Сы Нань. Том 1. Чудесные механизмы

«Разборная ручница.

Мужчина с такими чарующими руками сидит в этом кабаке, обители всякого рода сомнительных личностей, разбирает и собирает ручницу, чтобы вновь разобрать на части. Насколько же ему должно быть скучно…

Нет, если приглядеться, то в его в целом очень спокойных движениях то и дело проскальзывала медлительность, как если бы пальцы его затвердевали от холода».

Этот человек не развеевал скуку, а пытался с помощью сборки и разборки ручницы, с помощью механических движений избавиться от внутреннего напряжения и сомнений.

У нее когда-то была такая же привычка.

Вот только А-Нань была одной из тех немногих, кто прекрасно разбирался в устройстве этой разборной ручницы. Ведь она была в числе ее создателей.

– Неужели за мной снова явились из мастерской Чжоцяо? – ухмыльнулась А-Нань.

Затем, прикинув с какого угла обзор будет лучше, она отошла к лестнице и попыталась разглядеть лицо мужчины за ширмой сквозь прорези в задней части зала. Однако отсюда – сзади и сбоку – был лишь частично виден его профиль. Линия лица мужчины была отчетливой и даже резкой, а солнечный свет, просачивавшийся внутрь сквозь переплетение оконных ставен, освещал его сзади, окружал неземным сиянием. В таком освещении переходы света и тени на лице незнакомца делались особенно отчетливыми и от того он производил еще более сильное впечатление.

Хотя А-Нань так и не смогла рассмотреть черты лица мужчины, но про себя уже решила, что они явно не уступают его рукам. Подумав еще немного, она встрепенулась – красавицы из хутуна Яньчжи видели практически всех богатеньких сыновей знатных семей Шуньтяньфу, но такого внушающего трепет мужчину не каждый день встретишь.

Капля чая упала ей на тыльную сторону ладони. Приторный аромат османтуса смешался с апельсиновой свежестью, и на душе у нее резко стало тяжело.

В следующий миг А-Нань уже совершенно не хотелось знать, как выглядит этот незнакомец. Как бы то ни было, в ее сердце уже был другой человек, на которого она могла смотреть не отрываясь. Какой бы внешностью ни обладал вновь увиденный ею мужчина, она непременно принялась бы сравнивать его с обитателем своего сердца и непременно бы обнаружила, что именно ее избранник обладает чем-то особенным, что выгодно отличает его от прочих. Так было всегда, это неизменно.

Пусть даже она увидала бы всех мужчин мира, обладающих привлекательной наружностью, ну и что с того? В этом не было никакого смысла.

Так что А-Нань лишь молча усмехнулась, тихонько развернулась и уселась в уголочке под лестницей. Прижав колени к груди, девушка принялась попивать чай, очищая от кожицы лотосовую коробочку.

Поднеся ей блюдце садовых бобов, хозяйка окинула взором комнату за ширмой и спросила:

– Увидела? Ну, что скажешь?

– Сойдет, – разомлев от горячего чая, лениво ответила А-Нань, облокотившись грудью на стол.

– Просто «сойдет»? – усмехнулась хозяйка, уперев руки в боки, словно собираясь что-то сказать.

Тут краем глаза она заметила, что в кабачок зашел знакомый гость, и женщина тут же кинулась встречать его:

– Второй братец Ли, сколько лет сколько зим! Чем занимался все это время, чай, разбогател?

– Катись к демонам! Разбогател – ха! В третьем месяце устроился огневщиком в управление Учэн, а в прошлом месяце меня отправили на тушение пожара во дворце – я чуть там же и не отправился к праотцам!

Второй братец Ли был мужчиной средних лет. Не прекращая браниться, он сдернул с головы сетку для волос, выставляя на всеобщее обозрение выгоревшую проплешину и громко стеная, как он чуть жизни не лишился, чудом избежал неминуемой гибели – ну разве не повод это угостить его выпивкой? Его знакомые собутыльники тут же наперебой принялись кричать хозяйке, чтобы та поскорее подала спиртное – ведь только так получится избавить братца Ли от всех его горестей и злоключений.

Второй братец Ли опрокинул в себя водку, как-будто это была вода. Отставив пиалу, он оскалил зубы и со смехом произнес:

– Не повезло, уж как не повезло! Но и нельзя сказать, чтоб совсем невмоготу было. А ну, угадайте, под чьим руководством я пожар тушил? Его Высочества наследного внука императора!

Только в воздухе пронеслись слова «наследный внук императора», как все посетители кабачка вмиг воспрянули духом и обрушились на вновь пришедшего с расспросами.

– Братец Ли, да как же это тебе так повезло?

– Мне годков уже о-го-го, а я даже чиновника 7-го класса ни разу в жизни своими глазами не видел!

– Вот те на! – воскликнул кто-то. – Пожар бушевал будь здоров, а наследный внук императора тоже был там?

– Был! Но не просто стоял поодаль, а руководил нами при тушении огня у самого дворца. Нас там всех впопыхах собрали, мы впервые оказались в таком месте, как тут не испугаться? Не скрою, я сам как увидел такой большой дворец, да еще охваченный пламенем, – ноги так и подкосились! Но наследный внук императора только встал перед нами, взглянул на нас, мы все – больше ста мужиков! – тут же успокоились. Он четко отдавал приказы нескольким отрядам, стоя прямо перед огненным морем – вы бы видели! За таким человеком хочется идти.

– А как он выглядит, наследный внук-то? Расскажи-ка нам!

– Ой, его внешность прямо-таки уникальная! Я увидал только его фигуру – крепкий, величественный, прирожденный правитель. Когда он там в огне стоял – батюшки! – точно волшебный посох Сунь Укуна, контролирующий моря, глаза так и сверкают, освещают блеском все вокруг…

Услыхав это, собравшиеся почувствовали неладное и запротестовали:

– Хватит чушь молоть, говори правду!

Второй братец Ли тоже рассмеялся:

– По правде сказать, дыму и пепла в том пожаре было – глаза невозможно разлепить. Ну как я должен был рассмотреть его? Кое-как рассмотрел, что на лестнице стоял человек, на голову выше всех вокруг, ни слова не говорил, а вид грозный, похож на… Ну да у меня язык кривой, слов не подберу. Короче говоря – незаурядная личность!

– Дядюшка Ли, ты увидал какого-то высокопоставленного чиновника и уже поплыл. Хорошо еще, что это был только наследный внук, а если бы сам император явился? Ты бы от одного взгляда на него небось уже вознесся на небеса! – не выдержав, рассмеялась А-Нань, тихонько чистившая бобы в сторонке.

Второй братец Ли почесал голову и рассмеялся вместе со всеми собравшимися.

Тут подал голос старик-сюцай [53], облаченный в потрепанное даосское одеяние. Погладив бородку, он сказал:

– Как жаль-то! Слыхал, что императорский внук заболел во время тушения пожара, должно быть, надышался горячего воздуха. Уж не знаю, поправился ли он?

– Конечно, уже давно поправился, – вставил кто-то. – Разве царствующий император не провозгласил, что его внук – «сын Неба, который принесет великое спокойствие»? [54] Значит, он – будущий император, который принесет мир и процветание стране, конечно, он должен быть здоров и крепок!

Перебивая разразившийся смех, педантичный старик самодовольно добавил:

– Неужели вы думали, что его просто так назвали «достойным внуком императора»? Так могли сказать только о том, кто одинаково хорош в литературе, науках и боевых искусствах, кто сметлив и изобретателен, кто способен повести за собой всю Поднебесную! Его Величество император глубоко разбирается в решении гражданских вопросов и выстраивании военной стратегии, наследник престола великодушен, предан народу и следует пути предков, так еще и наследный внук императора – истинный будущий правитель, ниспосланный Небесами. Для правящей династии настал золотой век, а для народа – век процветания и нескончаемого благополучия!

– Сюцай Лю, вы вот так красиво, так складно говорите! Только как же так – борода у вас уже посеребрилась, а экзамен на первую ученую степень так и не сдали? – не сдержавшись, спросила хозяйка, суетясь у очага.

Ее слова вызвали очередную волну оживленного смеха. Атмосфера сделалась еще более веселой, и посетители принялись вспоминать, что когда наследный внук нынешнего императора появился на свет, Его Величеству приснился сон. Во сне ему явился Великий предок, он пожаловал новорожденному внуку правителя нефритовую табличку и провозгласил: «Коли страну унаследует внук, да будет она благоденствовать вечно!»

Когда Его Величество пробудился ото сна, покои дворца наполнились плачем новорожденного мальчика. Спустя три года император взошел на трон, а малолетний Его Высочество наследный внук не подвел ожиданий деда – весь дворец хвалил его успехи, все чиновники называли его «достойным внуком правителя». В 13 лет мальчику был пожалован титул наследного внука императора, с 14 он занимался государственными делами вместо отца, а в 15 отправился вместе с Его Величеством в Северный поход, где на собственном опыте вкусил тяготы войны и получил боевой опыт.

В прошлом году столица была перенесена в Шуньтяньфу, но император был занят другими вопросами управления, а наследный принц часто болел и был слаб из-за неумеренного чревоугодия, так что все дела по переносу столицы легли на плечи наследного внука. С этой задачей государственного значения юноша справился блестяще, чем заслужил огромную любовь и уважение со стороны подданных.

– Вдумайтесь только – перенос столицы! Мы-то сами, когда в 20 лет съезжаем от родителей, все суетимся, не знаем, как лучше, как нужно все обставить, а он легко и непринужденно перевез на новое место целый город! Да разве простой человек осилил бы такое?

Когда разговор зашел о наследном внуке императора, настроение у всех тут же улучшилось, а хозяйка продала спиртного почти на пять шэнов [55] больше обычного. Только из угла, отгороженного от основного зала ширмой, по-прежнему не доносилось ни звука, а посетитель, сидевший внутри, казалось, вовсе не собирался выйти, чтобы присоединиться к всеобщему веселью.

А-Нань подперла подбородок рукой и снова посмотрела на руки незнакомца за ширмой. Он прекратил сборку-разборку ручницы, положил готовое оружие перед собой, но не уходил. Пока все радостно шутили, обсуждали наследного внука императора, мужчина молча сидел на своем месте, не подавая голоса и не шевелясь. Только его утонченные ладони, все так же лежавшие на столе, продолжали непрерывно сжиматься и разжиматься. От напряжения суставы на пальцах почти побелели, сквозь кожу слегка проступила синева.

А-Нань очистила от шелухи горошину, забросила ее в рот и подумала, что, видимо, далеко не все обожают наследного внука императора, казалось бы так любимого народом.

Например, обладатель этих красивых рук. Например, она.

С минуты на минуту должно было стемнеть, но мужчина за ширмой и не думал уходить. А-Нань поднялась и отправилась к прилавку, чтобы расплатиться. Хозяйка бросила взгляд на виски девушки и, воскликнув от изумления, спросила:

– А-Нань, какая у тебя красивая стрекоза в волосах! Прям совсем как настоящая. Где ты такую откопала?

– А у тебя, сестрица, глаз наметанный! Мне все твердят, что уж больно простая эта штучка, утверждают, что нужно выбирать украшения в виде цветов каких-то или бабочек – якобы только такие красивые. – А-Нань слегка качнула головой, позволив стрекозе на своих волосах расправить крылья, как если бы готовясь взлететь, и с улыбкой добавила: – Изначально их две штуки было, но я вторую отдала в подарок.

– Ох ты! Так это же помолвочный подарок! – Хозяйка словно прозрела.

А-Нань только улыбнулась, ничего не сказав в ответ.

Глава 3

Чудесный механизм судьбы

Вечерняя заря погрузила весь Шуньтяньфу в красное сияние сумерек.

А-Нань не придерживалась здоровых привычек, редко готовила сама, так что на ужин купила себе жареных куропаток и булочек из клейкого риса. Все это время следовавший за ней тенью Чжу Юйхэн замер за оградой, молча наблюдая за девушкой. В противоположность совершенно спокойной наружности, его сердце билось, одолеваемое самыми разными чувствами, он совершенно не знал, как подступиться к А-Нань.

Если это возможно, он бы хотел все сделать тихо, разобраться с этой ситуацией так, чтобы никого не потревожить. Это был бы наилучший исход событий.

В конце концов, его судьба не в его руках.

Наследник, на которого намекал дедушка, – это точно не отец Чжу Юйхэна. Хотя на фоне дерзкого второго принца и находчивого третьего принца он выглядел более солидным и порядочным, но был слишком тучен и неуклюж, да к тому же страдал болезнями сердца и ног, так что совершенно естественно, что у императора, ставившего военное дело превыше всего прочего и кичившегося собственными ратными подвигами, такой старший сын не вызывал особой симпатии. Дошло до того, что однажды правитель прилюдно сказал второму принцу: «Твой старший брат слаб здоровьем, в будущем тебе придется взять на себя больше ответственности за Поднебесную».

Битва за трон беспощадна, она перемелет в своих жерновах каждого. Одного слова императора достаточно, чтобы отец лишился своего положения, мать была отправлена в изгнание, а младшие братья и сестры погублены в Восточном дворце – в собственном доме. Поэтому последние двадцать лет Чжу Юйхэн постепенно взваливал на себя больше ответственности, много трудился, проходя через ужасные муки. Благодаря врожденной горделивости он не сломался под таким колоссальным давлением, а напротив – упрямо продолжал делать свое дело, превосходя ожидания всех вокруг, справлялся с задачами все лучше и лучше.

Он был надеждой родителей, при дворе на него тоже делали ставки. Спокойствие и баланс сил в Восточном дворце всем своим весом лежали на его плечах, он не мог допустить даже малейшей оплошности.

Именно поэтому – вглядываясь в непроглядную тьму отчаяния, Чжу Юйхэн глубоко вздохнул, сохраняя спокойствие в сердце и трезвость в голове, – он не может умереть. Он нужен родителям, он нужен младшим братьям и сестрам. Он обязан жить, и жить хорошо, только так у него получится сохранить все, что так невероятно ценится в Восточном дворце.

Пусть даже остался всего лишь один год, он должен смело стать лицом ко всем трудностям, устранить все преграды.

А-Нань неторопливо доела ужин, поднялась на ноги и пошла вдоль ограды по направлению к хутуну Дуаньсун. Приближался комендантский час, поэтому людей на улице почти не было. Девушка свернула в переулок, высоченные стены по обеим сторонам заслонили собой закатное солнце, окутав ее мраком с ног до головы. Казалось, свернув за угол, она тут же попала в объятия ночи.

А-Нань шла легко и бодро, а у входа в переулок даже сорвала цветок, росший у обочины, сжав его в ладони, поднесла к носу и принюхалась – настроение было замечательным, девушка еще принялась напевать какую-то народную мелодию.

Чжу Юйхэн проводил ее взглядом до дверей, а затем замер в ожидании под тенью деревьев у перекрестка.

Вокруг стояла тишина, на улице не было ни души. Тут в окне девушки зажегся свет.

Чжу Юйхэн запустил руку под одежду, вытащил из-под полы ручницу, которую ему сегодня преподнес Чжугэ Цзя, с лязгом открыл ее, засыпал порох, заправил фитиль и взял оружие в ладонь. Левая рука юноши была спрятана в рукаве, крепко сжимала кинжал «Крик дракона» – подарок от деда во время первого Северного похода.

Вдруг ему все это показалось таким нелепым.

Самая обычная, ничем не примечательная комната, девушка, живущая одна, по свидетельствам всех соседей. Чем она заслужила такую беду?

Тогда он опустил ручницу, спрятал «Крик дракона» и под покровом непроницаемой черноты ночи перемахнул через ограду дома, где жила девушка.

Она снимала один из шести домов с небольшим двориком, соединенных общей крытой галереей. Дворик девушки, словно защищаясь, был отделен от соседних домов, где жили другие постояльцы, стеной в человеческий рост. Сам двор был квадратной формы и небольшой – стены длиной по два чжана [56], сразу за входом располагался крытый зал для приема гостей, в котором не было ничего, кроме письменного стола и двух стульев с мягкими сиденьями.

Вокруг царила тишина. Чжу Юйхэн запрокинул голову и взглянул на второй этаж, раздумывая – прямо вломиться в комнату девушки или выманить ее на улицу. Не успел он принять решение, как на лестничной площадке загорелся слабый свет.

Держа в руках лампу, А-Нань спустилась со второго этажа.

Приемный зал прекрасно просматривался, поэтому Чжу Юйхэн рефлекторно отскочил в сторону и укрылся в зале в задней части двора. Он был отгорожен деревянной стенкой, вдоль которой друг за другом возвышались шесть огромных шкафов. Сейчас юноше было не до размышления о такой странной планировке дома, он быстро подбежал к одному из шкафов и укрылся за ним.

Свет лампы, перемещавшийся в темноте, замер в приемной зале, а затем направился в сторону Чжу Юйхэна.

Девушка появилась у входа в зал, лампа озаряла ее с ног до головы, но была не способна осветить силуэт, прятавшийся за шкафом. Прислонившись к нему спиной, Чжу Юйхэн услышал, как А-Нань, смеясь, шепотом спросила:

– Это ты, что ли, соседский котя? Ишь ты, какой смелый, тайком проник в мои владения! Так просто я тебя не отпущу.

В темноте ночи ее низкий и словно освежающий голос, мягкое дыхание нежно ласкали слух, как если бы она шептала Чжу Юйхэну на ухо. Юноша задержал дыхание, тьма перед глазами сгустилась.

– Кс-кс! Эй, я тебя зову, а ты не выходишь – какой непослушный!

Говоря это, девушка снова замерла и слегка повернула лампу в руке, абажур качнулся, ткань взметнулась вверх как лепестки лотоса, а затем опустилась на фитиль. Свет неожиданно погас, и все вокруг тут же погрузилось в непроглядный мрак.

Окруженная темнотой, А-Нань отставила лампу на стол поблизости, а затем вскинула руки и дважды хлопнула в ладоши. Вместе с этими хлопками под потолком вдруг появилось слабое мерцание, рассеянной пыльцой начавшее опускаться вниз, обволакивая собой весь зал. Чжу Юйхэн в полном недоумении поднял глаза и присмотрелся, в полной темноте вокруг плавно и тихо рассеивались источавшие свет пылинки, похожие на изящные снежинки, спускающиеся зимой с облаков, безмятежные и бесподобно прекрасные.

В тихом закрытом помещении пылинки словно качались на невидимых волнах. Они были слишком легкими, поэтому опускались на пол поразительно медленно, как будто эти крошки могли вечно плыть в воздухе. Не шевелясь, Чжу Юйхэн наблюдал за этой удивительной, практически нереальной картиной, задержав дыхание и стараясь сохранять спокойствие. Девушка тоже нисколько не волновалась, а молча ожидала чего-то в темноте.

Прошло довольно много времени, прежде чем Чжу Юйхэн не выдержал, прикрыл нос рукавом и тихонько вдохнул воздух. Из-за чего в дымке пыли образовалась едва заметная рябь, устремившись побеспокоенным мерцанием от второго шкафа, за которым прятался юноша, вперед. Хотя эта ниточка поблескивавшего света была невероятно тонкой, но в кромешной тьме помещения она сильно бросалась в глаза.

А-Нань подняла левую руку, провела пальцами по темно-синему самоцвету на браслете на правом запястье и стремительно выбросил руку в сторону. В тот же миг из ее браслета вылетел луч цвета лунного света, сверкнул во мраке комнаты и, вращаясь, устремился сквозь дымку к источнику колебания. Луч изогнулся дугой, сменил траекторию, огибая углы, и под наклоном метнулся за шкаф.

До слуха Чжу Юйхэна донесся лишь тихий звон металла, «дон!», юноша никак не ожидал, что выпущенный девушкой луч лунного света обогнет шкаф, за которым он скрывался, и вонзится ему в плечо. От внезапной атаки плечо пронзила острая боль, юноша приложил все свои силы, но не смог сдержать тихого вздоха – стон просочился из его горла.

Чжу Юйхэн взмахнул рукой, разрубая лунный луч «Криком дракона». Тот оторвался от плеча, резко сжался, и с тихим щелчком вернулся в браслет девушки, унося с собой кровь принца.

А-Нань протянула руку, взяла лампу, «чик» – и абажур оказался снят, спрятанный под ним фитиль испустил искру и снова загорелся. Подняв лампу, девушка шаг за шагом двинулась в сторону второго шкафа.

Чжу Юйхэн с трудом терпел боль в плече, но дыхание уже не мог задерживать. Мерцающая взвесь в воздухе сбивчиво заколебалась, волна за волной, как во время шторма, хлынула из-за шкафа. Юноша оперся на него и, сдавливая рукоятку «Крика дракона», принялся ждать момента, когда девушка подойдет.

По мере приближения света лампы приближались и шаги А-Нань, но, подойдя совсем близко к шкафу, она вдруг остановилась.

Раздался скрежещущий звук, одним взмахом правой руки девушка выпустила из браслета световой луч. Он облетел круг вокруг передней ножки шкафа и тут же вернулся к хозяйке, после чего та озлобленно пнула шкаф ногой. От удара тот тут же опрокинулся – ножка шкафа со стороны Чжу Юйхэна оказалась перерублена той сверкающей полоской света, которую девушка выпустила из браслета.

Стоявший позади раненый юноша снова оказался атакован – на этот раз падением шкафа. К счастью, у Чжу Юйхэна была быстрая реакция, он смог оттолкнуть в сторону опрокинувшийся шкаф и отступить на несколько шагов назад, чтобы не оказаться придавленным к полу. Вот только от этого резкого движения его рана раскрылась, из нее хлынула кровь, растекаясь по плечу.

Чжу Юйхэн часто задышал, что вызвало у А-Нань легкую улыбку. Лампа в руке девушки осветила ее лицо, взметнувшиеся вверх уголки губ и пару иссиня-черных глаз, блеск которых заставлял сердце трепетать. Они напоминали два черных самоцвета, погруженных в ледяную воду и источавших сияние зимней луны.

– Вот жалость-то, чего ж ты такой высокий? Я целилась тебе шею перерезать, а в итоге только плечо задела. – А-Нань говорила спокойно и медленно, но двигалась быстро – как кошка, – через мгновение она оказалась подле Чжу Юйхэна. – Кто ты такой? Зачем явился ко мне домой?

Чжу Юйхэн ничего не ответил, выхватил из-за пояса ручницу и прицелился в девушку.

А-Нань не смогла рассмотреть, что это такое, но смутное преломление света подсказало ей, что это какой-то металлический механизм, возможно – оружие. Не раздумывая, она одним махом руки швырнула лампу в Чжу Юйхэна, а сама отскочила в сторону, укрывшись за шкафом.

Чжу Юйхэн тоже среагировал молниеносно и отпихнул брошенную в него лампу, та упала прямо перед девушкой, разбрызгивая во все стороны масло, а на полу тут же вспыхнули огненные языки. Юноша больше не прятался, осторожно ступая, он медленно двинулся в сторону шкафа, за которым скрывалась А-Нань. Она тоже не теряла времени и уже настроила свой браслет, после чего зажала пальцем украшавший его крошечный топаз.

Наполнявшие воздух хлопья света уже опустились на пол, языки пламени, то вспыхивая, то угасая, озаряли комнату, а отбрасываемые ими тени скрючивались и извивались по стенам, не переставая колыхаться.

Когда до шкафа оставалось только три чи [57], Чжу Юйхэн сделал большой шаг и набросился на А-Нань сбоку.

Девушка выставила правую руку перед собой, только ее палец дрогнул, как из браслета хлынул Поток света – это была сеть, сплетенная из тончайшей металлической проволоки, в тусклом сиянии огня она была похожа на полотно золотистого света. Сеть накрыла Чжу Юйхэна с головой, а затем тотчас сжалась.

Хотя верхняя часть туловища юноши оказалась опутана сетью, но в момент, когда А-Нань стягивала ловушку, он успел нацелить на нее ручницу и сверкнуть огнивом.

– Отпустила, – холодно произнес он.

Дуло ручницы высовывалось сквозь ячею сети, держа А-Нань на мушке, другой рукой он уже почти сунул огниво в запальное отверстие.

– Эта штука… Как страшно… – А-Нань продолжила стоять напротив него, даже и не думая убирать сеть, она просто смотрела на ручницу в руках юноши, на лице ее появилось игривое выражение.

На скрытом в темноте лице Чжу Юйхэна резким холодным блеском вспыхнули глаза.

– Отпустила.

– Ладно уж, только предупреждаю – лучше тебе руки не распускать, – одним взмахом руки А-Нань убрала сеть, опутавшую Чжу Юйхэна. – Ты, надо полагать, знаешь, кто справился с самым сложным этапом создания этой ручницы, когда мастерская Чжоцяо взялась за работу над ней по заказу Отряда чудесных механизмов? Знаешь, кто добился того, что ручницу можно складывать, а зарядная камера при этом не стала более проницаемой?

Мастерская Чжоцяо – Чжу Юйхэн поспешно нащупал это название в глубинах своей памяти – когда Чжугэ Цзя вручил ему ручницу, он сказал, что она была совместно разработана центральным гарнизоном и мастерской Чжоцяо.

Ход его мыслей в мгновение ока изменил направление, не ответив, он задал встречный вопрос.

– Это была ты?

– Ну конечно! А еще скажу тебе кое-что по-секрету, я вовсе не собиралась трудиться вместо мастера Фу или как его там звали, чтобы он все заслуги себе присвоил. Так что зарядная камера у этой пищали хоть и плотная, но недостаточно прочная, во время пристрелки проблем не должно возникнуть, но вот после этого уже не получится закрыть ее полностью, чтобы создать необходимое давление. Сколько выстрелов ты успел сделать? Не вздумай поджигать ее, она может разорваться в любой момент. – А-Нань не спеша подтянула к себе сеть, смяла ее в комочек размером с ноготь и запихнула в браслет, после чего спросила: – Кстати, откуда она у тебя? Ты из Чжоцяо или из Отряда чудесных механизмов?