Аполлон

– Один мой звонок, и не будет никакого заказа. Ни через час, ни вообще. Поэтому не дергайся, Красавин. И скажи спасибо за то, что не дал тебе подохнуть с голоду. Или думаешь, что после того, как ты сорвал все контракты и целый год возглавлял скандальные рубрики, кто-то в здравом уме предложил бы тебе работу? Твоя репутация бежит впереди тебя, и не надейся, что акулы шоубиза забыли, как один смазливый пацан кинул их на пару миллионов, свалив в Россию за какой-то замужней бабой, – пафосным снисходительным тоном сообщает Роберт. Я недоверчиво смотрю в его довольную лоснящуюся морду. Блефует? Или случайные заработки, которыми Тайгерсы перебиваются и с трудом, но выживают последние два года – дело рук Мейна? Если да, то с какой стати такая благотворительность, и какого хера он хочет от меня сейчас?

– Не за бабой, Роберт, а за женщиной, которую любил, – сухо поправляю я.

– Любил? Сейчас значит нет?

– Я не стану отвечать. Это мое личное дело.

– Значит, да. Оказывается, даже гении, вроде тебя, беззащитны перед истинной любовью? – насмешливо спрашивает Мейн. Я начинаю раздражаться. Его тон мне абсолютно не нравится, как и глумливое выражение лица.

– Я не гений, Роберт.

– Неужели? Не прибедняйся. Ты забыл, что я знаю о тебе чуть больше, чем остальные? Вундеркинд, математик, высший балл по всем предметам, айкью уровня, который мне и не снился. И что ты сделал со своими мозгами, Красавин? Выкинул в помойку и пробухал в кабаках. Только гении умеют сходить с ума с таким отчаянным стремлением к самоуничтожению. Горе от ума, мой друг. Самому не тошно? Не хочется большего?

– Меня всё устраивает, – ровным голосом произношу я, и Мейн смеется мне в лицо. Я его понимаю. Сам себе не поверил. Как может устраивать то дерьмо, в котором я барахтаюсь изо дня в день?

– Скучаешь по своей коллекции байков? – внезапно спрашивает Роберт, надавив на больную мозоль и, напомнив об обстоятельствах, при которых я лишился редких эксклюзивных мотоциклов, тех, что собирал по всему миру. Из девяти штук, осталось всего два. Скучаю – да, но не жалею. В тот момент распродать коллекцию было самым правильным решением. Я пытался защитить Машу…. Но мне не защищать её надо было, а отпустить и не мешать быть счастливой. Я эгоистично пытался вернуть ту, кого сам когда-то бросил, отвергая вариант, в котором она нашла другого парня и полюбила его, вышла замуж и родила дочь. Я не верил ей, цепляясь за наши воспоминания и страсть, за неуловимую связь между нами, которая до сих пор никуда не исчезла. Она едва не умерла из-за меня, моих ошибок, упрямства, эгоизма и самонадеянности. Ее сердце остановилось, не выдержав, а когда забилось снова, меня уже в нем не было. Как и на той чертовой семейной фотографии. Я стараюсь не думать об этом часто, но не всегда удается. Вырвать из души ту, кто всегда в ней жила, не получилось, и я смирился. Моя балерина, маленькая Джульетта останется со мной такой, какой я помню ее…. Единственная среди сотен, она зажгла мое сердце и спалила дотла. Девчонка из Твери…. Кто бы мог подумать.

– Я пытаюсь жить дальше, – вспомнив о заданном вопросе, отвечаю Мейну, с любопытством наблюдающему за мной.

– Я готов тебе предоставить шанс вернуться в ряды небожителей, – снисходительно заявляет он. А вот с этого момента надо включать максимальную бдительность и осторожность. – И о Тайгерсах не забуду, если ты согласишься сотрудничать. Насколько я понял, ты всерьез решил возродить детище Каперски из пепла. Я могу помочь с этим.

– Ряды Тайгерсов сильно поредели, и мы не можем предложить универсальные трюки, но определённый масштаб работ выполним с удовольствием.

– Ваше удовольствие волнует меня меньше всего, – небрежно отмахнулся Мейн. – Тайгерсы получат спонсирование и заказ на участие в съемках нового фильма, который пока находится в стадии проекта, но только в том случае, если ты сыграешь в нем главную мужскую роль.

Я удивленно поднимаю брови, бросая на Мейна обескураженный взгляд. Внутри растет приобретённая с горьким опытом насторожённость и подозрительность. Я давно не верю в благородные мотивы хитрых богатых ублюдков вроде Мейна. Бесплатный сыр, сами знаете где. В заявленном щедром предложении наверняка миллион подводных камней. Роберт никогда ничего не делает просто так и без ощутимой материальной выгоды для себя. Меня по-любому поимеют, но даже если я соглашусь, мне необходимо просчитать вероятные последствия. Взвесить все «за» и «против». Продаваться за бесценок я не намерен, и новый скандал мне тоже не нужен.

– В чем подвох? – затянувшись сигарой, спрашиваю я. Мейн невозмутимо улыбается, как довольный пресыщенный лев, уверенный, что пойманная жертва никуда не денется из его когтей.

– Никакого подвоха. Ты получишь контракт, главную роль у маститого режиссера и возможность помочь своей команде вернуть былой успех.

– Слишком гладко, – прищурившись, с сомнением отзываюсь я.

– В случае несоблюдения условий контракта ты выплатишь неустойку в размере пяти миллионов долларов, – вносит ясность в свое слишком щедрое предложение Мейн. Но даже для ложки дегтя это многовато.

– Шутишь? – закашлявшись, спрашиваю я. Роберт, усмехнувшись, отрицательно качает головой.

– Я деловой человек. Какие шутки, парень? Ты не стабилен, и мне нужна страховка. Хочу быть уверен, что ты не сорвешь съемки.

– Почему я?

– Ты идеально подходишь на роль.

– Сценарий твой?

– Да.

– Ты писал его, зная, что позовешь меня?

– Да.

– Зачем?

– Ты интересная личность, Марк Красавин. И твоя скандальная слава на этот раз сыграет нам на руку. Ажиотаж вокруг фильма начнется задолго до его выхода. Так что не упусти возможность и соглашайся сейчас, потому что завтра я начну кастинг, и ты можешь оказаться за бортом. Незаменимых нет, сам знаешь.

– Я могу почитать сценарий?

– Нет, – качает головой Мейн. – Он дорабатывается. Получишь, как только будет готов.

– Гонорар?

– Та же сумма, что и размер неустойки.

– Негусто, – усмехнулся я. Хотя таких денег я вечность не держал в руках. Мне чертовски надоело жить, сводя концы с концами и терпеть насмешки бывших коллег и любовниц.

– У тебя есть предложение получше?

– Ты знаешь, что нет, – напряженно отзываюсь я. – А как насчёт Тайгерсов?

– Подписываешь контракт сегодня и сразу же получаешь второй на работу в фильме твоей каскадерской группы, – он выжидающе смотрит на меня, и я, бл*дь, в полном шоке. Когда я ехал сюда, то ожидал чего угодно, но только не контракта на пять миллионов.

– И никаких проб? – подозрительно прищурившись, спрашиваю я.

– Зачем? – пожимает плечами Мейн. – Я отлично знаю, на что ты способен.

– Я могу узнать, как называется фильм?

– Да, конечно. Ромео.

Нахмурившись, я почувствовал, как неприятно кольнуло в области сердца.

– Звучит, как сопливая мелодрама. Или порнуха. И если бы я не знал тебя, то заподозрил бы, что ты реально решил снять кино для взрослых.

– А так и есть, Марк, – не моргнув глазом, сообщает Мейн. У меня мгновенно пересыхает в горле, виски стискивает пульсирующая боль. – Не порно, конечно. Я бы назвал «Ромео» откровенной эротической драмой. Сцен сексуального характера будет много, но тебе бояться нечего. Ты в этом спец, не так ли? Или ты резко стал праведником?

– Не стал, но и голыми яйцами светить не собираюсь.

– Тебе и не придётся. Яйца оставим за кадром, – отвечает Мейн, разразившись хохотом. Мне совершенно не смешно. Я напряжённо жду, когда у Роберта закончится приступ веселья, дымя сигарой, и, нервно крутя в пальцах свой мобильный.

– Ну, так что? Подписываем контракт? – прерывисто спрашивает он, вытирая выступившие на глазах слезы.

– Я бы хотел попросить черновик или синопсис сценария.

– Я не понял, ты хочешь вернуться к привычному образу жизни или тебе приятнее в дерьме копошиться? – раздражается он. – Чего ты, бл*дь, теряешь? Тебе предлагает главную роль Роберт Мейн, а твои парни получат постоянный заказ на год. Надо быть полным лузером, чтобы сомневаться. Ты хоть понимаешь, что, если бы не я, Тайгерсы вообще бы давно перестали существовать. Цени, бл*дь, человеческое отношение, охеревший сукин сын.

– Ладно, не кипятись, Роберт. Я подпишу, – сдаюсь я, ударяя ладонями по подлокотникам кресла.

– Отлично! – расплывается в широкой улыбке Мейн. – Я знал, что ты смышлёный малый. Начнем через пару месяцев. Аванс получишь сразу. Тебя надо привести в порядок, прежде чем снова начать показывать в обществе. Сам справишься или стилиста прислать?

– Сам, – мрачно отзываюсь я.

– Тогда я зову своих юристов?

– Зови.

* * *

Вечер. Бар «Рокс».

– А если сценарий полная туфта, и фильм разнесут в пух и прах? – почесав бровь, Билл забирает с подноса официантки наше пиво. Одну кружку двигает мне. Съёмки на воде заняли чуть больше трех часов, и мы с Биллом даже успели заскочить домой, переодеться. О встрече с Мейном и ее результатах я сообщил только сейчас. Пока мы вдвоём за столиком, но скоро должны подтянуться остальные члены команды.

– Мне плевать, – прикуривая сигарету, резко отвечаю я. – Нам нужны деньги. Амуницию и оборудование давно пора менять. К тому же в случае отказа, те предложения, что мы получаем сейчас, перестанут поступать. Другой возможности вернуться в бизнес у нас не будет, Билл.

– Решать тебе. Я, понятное дело, «за». Мы с мужиками ничего не теряем.

– Я всё уже подписал, так что можно отметить начало новой жизни. Я сегодня угощаю, – глотнув пива, широко улыбаюсь смазливой черноглазой официантке, выставляющей на наш столик пару тарелок с копчеными крыльями и чипсами. На изысканный ужин пока не заработали. – Виски принеси еще, пару бутылок, крошка, – прошу я, скользнув взглядом по стройной фигурке. Новенькая. Раньше я ее тут точно не видел. Большие сиськи, сочная задница, длинные ноги. Всё в моем вкусе. Заметив мой интерес, девушка сначала с опаской рассматривает мои татуировки на руках, шее, выбритых висках и немного смущенно улыбается в ответ, задерживаясь рядом с нашим столиком.

– Лучший, что у вас есть, – добавляю я. Билл ухмыльнулся, что-то пробубнив под нос. Да и хер с ним. Гулять, так гулять. Я скоро стану богаче на пять миллионов. Уже и забыл, какого это, когда на счетах не минусовой баланс.

– Отлично, что-то еще? – девушка прикусывает полные губы, глядя на меня с ожиданием чего-то более значительного, чем заказ. Похоже, мне удалось завладеть вниманием еще неиспорченной новенькой. Остальных я уже опробовал. «Салли», читаю имя на табличке.

– И шампанского, – чуть про Ари не забыл. – Две бутылки. И тащите клубнику.

– Клубники нет, – приятным чувственным голосочком отвечает официантка, изобразив глубокое сожаление. – Грейпфрут, манго, банан?

– Банан, говоришь? – уставившись на губы Салли, ухмыляюсь я, замечая ее блуждающий по моим плечам взгляд. – Давай банан, крошка.

– Пару минут, мальчики, – кивнув, девушка убегает выполнять заказ.

– Ты слышал, эта сучка нас мальчиками назвала, – гогочет Билл. С его комплекцией он больше похож на медведя. Мне вообще сложно представить, что когда-то этот верзила был ребёнком. – Она тебя чуть не трахнула глазами. Ты хотя бы одну официантку оставишь другим попробовать?

– Поздно, Билли, – качаю головой. – Девочка выбор сделала. Так что займись теми двумя шлюхами, – киваю в сторону столика у противоположной стены, за которым разместились две полуголые крашеные блондинки. Он брезгливо кривится.

– По-моему, я уже их драл как-то, – уныло сообщает он, заливая пивом смутные воспоминания о вульгарных девицах. Ага, драл, как медведь, смеюсь про себя. В бар вваливаются Фокс и Картер. Оглядевшись, они направляются к нам. Следом заходит Бакс. Все Тайгерсы в сборе, кроме Ари. Салли приносит нам выпивку и стаканы, после чего оставляет свой номер на салфетке, опережая мою просьбу. Проводив плотоядным взглядом сексуальную задницу официантки, я поворачиваюсь к парням. Пришло время сообщить, что для всех нас начинается новый период уверенного взлета.

– У всех налито? – спрашиваю я, и, дождавшись, утвердительного ответа, перехожу к сути. – Парни, у меня охрененная новость. Сегодня я заключил годовой контракт с Робертом Мейном на участие Тайгерсов в его новом фильме. – Три пары изумленных глаз недоверчиво впиваются в меня. Билл уже в курсе и расслабленно попивает свое пиво, с тоской поглядывая на однажды уже «отодранных» блондинок, явно собираясь повторить приключение… за неимением лучших вариантов.

– Условия, что и при Каперски. Насчет трюковой части пока ничего не скажу. Сам сценарий не видел, – продолжаю я под оглушительное молчание. – И еще, Мейн утвердил меня на главную роль, так что в других проектах будете работать без меня. Но это временно. Предлагаю выпить за то, чтобы Тайгерсы снова заняли первое место среди каскадерских клубов, – поочередно пройдясь взглядом по лицам ошарашенных парней, я приподнимаю стакан и, звякнув кубиками льда, выпиваю половину.

– Охереть, – первым отмирает Фокс. – Ты, бл*дь, как долбанный джин, – он хватает бутылку и наполняет стакан до краев, остальные тоже приходят в чувство, а затем присоединяются к Фоксу. Начинается самая интересная часть вечера, включающая в себя море алкоголя, разбитых стаканов и распутных девиц. Парни, взбодрённые новостью, заливают в себя виски литрами и ударяются в разнузданную вакханалию, которая грозит перейти в оргию, судя по зашкаливающему градусу опьянения и количеству непонятно откуда взявшихся шлюх. В зале накурено, шумно, грохочет музыка, пьяный смех, звон бьющейся посуды. Время уверенно близится к полуночи, мой мозг постепенно отказывается функционировать в стабильном режиме. Жутко хочется свалить в тихое место, а лучше прихватить официантку Салли и отвезти на своем Харлее в укромное место. Она как раз проходит мимо, я ловлю девушку за руку.

– Снимай свой фартук, крошка. Мы уезжаем, – объявляю я. Салли смотрит на часы над входом в бар. Неуверенно топчется на месте. И хочется, и колется.

– Я заканчиваю через час, – с досадой закусив губу, отвечает девчонка. Я опускаю ладонь на ее задницу, привлекая ближе.

– Я не спросил, когда ты заканчиваешь. Я сказал, что мы уезжаем, – грубовато сжимаю пальцами упругую ягодицу, устремив взгляд в вырез на блузке. Она специально расстегнула еще одну пуговку, и могу сказать с уверенностью, что титьки у нее отменные. Мой нос практически утыкается в ложбинку, когда я чувствую, как меня резко тянут назад, пригвоздив к спинке стула.

– Оставь Салли в покое, Марк, – втиснувшись между мной и приглянувшейся моему члену девчонкой, насмешливо произносит Ари. Откуда она, бл*дь, взялась? Салли недовольно хмурится, ревниво поглядывая на рыжую бестию, которая нагло усаживается мне на колени и, обняв за шею, смачно целует в губы. Разыгрываемое шоу предназначено исключительно для резко погрустневшей малышки Салли, бесцеремонно оттиснутой в сторону. А мне, если честно, все равно, кого трахать сегодня. Углубляю поцелуй, одной рукой прижимаю Ари ближе к себе, другой забираюсь под короткую кожаную юбку, больше напоминающую широкий пояс. На ней была точно такая же, когда мы познакомились. Ари прикусывает мой язык, настойчиво орудующий у нее во рту, пока я уверенно продвигаюсь к краю ее кружевных трусиков. Сжимает мою руку сильными бедрами и отстраняется, чтобы перевести дыхание. Салли уже и след простыл. Парни развлекаются с новыми девочками, до нас никому нет дела.

– Кажется, вчера ты жаловалась, что устала от меня, – хрипло произношу я.

– Это было вчера. Ты, и правда, собирался трахнуть эту уродину? Что с твоим вкусом, Красавин? Или ты совсем не брезглив? – плывущий взгляд Ари расфокусирован, красные влажные губы приоткрыты, грудь под укороченным топом вздымается, выдавая охватившее девушку возбуждение. Круглая попка ерзает на моем вздувшемся под джинсами члене, вызывая мучительное напряжение. Свободной рукой я сжимаю ее упругие сиськи, большим и указательным пальцами потягиваю твердый сосок. Ахнув, Ари непроизвольно раздвигает ноги, и моя рука мгновенно оказывается между ее ног, а язык у нее во рту.

– Ты стала жутко ненасытной, крошка, – ухмыляюсь я, разрывая поцелуй. Грубо двигая пальцами по влажным кружевам, отодвигаю в сторону край белья и толкаюсь в чертовски мокрую тугую дырку. От мысли, что я могу с лёгкостью вставить ей прямо здесь, у меня сносит крышу. В облаках сигаретного дыма и всеобщего опьянения, никто бы даже не заметил, если бы я расстегнул ширинку и засадил…. И чем сильнее ее попка елозит по напряженному члену, тем сильнее желание забить на зрителей и дать сучке то, что она хочет, не вставая из-за стола. Но это, бл*дь, не ночной клуб, где мы не раз трахались, не обращая внимания на окружающую толпу, не закрытая вечеринка, где подобное поведение никого бы не удивило.

– Детка, тут есть туалет, – упираясь своим лбом в ее и, задыхаясь от похоти, произношу я. Она прижимается острыми сосками к моей груди, обхватывая пальцами выпуклость под джинсами и начинает ловко двигать рукой вверх-вниз.

– Ты решил поссать? А я думала, у тебя встал, – насмешливо выдыхает она в мои губы.

– Смешно, – ухмыляюсь я и провожу кончиком языка по ее нижней губе, со стоном всасываю, толкаясь пульсирующим членом в ладонь Ари. Она резко сжимает его, заставив меня зашипеть, потом ударяет ладонями в грудь и слезает с моих колен. Болезненно морщась, я потираю травмированные яйца и встаю следом. Она ничего не говорит, просто двигается к выходу, виляя своим едва прикрытым задом. И я, как загипнотизированный ее потрясной задницей, безропотно иду следом. Кто-то из парней окликает меня, но я не реагирую. Деньги бармену уплачены вперед, можно спокойно сваливать.

Оказавшись на улице, мы с Ари, каждый направляемся к своему байку. Одновременно выезжаем с парковки и на бешеной скорости несемся по трассе. Алкоголь и адреналин опасное сочетание, которое однажды уже закончилось больничной койкой. Я из тех отморозков, кто не усваивает уроки жизни и, видимо, не раз еще расплачусь за свою безалаберность.

Мама неоднократно говорила, что, вложив в меня огромное количество знаний, и, вырастив из обычного мальчишки вундеркинда, забыла привить ему главное – чувство ответственности. Но будь я ответственным, то никогда не стал бы каскадером, трюкачом и безумцем. Ответственный Марк прожил бы скучную тухлую жизнь и точно не посмел бы прикоснуться к пятнадцатилетней Маше. Все свое детство я пытался вырваться из-под ига чужих ожиданий. Нет, черт, не так. Не чужих. Но я постоянно ощущал себя подопытным кроликом, а не ребенком. Я задыхался. Родительская гиперопека, жесткая дисциплина и контроль любых проявлений моей индивидуальности. Вывешенный на стену возле моей кровати плотный распорядок дня, дурацкие правила, расписания занятий с репетиторами и абсолютный мизер свободного времени. Родители не замечали, что душат меня, что я другой: люблю ветер и скорость, хочу лететь по жизни, разбиваться и снова вставать, а не ползти, анализируя прошлое и планируя будущее. Я никогда не хотел быть долбанным ботаником, гениальным математиком, ученым. Не хотел, чтобы мной гордились, писали про меня книжки по воспитанию гениев. Не хотел быть примером для других. И мне нужно было не так много, на самом деле. Чувствовать себя любимым сыном, потому что имел на это полное право, как единственный родной кровный ребенок. Сейчас я понимаю, что мои родители совершили подвиг, усыновив четырнадцать детей, дав им отличное образование, воспитав достойных и талантливых людей. Но когда я был подростком, я ненавидел их всех… кроме Маши, а родителей не мог простить за то, что при живых отце и матери я оказался в детском доме. Именно так я видел наш коттедж в Твери, где прошли мои детство и юность. Где осталось мое разбитое сердце, вместе с моей маленькой Джульеттой с серебристыми волосами. Я никогда не забуду наш летний домик и те пару недель, когда мы любили друг друга так, как умеют любить только в первый раз. Я был тогда идиотом, который не рассмотрел истинное чувство в ее голубых глазах, оставил позади, чтобы рвануть в свое прекрасное интересное будущее. Я думал, что у меня впереди будет еще миллион таких, как Маша. Я хотел успеть так много и успел, но упустил главное, я потерял ее – единственную, рядом с кем все мои успехи или промахи имели значение. Я осознал, как сильно облажался, но слишком поздно. Она решила пойти дальше, смогла полюбить снова, была счастлива и любима, пока я не вернулся и чуть не разрушил все. Я помню ее слова, когда я прижал Машу к стене в гостиничном номере: «Если ты сделаешь это, то убьешь меня». Мне нужно было понять уже тогда и оставить в покое ее – чужую жену, мать маленькой дочери, которую она родила от любимого, черт побери, мужчины. Не меня. Это сложно объяснить, я просто чувствовал, что мы принадлежим друг другу, наша связь ощущалась через огромные расстояния и океаны. Я искренне считал, что исправляю нашу общую ошибку, пытаясь вернуть утраченное. Я был долбанным эгоистом.

Ари обгоняет меня на светофоре, показывая фак, юбка задралась почти до пояса, но на скорости, с которой мы несемся, даже я не могу толком разглядеть ее стройные ножки и задницу. Словно специально, чтобы раздразнить меня, рыжая сучка прибавляет газу и сворачивает в сторону дикого пляжа. Я знаю, куда она направляется. Это, бл*дь, мое место, было моим. Пока она не застукала меня там. Случайно или нет – я вряд ли узнаю. Но трахаться с ней здесь я точно не стану.

Ари резко тормозит на обочине, поднимая облако пыли, резво спрыгивает с байка и снимает шлем. Я делаю то же самое и ловлю ее за руку, когда она собирается сбежать от меня, продолжая играть в игру, в которой я больше не хочу участвовать.

– Нет, – твердо произношу я, стиснув челюсть. – Мы туда не пойдем.

С минуту мы меряемся упрямыми взглядами, и Ари сдается.

– Ладно, я не настаиваю, – пожимает плечами и тянет за руку в другую сторону. Мое желание угасло, и я сам не понимаю, зачем продолжаю идти за ней. Мысленно я снова далеко, но Ари не мешает мне, не вторгается, не несет чушь, как другие бестолковые навязчивые девицы, с которыми я периодически развлекаюсь. Мы оказываемся на городском пляже. Глубокая ночь, середина недели и народу совсем мало: случайные гуляки и такие же как мы, ищущие уединения и тишины, парочки. Крепко сжимая мою руку, Ари подходит к самой кромке воды и останавливается, поднимая голову к звёздному небу, в котором отражаются неоновые огни большого города. Волны с грохотом бьются о берег в двух шагах от нас, ветер треплет волосы и забирается под тонкую футболку. Я облизываю пересохшие губы, чувствуя привычный вкус соли. Вдыхаю полной грудью и расслабляюсь, слушая рев океана. Ари отпускает мою руку и обхватывает себя за плечи. Мы оба молчим, и это немного странно. Я достаю сигарету и прикуриваю, Ари жестом просит угостить ее. Мы курим, не произнося ни слова. Рокот волн заглушает все остальные звуки, и меньше всего мне бы сейчас хотелось о чем-то разговаривать. Боковым зрением я вижу, как Ари опускается на песок, подтягивая колени к груди, и утыкается в них подбородком. Рыжие, неровно отстриженные волосы закрывают от меня ее профиль. Я сажусь рядом, толкая ее плечом.

– Ты пропустила главную новость, – нарушая молчание, произношу я. Вздрогнув, Ари поворачивается, в светло-голубых глазах рассеянное выражение, словно я только что разбудил ее или вытащил из мира грез.

– Ты про Мейна? – моргнув длинными ресницами, Ари проводит пальцами по растрепанным волосам, убирая непослушные локоны за уши. Я удивленно киваю. – В курсе. Фокс успел настрочить эпопею с ошибками в каждом слове.

– Не думал, что вы с ним большие друзья, – нахмурившись, говорю я. И сразу вспоминаю вчерашний вопрос, который задал Биллу. Ари откидывает голову назад, прикрывая глаза.

– Ты вообще не думал об этом, – улыбнувшись, отвечает она.

– А есть над чем подумать? – уточняю я, не понимая какого хрена я к ней прикопался. Какое мне дело до Ари и других парней? Девушка неопределенно качает головой, что порождает необоснованную волну раздражения.

– Хочешь спросить метил ли другой самец твою территорию? – ухмыльнувшись, Ари буквально считывает мои мысли.

– Я не считаю, что ты моя территория, – отвечаю я. Она открывает глаза и смотрит долгим внимательным взглядом. Темные зрачки расширяются, а радужка становится еще светлее, вызывая двоякие ощущения. И завораживает, и пугает. Иногда в глазах, в выражении лица Ари мелькает что-то такое, отчего у меня мурашки бегут по спине, хотя парень я не пугливый и год прожил с сумасшедшей девушкой, воспринимая ее, как свою жену.

– А кем ты меня считаешь? – обманчиво равнодушным тоном спрашивает Ари.

– Другом, коллегой, отличным каскадером…

– Звучит так, словно у меня яйца вместо киски, – обрывает она меня, придвигаясь ближе. Кладет ладонь на мое бедро, облизывая свои полные губы. Когда я первый раз ее увидел, она мне сильно напомнила Милу Йовович в знаменитом «Пятом элементе». Рыжая, голубоглазая с чувственным ртом и бледной кожей. Минимум одежды и полное отсутствие комплексов.