует против меня оружие, которое я же сама и вложила в его руки, признавшись, что боюсь скорости.

Ярошин не смотрит на меня - лишь умело лавирует между машинами. На спидометре такая цифра, что я даже смотреть боюсь. Однако его манера вождения довольно плавная и по крайней мере не вызывает у меня приступов тошноты.

- Это Андрей, да? - спрашиваю, хотя ответ и так очевиден.

- Не бойся, - успокаивающе произносит Гриша, даже успевает повернуться ко мне и улыбнуться. - Я вытащу нас.

Он отворачивается, а я прикрываю глаза, чтобы не видеть этой скорости. Чтобы довериться мужчине, протянувшему мне руку помощи.

Именно поэтому я не сразу понимаю, что не так - нашу машину резко дергает влево. Ярошин матерится, а когда я испуганно смотрю перед собой - мир переворачивается.

Чувствую резкую обжигающую боль в районе груди, а следом различаю глухой удар. Точнее, осознаю, что услышала именно его. Перед глазами плывет. Скрежет бьет по ушам.

Моргаю, пытаясь дышать. Но это очень больно. И боль эта расползается по телу с каждым вдохом. Медленно поворачиваю голову вправо, но в глазах уже темнеет, и я едва хватаю в последнюю секунду чей-то размытый силуэт.

“Помогите”, - хочется закричать. Но, кажется, я не успеваю даже прошептать.

Одновременно с тем, как открывается дверь с моей стороны, я окончательно теряю сознание.