Атмосферная любовь

Раздались тихие аплодисменты – не громкие, а скорее похожие на шорох листвы.

Элис Мор улыбнулась, глядя на них.

– Я поздравляю вас не просто с браком. Вы прошли не калибровку. Вы продемонстрировали слияние. С этого момента вы – малая, но автономная энергетическая ячейка. Мир получил новый стабильный генератор.

II. Проект «Электролит-БИО»

Их новым домом стал «Ток-7» – жилой модуль в Архипелаге Генераторов, плавучем городе-лаборатории в Тихом океане. Их цилиндр из армированного стекла медленно вращался, компенсируя океанские течения. Из панорамного окна открывался вид на другие кольца-генераторы, погружённые в воду, и на дирижабли, застывшие в небе для зарядки.

Ариэль погрузилась в работу над своим детищем – «Электролитом-БИО». Старый раствор на основе морской воды и ферритных наночастиц был эффективен, но агрессивен. Он вызывал эрозию бетона и, что хуже, электролиз выделял токсичный хлор, угрожая восстановленной экосистеме архипелага.

Её решение пришло из бездны. В образцах, поднятых с «Чёрных курильщиков» Глубинной станции «Абисс», она обнаружила штамм Thermococcus voltans. Эти археи обладали уникальным метаболизмом: они окисляли сульфиды и, используя цитохромовые мостики в своих мембранах, переносили электроны напрямую на внеклеточные электроды, вырабатывая постоянный микроток с КПД до 45%.

Ариэль создала трёхсторонний симбиоз в замкнутом биореакторе:

Synechococcus elongatus: обеспечивал фотосинтез, насыщая среду кислородом и поддерживая щелочной pH (8.2-8.5).

Thermococcus voltans: генерировал основной ток, используя органические отходы от двух других видов как субстрат.

Chlorella aurantiaca: поглощала избыток CO2 и продукты азотного обмена, стабилизируя среду и выделяя легкие ионы-проминералы.

Культура в её лабораторных колбах переливалась от изумрудного к тёплому янтарному, в зависимости от освещённости и цикла тока. Она была живой, дышащей.

– Слушай, – говорила Ариэль, прикладывая ладонь к стеклу биореактора. Лев, стоя сзади, обнял её за талию, положив подбородок ей на голову. – Не жужжание. Это… пульсация. 0.5 Гц. Ритм их метаболизма.

– Это твой пульс, который они уловили, – прошептал он в её волосы. – Ты их зарядила своим намерением.

Вскоре предстояли полевые испытания на «Атмо-12». Но однажды вечером, когда она сняла лабораторный халат, Лев замер. Его взгляд скользнул по её силуэту, остановившись на едва заметном, но уже неуловимом изменении линии живота.

– Ариэль…

Она положила его руку на низ живота, чуть ниже пупка, где кожа была чуть теплее.

– Да. Началось.

– Данные?

– Биохимия: ХГЧ, прогестерон – 52 нмоль/л. Нейродатчик зафиксировал первую синхронизацию моих мозговых волн с эмбриональным кластером. ЧСС эмбриона – 172 удара в минуту. Стабильно.

Он, не говоря ни слова, опустился перед ней на колени. Прижал ухо и ладонь к её животу, закрыв глаза. Он слушал не ушами, а всем своим существом, настраиваясь на слабое, но уже отчётливое биополе – крошечный вихрь, замкнутый в её живом проводнике.

– Как назовём? – спросил он, не поднимая головы.

– Светлана.

– Почему?

– Потому что ты вернул свет в мою жизнь, – её пальцы коснулись его седеющих висков. – А она будет его отражать и умножать.

III. Ночь перед рассветом

28 декабря 2079 года. 39-я неделя.

Их модуль был выведен на позицию над океанским вихрем Мэрис-9. Внизу бушевала чёрная вода, испещрённая фосфоресцирующими дорожками планктона. Над головой – невиданно ясный Млечный Путь, не затмеваемый больше спутниковой паутиной. Только звёзды и тихо парящие, как небесные медузы, дирижабли-зарядники.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь гулом океана за стеклом и мощным, спокойным гулом генератора в самой конструкции модуля.

Ариэль лежала на широкой кушетке у окна. Её живот был огромным, тяжёлым шаром жизни. Под тонкой кожей проступала голубая карта вен, напоминающая схему печатной платы.

Лев сидел рядом, его рука лежала поверх её руки на животе.