Красота - страшная сила

— Сколько истребителей поднимем? — спросила я.

— Три сразу в комплекте. Ещё три после переборки, можете докупить сразу ещё на остатки баллов.

Сашка посмотрел на список.

— Значит, считаем шесть плюс сколько потянем, расходов всё равно будет много. Медкапсулы и всё что плохо лежит здесь забираем и докупаем ещё оборудования для медблока в первую очередь, - сказал Сашка.

— Космодесантников забираем всех, кто живой и готов идти с нами, — добавила я. — Никого не оставляем сторожить обломки, разумеется. По боевым возможностям - надо спланировать тщательнее. Это дело серьёзное и просто сходу не решить.

У двери, опираясь на костыль, стоял Варр. Он слушал молча, потом сказал:

— Моё отделение готово к бою, готовы защитить всё что осталось.

— Ты же со шкафами в один тоннель не ходишь, — не удержалась я.

— Не хожу, — согласился Варр. — Я теперь хожу со своими. Ваш Молот — свой. Когда вернёте его, скажите: за вторым отделением должок.

Ро спросил:

— А стены Костяного причала?

Я посмотрела на список погибших. Вест, который обещал взводу нормальный ужин. Штаб, медики, техники — все, кто не летал на Кхар-Нём и потому остался дома.

— Мёртвых здесь уже не поднимешь, — сказала я. — Стены можно потом оплакать, разобрать или взорвать. А с живыми мы решим сами, что делать.

Глава 6. Не быть беспомощными

Корабль забрали в сухой док на девять дней. Мастер сразу сказал, что быстрее не выйдет: щиты на рельсах, дроновый шлюз, торпедная труба, новый реакторный блок, накопитель и переделка Уровня 10 в зал требовали нормальной работы. За одну ночь такой заказ станция не вытягивала. Я хотел сидеть у дока, читать новости и каждые полчаса спрашивать, не пора ли лететь к Сашке. Аня выдержала это ровно до того момента, как я в третий раз открыл карту маршрутов.

- Мы не будем девять дней смотреть на закрытые ворота дока, - сказала она. - Если хочешь быть полезным, сначала перестань ждать ошейник за каждым углом.

- Я не жду ошейника за каждым углом, - сказал я. - Я просто помню, как нас покупали, судили, загоняли в ангаре и едва не сняли с корабля. После такого трудно ходить по станции расслабленно.

- Поэтому я и хочу вытащить тебя туда, где работают мастера салона, - сказала Аня. - Мне тоже надо хоть на пару часов выйти из режима погони и вспомнить, что тело можно приводить в порядок для себя, без брони и тревоги.

- Ты правда хочешь посадить меня в салонное кресло и заставить обсуждать волосы?

- Да, - сказала Аня. - И хочу, чтобы ты рядом вёл себя как нормальная подруга, без вида техника, которого случайно занесло в женский отдел.

- Я не уверен, что из меня получится нормальная подруга.

- Никто не требует от тебя чуда с первого захода. Просто посмотришь, сколько труда уходит на вещи, которые мужчины обычно видят уже готовыми: волосы, кожа, одежда, походка, запах и спокойное лицо.

Салонный квартал Малой Гавани оказался похож на дорогой земной торговый центр. Только вместо обычных зеркал стояли экраны, которые сразу показывали лицо при разном свете и с разных ракурсов, примеряли прически, убирали синяки и предлагали варианты макияжа. Вдоль стен тянулись витрины с духами, кофейные стойки и медицинские автоматы под мягким белым светом. Всё было спокойно, дорого и устроено так, чтобы клиент не думал о плохом.

Я остановился перед первым экраном. На меня смотрела Лира: светлая кожа, большие глаза, аккуратные губы, волосы после дороги всё ещё лежали плохо, но даже так она выглядела слишком красивой для человека, который внутри хотел ругаться и искать запасной выход.

- Долго перед экраном не стой, - сказала Аня. - Ты сейчас опять начнёшь спорить с отражением, а я хочу, чтобы ты хотя бы один раз посмотрел на себя без привычной драки внутри.

- Я могу честно сказать, что мне всё это не нужно, и мы пойдём смотреть доки?

- Скажешь. Только вчера ты купил бронескаф, бластер, ручной щит и маскполе, а держишься так, что сам не веришь в своё снаряжение. Если хочешь, чтобы тебя воспринимали как Лиру, надо учиться выглядеть уверенно и в броне, и в платье.

В салоне нас встретила женщина с серебристыми волосами. Она не задавала лишних вопросов, просто провела сканером по моему лицу, вывела на экран кожу, волосы, следы недосыпа и сказала:

- Сначала восстановление после стресса, потом волосы, потом ногти. Украшения после диагностики.

- Я пока не готов к тому, чтобы меня украшали, - сказал я. - Я ещё не привык к тому, что мне вообще предлагают такое всерьез.

- Пока вы просто очень усталая девушка после тяжёлой недели, - ответила она. - Украшаться будем позже, если захотите.

Аня рассмеялась так довольно, что я понял: день будет длинным.

Меня посадили в кресло. Оно само подстроило спинку, мягко закрепило плечи и подало к лицу теплую маску. Я дёрнулся.

- Спокойно, - сказала Аня из соседнего кресла. - Это не фиксаторы. Захочешь встать - встанешь.

- Ты уверена? После всего, что с нами делали в креслах и капсулах, я уже не люблю, когда меня что-то держит за плечи.

- Уверена, - сказала Аня. - Я уже проверила крепление, пока ты торговался за кабельных жуков и пытался разобраться, чем одна антенна отличается от другой. Это обычное кресло, Марк, здесь тебя никто не запирает.

Мастер салона работала спокойно. Она заранее говорила, что делает: это чистка, это восстановление, это не больно, это щекотно, руку не сжимать, глаза закрыть, волосы не дёргать. Кожу чистили мягким ультразвуком, синяки под глазами снимали световыми пластинами, волосы укладывали маленькие дроны, ногти укрепляли тонким прозрачным покрытием. На Земле это заняло бы полдня. Здесь всё шло быстрее, но от этого было только интереснее.

Боли не было. Хуже было сидеть спокойно, когда чужие руки и маленькие аппараты приводили Лиру в порядок перед выходом: убирали следы усталости, выбирали блеск для губ, спорили о форме ногтей, поднимали волосы у лица и говорили, что так "мягче". Я хотел сказать, что мягче мне ни к чему, но посмотрел на Аню и промолчал. Она впервые за много дней сняла с лица постоянную готовность к бою. Сидела в соседнем кресле с маской на лице, листала варианты причёсок и смотрела на меня уже не как напарница в бегах, а как женщина, которая правда пришла в салон не одна.

- Тебе с открытой шеей лучше, - сказала она. - Лицо сразу становится легче, и ты не выглядишь спрятавшимся за волосами.

- Мне от таких слов пока хочется проверить, кто видит шею и откуда по ней можно попасть.

- А мне хочется, чтобы ты хотя бы раз ответил как человек, который сидит в салоне с подругой, - сказала Аня. - Сейчас не надо искать сектор обстрела. Сейчас можно просто сказать, что мне идёт.

Я посмотрел на экран, где Лире примеряли три прически, и честно попытался.

- Тогда тебе вот эта подходит. Где волосы назад и не лезут в глаза.

- Почему именно эта? - спросила Аня. - Попробуй объяснить нормально, без слов про прицел и обзор.

- Потому что лицо видно спокойнее, волосы не закрывают глаза, и тебе с ней как-то легче. Я не умею говорить про такое красиво, но выглядит правда хорошо.

Аня закрыла глаза и рассмеялась.

- Теперь это похоже на разговор, - сказала она. - Видишь, ты можешь говорить о внешности без карты укрытий и поправки на стрельбу.

- Я сейчас сгорю со стыда, но ты вроде улыбаешься, поэтому будем считать, что польза от меня есть.

- Польза есть, - сказала Аня мягче. - Мне правда важно хоть немного почувствовать себя обычной женщиной, которая пришла в салон не одна.

Когда мастер предложила выбрать цвет покрытия для ногтей, я завис окончательно. В прежней жизни я знал три состояния ногтей: есть, сломан и грязь под ними. Теперь передо мной открыли целую таблицу оттенков, и Аня, кажется, получала от моего лица отдельное удовольствие.

- Бери прозрачный, - сказала она. - Для начала тебе хватит просто аккуратных рук, без попытки сразу что-то доказывать цветом.

- Я бы взял чёрный, потому что он хотя бы выглядит честно и не притворяется нежностью.

- На тебе чёрный сейчас будет смотреться как попытка доказать всем вокруг, что ты опасна, - сказала Аня. - Прозрачный проще: руки ухоженные, но ты никому ничего не объясняешь.

- Ты говоришь так, что это звучит как отдельная наука.

- Я женщина. Мне это знание всю жизнь выдавали по частям.

Я хотел огрызнуться, но понял: ей важно и самой выдохнуть. Ей хотелось пару часов говорить о волосах, ногтях и платьях. Суды, ошейники, корабли и пропавшие друзья могли подождать хотя бы до вечера. Поэтому я кивнул мастеру и согласился на прозрачный. Аня заметила, как тяжело мне это далось, и улыбнулась уже без насмешки.

- И это называется быть настоящей женщиной? - спросил я, когда над моей головой зависли три маленьких аппарата.

Аня повернула голову. Половина лица у неё была закрыта золотистой маской.

- Нет. Это просто быт, который мужчины обычно видят только в готовом виде. Они думают, женщина сама проснулась красивой, сама собой хорошо пахнет, сама собой идёт легко и сама собой улыбается так, чтобы все ахали.

- То есть настоящая женщина - это блистать для других?

- Настоящая женщина - это человек. Просто от женщины чаще ждут, что она ещё и будет красивой и ухоженной. Эти правила можно нарушать. Только сначала их надо знать, чтобы самому решать: где играть, где улыбаться, где показывать зубы.

Я посмотрел на своё отражение. Лира выглядела спокойнее меня.

- Мне не нравится, когда меня учат нравиться.

- Мне тоже, - сказала Аня. - Поэтому я учу тебя выбирать.

После салона Аня повела меня за платьями. Я думал, платье - это просто ткань, в которой трудно бегать. Магазин быстро показал, что я ничего не понимаю. Платья подбирали по походке, плечам, росту, цвету кожи и тому, куда человек собирается идти. Аня выбрала себе тёмно-зелёное платье без лишнего блеска. Оно сидело на ней просто и красиво. Мне она выбрала чёрное, с разрезом у бедра и креплением под скрытую кобуру для маленького бластера на бедре: безопасность никто не отменял.

- Я без оружия в таком месте ходить не собираюсь, - напомнил я. - После суда и ангара мне уже хватило красивой беспомощности.

- Поэтому платье с бедренной кобурой, - сказала Аня. - Маленький бластер прячется под тканью, а разрез даёт быстрый доступ.

- Ты правда давно хотела купить такое платье, чтобы оно было красивым и при этом не мешало достать бластер?

- Я давно хотела надеть красивое платье и при этом не чувствовать себя беззащитной.

Она сказала это спокойно, и я больше не спорил.

Вечером мы пошли в бар. Реклама называла его музыкальным лаунжем с танцевальным уровнем, но по сути это была большая дискотека над доками. Внизу за прозрачным полом горели огни причала, астероидный пояс и местное светило. У стен стояли диваны, музыка била в грудь, но разговаривать было можно. На площадке танцевали люди, аграфы и несколько орков.

Я в клубах бывал и раньше. Не каждую неделю, но бывал: пил с друзьями, танцевал, подкатывал к девушкам, иногда удачно, чаще глупо, но это была понятная роль. Мужик подошёл, сказал что-то смешное, получил улыбку или отказ, пережил и пошёл дальше. Сейчас всё было наоборот. Я сидел в платье, с гладкими ногтями, с маленьким бластером под тканью, с грудью Лиры, которую платье не скрывало вообще, и понимал, что теперь подходят ко мне.

Аня посмотрела на танцпол, потом на меня.

- Только не делай лицо человека, которого привели на допрос.

- Я пытаюсь вспомнить, как люди отдыхают, когда у них нет хвоста, суда и чужого корабля в ремонте.

- Вспоминай быстрее. Я сегодня хочу хотя бы пару часов не быть человеком, который только бежит, стреляет и считает выходы. Помоги мне, ладно?

- Ты хочешь, чтобы я сегодня был с тобой нормальной подругой в баре, вместо охранника в платье?

- Да. Просто женщиной, которая пришла со мной отдохнуть.

Я хотел отмахнуться, но увидел, как она держит бокал, смотрит на своё платье и впервые за много дней не ждёт удара. Поэтому я улыбнулся как смог и сказал:

- Ладно, - сказал я. - Сегодня я постараюсь быть твоей подругой, а если начну говорить слишком по-мужски или слишком по-боевому, ты просто пни меня под столом.

- Договорились, - сказала Аня. - Но я всё равно хочу, чтобы ты попробовал пожить этим вечером без постоянного отсчета минут до ухода.

К нашему столику подошли двое мужчин. Первый был высокий, тёмноволосый, в светлой куртке. Второй был ниже, шире и улыбался с готовностью заранее принять отказ. Они не выглядели ни дворянами, ни бандитами. Просто двое мужчин, которые увидели двух женщин в хороших платьях.

- Добрый вечер, - сказал высокий. - Мы с другом долго думали, как подойти и не выглядеть совсем глупо, но лучше честно признаться: вы сегодня самые красивые на этом уровне.

Я почти ответил по старой привычке, как мужик мужику, но вовремя вспомнил, что сейчас он говорит это мне тоже. Аня под столом легко коснулась рукой моей ноги и напомнила без слов: спокойно.

- Можно, - сказала она. - Банальность не страшна, если человек сам понимает, что говорит обычную фразу, и не требует за неё награду.

Низкий рассмеялся.

- Я Тор, а это Дан, - сказал низкий. - Он правда набирался храбрости полчаса, поэтому мы будем благодарны хотя бы за право отойти живыми, если помешали.

- Аня, - сказала Аня. - Это Лира.

Дан кивнул мне без лишних вопросов.

- Просто Лира, - сказал я. - И лучше без красивых прозвищ, потому что я сегодня учусь разговаривать спокойно и не хочу провалить урок на первом же обращении.

Тор поднял руки.

- Тогда без прозвищ, - сказал он. - Мы можем угостить вас напитками, а если не хотите, просто отойдем к стойке и будем считать, что попытка была достойной.

Они отошли к стойке. Я проводил их взглядом уже без злости, но с неприятным чувством: раньше я сам оценивал девушек с друзьями, считал, кто улыбнулся, кто отвернулся, кто "ломается", а теперь вдруг оказался на другой стороне баррикады. Это было неудобно, как чужая обувь, которая каким-то чудом оказалась впору.

- Ты нормально держишься, - тихо сказала Аня. - Я вижу, что тебе непривычно, но ты хотя бы не огрызаешься на каждого, кто посмотрел в нашу сторону.

- Я раньше думал, что умею вести себя на дискотеке, - сказал я. - Просто раньше я был тем, кто подходит, а теперь сижу и жду, когда подойдут ко мне.

- Ты и умеешь. Просто теперь другая сторона танцпола.

- Она очень неудобная, - сказал я. - Я понимаю правила и всё равно чувствую себя игроком в чужой команде.

- Иногда на этой стороне тоже бывает хорошо, - сказала Аня. - Особенно если рядом нормальные люди и ты сам решаешь, что тебе можно.

- Я попробую ради тебя, - сказал я. - Сегодня ты правда заслужила вечер без моего кислого лица.

Когда Дан вернулся с напитками, Аня приняла свой бокал, мой поставила передо мной и улыбнулась.

- Спасибо. Мы сегодня просто отдыхаем, без продолжения и без личных экскурсий по станции.

Дан кивнул без обиды. Пить я, конечно же, не стал: после снотворного в бокале доверие к бесплатным напиткам у меня умерло надолго.

- Тогда начнём с малого, - сказал Дан. - Один танец, потом ещё один, если мы не окажемся совсем скучными. А завтра, если встретимся на станции, поздороваемся и сделаем вид, что ведём себя прилично.

- Один танец возможен, - сказала Аня. - Второй надо заслужить.

Тор поднял свой бокал в знак принятия правил игры.