Дитя Меконга

– Впрочем, да, – тихо заканчивает Синг, потирая затылок, будто это ему только что прилетело от старшего. Дверца автобуса закрывается, и все наконец-то занимают свои места. – Хорошо, что мы не опоздали.

Тон прячет усмешку в кулаке, отворачиваясь от друга.

Автобус приходит в движение, направляясь к выезду с территории университета, а вице-президент встаёт, привлекая внимание. Высокий и тонкокостный, он, однако, не выглядит худощавым, в отличие от Нока.

– Как мы уже говорили, поездка будет короткой, а график плотным. Завтра ближе к полудню мы уже выдвигаемся обратно. Так что… – он выдерживает паузу, – делаем всё быстро. Приезжаем, заселяемся и сразу идём тренироваться. Кому надо переодеться, переодевается, но быстро. Перекус мы вам взяли, так что как проголодаетесь, можете подойти забрать свою коробку. А в остальном…

Тон оглядывает себя, свои тёмно-серые шорты, сине-голубую футболку и командную кофту и решает, что ему переодеваться точно не нужно. И так сойдёт.

– Пи Най, а культурная программа будет?!

Голос с задних рядов заставляет Ная тяжело вздохнуть и поднять глаза к потолку, видимо, прося у него терпения.

– Да, – наконец отзывается он, и Синг рядом даже приподнимается в любопытстве. Да и самому Тону становится интересно. В школе он никуда не ездил, предпочитая помогать родителям с рестораном. – Вечером устроим барбекю. Пи Нок…

Най спотыкается. Тон замечает, как он стреляет взглядом в сторону президента, а затем поправляет себя:

– Кхун Нок пообещал, что с этим не будет проблем. Он предоставит всё, что нужно.

– И алкоголь?

В этот раз даже Тон оборачивается, выискивая любителя выпить взглядом, а вот президент клуба и вовсе приподнимается, чтобы его найти.

– Никакого алкоголя, – припечатывает он хмуро. – Не хватало ещё, чтобы вы опозорились перед нашим спонсором.

– Кстати, – отзывается уже другой голос, тогда как кто-то сзади принимается шушукаться. – Вы так и не сказали, почему Кхун Нок поддерживает наш клуб.

– Да. Вы сказали, что он состоял в клубе и выпустился до того, как вы поступили, и что каждый год он помогает, но так и не сказали почему, – подхватывает ещё один голос.

– Вот сами у него и спросите, – припечатывает Най с усмешкой. – Раз такие любопытные.

Недовольный гул, будто ветер, проносится по всему салону автобуса, а Най с довольным видом возвращается на своё место, и становится видно лишь его тёмную макушку.

– Как думаешь. – Синг подталкивает локтем в бок, привлекая внимание Тона. – Почему этот Кхун Нок такой щедрый?

– Не имею ни малейшего понятия. Если интересно, спроси. Сегодня, похоже, представится такая возможность.

Нащупывая под футболкой висящее на шнурке кольцо, Тон решает, что спрашивать ни о чём не будет. Ему без разницы, в чём причина чужого спонсорства.

* * *

Здесь, в этой части побережья, нет никого, кроме их плавательного клуба. Волны залива, светлый, почти белый песок и маленькие домики создают ощущение, что они здесь совсем одни.

Звук свистка испуганной птицей взлетает в чистое небо, и Тон напружинивается в ожидании своей очереди. Ещё чуть-чуть, и предстоит стартовать уже ему.

Пальцы босых ног зарываются в тёплый песок побережья, тело немного гудит после выполненных упражнений, а пот пропитал футболку. Впереди линия из покрышек, по которым предстоит проскакать, как какому-то кенгуру. На сухом песке ноги наверняка снова будут елозить, хотя и меньше, чем при беге. По крайней мере, Тон на это надеется.

Свисток в руках Ная снова издаёт звук, и Тон срывается с места, ныряя ногами в первую покрышку.

Вторая. Третья. Четвертая. Пятая… Хлёсткие понукания: «Быстрее, быстрее!», что сливаются в общий фон и едва откладываются в голове. Последний прыжок – и финиш, после которого снова приходится тащиться в хвост. Это всего лишь первый круг.

– Посоревнуемся? – подмигивает Синг, вставая в соседнюю очередь. – Я спецом поменялся. Давай, а?

– Отстань, и без тебя жарко, – ворчит Тон, оборачиваясь к заливу.

Лёгкие волны накатывают на берег, облизывая светлый песок и уходя обратно. Лучи ещё не достигшего зенита солнца бликуют на поверхности воды. Тону хочется туда, а не жариться на берегу, прыгая по этим покрышкам. Или хотя бы, как вариант, в один из небольших домиков, куда их заселили.

Тон поворачивает голову в другую сторону, откуда на него смотрят глазами-окнами небольшие домики с соломенными крышами.

Звук свистка одёргивает, и Тон срывается с места на мгновение позже, чем стартует Синг.

* * *

– Так вот что имел в виду Пи Най, когда говорил, что можно будет спросить у самого Кхун Нока, – замечает Синг, когда они выбираются из воды, и рядом поддакивают:

– Да-а-а. А сразу сказать, что он тут тоже будет, тяжело было? Может, этот Кхун какой спортивный скаут, а мы тут прикалывались, впечатление наверняка плохое произвели…

– Пи говорил, что у его семьи гостиничный бизнес, – напоминает Тон, всматриваясь в худощавую фигуру в окружении старших. В этот раз тот сменил рубашку на бледно-жёлтую футболку, а вот брюки, наоборот, выбрал белые.

«Он вообще, что ли, не признаёт тёмные цвета?»

– Так это его территория, получается? Тогда понятно, почему Пи говорил, что проблем не будет и Кхун всё предоставит.

Тон не отзывается, отворачиваясь и выискивая взглядом свои кроссовки среди кучи чужой обуви. Уже поднявшееся высоко солнце припекает, высушивая одежду в мгновение ока. Сейчас Тону хочется в душ и немного полежать. Сил после тренировки и короткой игры в воде почти не осталось.

– Итак, – звучит голос Кома, и Тон замирает, оборачиваясь в его сторону. – Идите в душ и можете отдохнуть. Если вдруг что-то понадобится, вы знаете, где нас найти. Кхун Нок?

– Если захотите перекусить, не дожидаясь вечера, – перехватывает инициативу Нок, и голос его, мелодичный, бархатный, задевает что-то внутри Тона. Да и всех остальных. Они будто цепенеют, отдавая своё внимание одному человеку. – Есть небольшое кафе вон в той стороне. Я предупредил Нонга, так что просто скажите, что вы из плавательного клуба. Многого там не предложат, но сэндвич или лапшу запросто. Также есть фрукты.

У кого-то из команды тут же урчит в животе, и этот звук вызывает шквал смешков и смущенное бормотание виновника внепланового веселья.

– Собираемся после захода солнца здесь же, – командует Най, тогда как Ком, несмотря на то что именно он президент клуба, предпочитает отмалчиваться, что-то задумчиво записывая в закреплённый на пластиковом планшете лист и, кажется, даже не слыша происходящего вокруг. – Всем всё ясно?

Нестройный хор короткого согласия прокатывается по команде. Най вздыхает, а Ком уточняет, наконец-то подавая голос:

– Что нужно сказать Кхуну Ноку?

– Спасибо.

В этот раз выходит почти синхронно, и даже вай делают все до единого.

* * *

Местом для барбекю выбирается площадка недалеко от домиков. Вокруг столов мягко сияют гирлянды и небольшие фонари. Своим светом они будто разделяют окружающий мир на две части. По одну сторону барьера властвует свет, а по другую – тьма. И с тёмной стороны доносится тихий, но такой заманчивый шум волн, что, как и днём, облизывают кромку берега.

Здесь же, по эту сторону границы, источником шума служат голоса и смех. Пахнет жареным мясом и колбасками, что нет-нет да и подкидывают на решётку гриля. А ещё пахнет пивом. Кто-то, похоже, всё-таки протащил сюда несколько бутылок. Или, может, владелец территории сам дал добро и расщедрился.

Бросив короткий взгляд в сторону что-то обсуждающего со старшими Нока, Тон отворачивается, возвращаясь к куску мяса на своей тарелке. Почти тут же рядом, словно из воздуха, материализуется Синг, а около тарелки оказывается наполовину заполненный пенящейся янтарной жидкостью пластиковый стаканчик.

– Пей и хватит киснуть.

Синг падает на соседний стул и тут же подносит аналогичный стаканчик к губам.

– Серьёзно, народ веселится, а ты тут…

– И что я тут? Я тоже веселюсь. Просто перерыв сделал.

Тон усмехается, прежде чем отправить кусочек мяса в рот. Продолжает разговор он лишь после того, как прожёвывает, и первым делом просит:

– Убери. Ты же знаешь, я не люблю вкус пива.

– Пиво не из-за вкуса пьют.

– Меняю этот стаканчик на твой кусок мяса. Идёт?

Тон насмешливо щурится, наблюдая за тем, как меняется выражение лица друга.

– Мясо – это святое. Не буду меняться.

– Значит, просто забери и унеси, откуда взял. – Пожав плечами, Тон показательно отпивает из другого стакана, того, в котором с самого начала была простая вода.

– Кхун Нок, можно задать вам вопрос?

Тон не отвлекается от мяса, но весь обращается в слух.

– Да? Что за вопрос?

– Простите, но мне интересно, – продолжает тот же голос и поправляется, внезапно приплетая всю команду: – Нам всем интересно. Почему вы поддерживаете наш клуб? Нет, мы очень благодарны вам за поддержку и за этот тренировочный лагерь…

– Ну всё, набрался храбрости, – тихо смеётся Синг. – И самое главное, что никто из Пи его не останавливает…

– Пи Най ещё в автобусе предложил самим спросить, так чего теперь останавливать? – напоминает Тон так же тихо, а сам смотрит на разворачивающееся представление. Где-то внутри и он желает услышать ответ на этот вопрос. Почему закончивший университет несколько лет назад Нок поддерживает их. Почему не свой факультет, на котором столько лет учился, а именно клуб?

– Но всё же почему? – продолжает оратор. – Вы уже давно выпустились, но всё ещё контактируете с клубом. Хотя обычно выпускники помогают своим факультетам, а не…

– Клубам?

Вокруг становится тихо, все будто прислушиваются в ожидании следующих слов Нока, что, возможно, станут ответом. И Тон в их числе. Он тоже замирает, и только шум отдалённых волн да внезапно налетевший ветерок, что играет сейчас с волосами, нарушают возникшую тишину.

– На самом деле каждый помогает кому и как хочет, – в конце концов отзывается Нок. Руки его ложатся на поверхность стола, будто показывая, насколько он открыт для разговора.

– Пи, – начинает Най и не останавливается даже тогда, когда Ком его одёргивает. – Вы не обязаны рассказывать, если не хотите.

– В прошлом году никто не решился спросить, так что у меня была передышка.

От кривой, совершенно не весёлой усмешки Нока внутри у Тона что-то царапает. Да так, что ему хочется согласиться с Наем. Если Нок не хочет, то он не должен себя заставлять.

– Когда-то давно, когда я был ещё ребёнком, у меня был лучший друг. У всех бывают друзья, и всем свойственно мечтать. Вот и нам тоже было свойственно. – Взгляд Нока меняется.

Тону кажется, что тот больше не видит никого из здесь присутствующих, окунаясь с головой в воспоминания.

– Мы хотели поступить в один университет. Я, как и всегда, остался бы его Нонгом, потому что он был старше меня на несколько лет. Он обещал, что мы будем плавать вместе. И что если в университете не окажется клуба плавания, то он его непременно создаст, ведь я тогда так любил плавать… – Голос Нока срывается на хрип, и он замолкает на несколько мгновений, а потом вдруг встряхивается и заканчивает уже более спокойно: – Но мечтам не суждено было исполниться. В жизни такое бывает.

Внутри Тона после этих слов что-то болезненно ноет от плохого предчувствия. Пальцы тянутся к кольцу, проворачивая его на пальце, словно ища в этом привычном жесте успокоение.

– А что случилось с вашим другом? Он уехал? Поступил в другой университет?

– Хватит, – внезапно требует Ком, вмешиваясь в разговор. – Закончили расспросы.

– Да почему же? – Нок снова усмехается: криво, болезненно. – Ты ведь когда-то тоже спрашивал об этом, Нонг Ком.

Ком поджимает губы и отворачивается, будто стыдясь или жалея о том, что такое было.

– Он умер. Как я уже сказал, в жизни такое бывает.

В ушах Тона начинает шуметь, будто облизывающие песок пляжа волны пришли в его голову, а пальцы сжимаются в кулаки.

«В жизни такое бывает», – словно эхо проступают сквозь шум сказанные Ноком слова, и Тон прикрывает глаза соглашаясь:

«Бывает».

В его жизни подобных потерь не случалось, в семье даже животных никогда не заводили, чтобы он мог знать это чувство, однако он всё равно отчего-то знает…

– А клуб я поддерживаю из-за глупой надежды, что когда-нибудь друг вернётся, чтобы исполнить обещание. Неважно, будет ли это мой факультет или клуб, я всё равно жду. Глупо, правда?

– Это так романтично… – выдыхает кто-то, и Тон морщится, едва успевая прикусить язык и не сказать ничего грубого. – Как в новеллах.

– Нашёл где романтику выискивать, придурок, – Синг высказывает мысли Тона и тоже морщится.

– Кончай чушь пороть! – требует Най, и на этот раз ему вторит Ком:

– Зря мы закрыли глаза на то, что у вас в стаканчиках.

– А ваш друг – это девушка? – будто не слыша старших, спрашивает уже другой голос.

– Парень. – Нок усмехается, и Тон нутром чует, что того отпускает. Видимо, прозвучавшее предположение его веселит. – Но это не мешало ему быть моим лучшим другом. Поверьте.

Смешки звучат со всех сторон. Атмосфера вокруг меняется, а сгустившееся было напряжение рассеивается, оставляя после себя немного горчащее послевкусие. Под удивленное «Эй!» Тон осушает подсунутый ранее Сингом стаканчик парой крупных глотков и принимается за успевшее остыть мясо. Об услышанном только что хочется забыть.

* * *

Он наблюдает за тем, как щуплый тонкокостный подросток нарезает круги в бассейне: от одной стенки до другой, меняя темп, стиль, но не останавливаясь. Становится даже интересно, на сколько того хватит. И не придётся ли его к обеду силком из воды вытаскивать.

– Пи!

Мальчишка подплывает ближе и хватается пальцами за бортик. Расстояние между ними сокращается до каких-то пары шагов, однако ни он не спешит подниматься с шезлонга, на краю которого всё это время сидел, ни мальчишка – выбираться из воды.

– Хватит скучать, иди ко мне! Поплаваем вместе.

– Моя мама будет ругаться. – Он подаётся вперёд, упираясь локтями в незащищённые шортами коленки. – Ты же знаешь.

– Да ну! Я скажу, что это я тебя заставил! Давай, Пи, ко мне, я хочу посоревноваться.

Мальчишка хлопает ладонью по воде.

– Я старше, поэтому такое не прокатит. Тем более ты не можешь приказать что-то, идущее вразрез с правилами, установленными твоими родителями. И они будут не в восторге от того, что я их нарушу, когда узнают.

– Они не узнают, – упрямится мальчишка, убирая мокрые волосы назад и снова цепляясь за бортик.

– Узнают. Слуги скажут. Так что прекращай упрашивать. Сделай ещё парочку кругов, если хочешь, и выбирайся. Скоро обед, да и солнце уже слишком высоко.

– Говоришь как старик!

Мальчишка погружается под воду с головой, а выныривает уже около лесенки.

– Я старше тебя на пять лет, – напоминает он, подхватывая полотенце и поднимаясь.

– Ненавижу эти правила. Почему они запрещают тебе всё? – обиженно дуется мальчишка, когда на его плечи ложится большое махровое полотенце.

– Потому что ты Кхун Чай[4], а я сын экономки. Мне по статусу не положены многие вещи. Иди прими душ и переоденься.

– Пи. – Мальчишка делает пару шагов к дому и, вдруг остановившись, разворачивается на пятках, вытягивая вперёд руку с отставленным и чуть согнутым мизинцем. – Пообещай мне кое-что.

Он вопросительно приподнимает бровь, замирая в ожидании, и мальчишка послушно продолжает, так и держа руку на весу:

– Пообещай, что в университете мы будем вместе заниматься в клубе плавания. Ты всё так же будешь моим Пи, а я стану твоим Нонгом ещё и там. Хорошо?

Он какое-то время смотрит на выжидающе согнутый тонкий мизинец, прежде чем потянуться и ухватить его своим.

– Обещаю…

«Обещаю…»

Тон просыпается с этим словом на губах и с капельками влаги в уголках глаз. Быстро стерев их подушечками пальцев, он садится, оглядываясь. Сероватый сумрак окутывает комнату, говоря о том, что ещё совсем рано и солнце даже толком не взошло.

– Кому и что обещаешь?

Синг выходит из ванной комнаты, прикрывая зевок ладонью.

– Что?..

– Ты во сне сказал, что кому-то что-то обещаешь. Что снилось?

Синг приземляется на соседнюю кровать, забирается под одеяло и снова зевает, на этот раз в открытую. Будто кровать – это территория, на которой действуют его собственные правила.

«Правила…»

Мысли Тона снова возвращаются к увиденному во сне.

– Да. Приснилось. Видимо, рассказ Кхун Нока оказался очень впечатляющим. Вот и приснилось.

Тон, откинув одеяло, спускает ноги на дощатый пол. В горле сухо, и единственное, чего сейчас хочется, – это воды. Ну и проспать оставшиеся часы без сновидений.

– Или ты переродившийся друг Кхун Нока, которого он так ждёт.

– Да иди ты!

Тон кидает в него подушкой и поднимается, требуя:

– Брось подушку обратно на кровать, пока я пью, будь другом.

– Понял, тебе эта идея не нравится. Так бы и сказал, – посмеивается Синг, отправляя подушку в полёт к соседней кровати, и Тон мгновение размышляет, а не кинуть ли в друга ещё и бутылкой с водой, которую он только что взял со стола у окна.

Однако жажда оказывается сильнее, и Тон, открутив крышку, делает первый жадный глоток.

Глава 3

В столовой нет кондиционера, зато есть крыша, защищающая столы и прилавки с едой от дождя и дарящая спасительную тень. От жары и духоты сезона дождей она, впрочем, не спасает.

– Тётушка, рис со свининой и яйцом, пожалуйста, – дружелюбно улыбаясь, просит Тон, когда подходит его очередь.

Полноватая немолодая женщина с собранными в пучок волосами улыбается в ответ и просит подождать. Вот только не успевает сделать и шага, как у прилавка появляется ещё одна фигура. Синг по-свойски закидывает руку на плечо Тона и, широко улыбнувшись, просит:

– Тётушка, сделайте два. Мне тоже. Ты ведь не против, а, Тон?

– Отдадите ему заказ, тетушка? – тут же сориентировавшись, просит Тон и, получив утвердительный кивок, скидывает руку друга с плеча. – Спасибо, тётушка.

– А? В смысле?

Синг хлопает глазами, растерянно замирая, и Тон окидывает его взглядом. Белая рубашка навыпуск, несколько верхних пуговиц расстёгнуты, чёрный галстук болтается как какая-то верёвка, а на висках поблёскивают бисеринки пота, будто до столовой он бежал. Впрочем, верхние пуговицы Тон и сам расстёгивает, да и галстук вне занятий ослабляет, чтобы не давил.

– Заберёшь и мой заказ, раз появился. И попить взять не забудь. И не трогай моё яйцо.

– Эй!

Окрик несётся уже в спину, потому что, едва договорив, Тон разворачивается на каблуках чёрных туфель и уходит выискивать свободное место. С чем проблем не возникает. Столовая на их факультете немаленькая, и обедать сюда приходят далеко не все студенты.

Он выбирает столик у самого края навеса, но при этом в тени, предпочитая быть ближе к природе, чем к людям. Он и пришёл-то сюда, чтобы поесть в тишине и одиночестве, а потом нарисовался Синг.

Тон едва успевает устроиться за выбранным столиком, бросив рюкзак на свободное место рядом, как Синг уже объявляется, неся в руках тёмно-зелёный пластиковый поднос с едой.

– Прошу, Кхун Чай, ваш рис, – паясничает Синг, ставя перед Тоном наполненную тарелку и стакан с водой. Себе же к обеду он прихватил лимонную газировку.

– Прекращай, – поморщившись, просит Тон, подцепляя ложкой рис с кусочком свинины в соусе.

– Даже не начинал. Ты сегодня платишь за ужин.

Тон вопросительно выгибает бровь, и в него тут же тычут ложкой:

– Ты заставил меня заплатить за твой обед. Считаю, будет справедливо, если ты заплатишь за мой ужин сегодня.

– Дай-ка подумать… На прошлой неделе продукты покупал я и готовил дома тоже я, а ты только ел. И сегодня я тебя сюда не звал, ты сам пришёл, – напоминает Тон, на мгновение отвлекшись от обеда. – Считаю справедливым, если ты купишь мне ещё парочку обедов. Или хотя бы один. Можно даже сегодняшний ужин.

Синг сдувается, принимаясь молча ковыряться в рисе и потрошить яйцо вилкой.

– Так ты чего пришёл? На вашем факультете вроде бы тоже есть столовая, а если нет, то главная ближе, чем мой факультет.

– Тебе, придурку, компанию пришёл составить. Ты же вечно один бродишь, словно друзей нет, и обедаешь тоже всегда один. Так что цени.

– Ага. – Тон усмехается, деля яйцо на части, прежде чем съесть. – Ценю. Но приятели у меня на факультете есть, ты не переживай. Просто обедать я предпочитаю в одиночестве.

– Приятели – не друзья. Не сравнивай. Я знаю, что ты со всеми ровно общаешься, но ни с кем не сближаешься.

– Мне тебя хватает. Ешь давай.

– Такого красивого? – Синг, подперев подбородок ладонью, играет бровями, вызывая у Тона смешок.

– Такого болтливого. – Он замахивается на друга ложкой, будто собираясь дать по лбу, и тот дёргается в сторону, подальше от потенциальной опасности. – А вот тебе стоит переживать. Друзья обижаться не будут? Живёшь со мной, в клуб со мной, ужинаешь или завтракаешь тоже со мной, а теперь ещё и в обед сюда…

Тон собирается сказать «Прибежал», но его отвлекает щелчок, с которым телефоны обычно делают фотографии, а следом звучат тихие, возбуждённые шепотки.

Синг тут же оборачивается, улыбаясь и маша рукой. Шепотки превращаются в тихий писк, и Тону даже гадать не приходится, что там происходит. Он представляет себе картинку ещё прежде, чем смотрит в сторону источника звука.

Две девчонки в форменной одежде стоят у одного из столиков неподалёку и стреляют в них счастливыми взглядами. В руках одной из них как раз и находится мобильник. Похоже, тот самый, на который и было сделано фото.

– Унесут куда-нибудь на свои странички, если уже этого не сделали. Или в твиттер.

Тон, проследив за взглядом друга, снова смотрит на усевшихся за столик неподалёку девчонок. Те продолжают перешёптываться, поглядывая на них и смущённо краснея.

– Представляешь, вдруг у нас есть свой фан-клуб? Как у всех этих популярных парней.

– Мечтай больше.

– Вредный ты. Так вот, – Синг снова возвращается к прерванному разговору, – у моих друзей и свои дела есть, а пообщаться мы можем и между занятиями. Не переживай, мистер отстранённо дружелюбный. А вот ты…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Кхун, Пи, Нонг – обращения в Таиланде. Пи – к близкому человеку, который старше вас (старший брат/сестра), необязательно родственники. Нонг – к близкому младшему. Кхун – что-то вроде «господин»/«госпожа». Обращение может использоваться вместе с именем или заменять его.

2

Меконг – река, протекающая на границе Таиланда с Лаосом.

3

Вай – тайский жест приветствия. Используется, впрочем, и как выражение благодарности, и как выказывание почтения. Есть несколько видов вая, в зависимости от того, к кому он обращен. В обыденности это сложенные на уровне груди ладони, пальцы направлены вверх, параллельно телу, большие пальцы касаются груди, голова наклоняется так, чтобы кончиком носа коснуться средних пальцев сложенных вместе ладоней.

4

Кхун Чай – молодой господин.