Чжуан-цзы

Поддерживаемый вихрем, Полководец Облаков[162] странствовал на востоке и встретился с Безначальным Хаосом. Безначальный Хаос прогуливался, подпрыгивая по-птичьи и похлопывая себя по бедрам. Завидев его, Полководец Облаков в смущении остановился и почтительно спросил:

– Кто [вы], старец? Что, старец, делаете?

– Прогуливаюсь, – ответил ему Безначальный Хаос, продолжая похлопывать себя и прыгать.

– Я хочу задать вопрос, – сказал Полководец Облаков.

– Фу! – посмотрев [на него], воскликнул Безначальный Хаос.

– В эфире неба нет гармонии, – начал Полководец Облаков, – в эфире земли застой, в шести явлениях [природы] нет согласия, в смене времен года нет порядка. Что [мне] делать, [если] я собираюсь ныне привести в гармонию сущность шести явлений, чтобы прокормить все живое?

– Не знаю, не знаю, – ответил Безначальный Хаос, похлопывая себя, прыгая и покачивая головой.

Полководец Облаков не решился [снова] спросить.

Прошло три года. Странствуя на Востоке, Полководец Облаков миновал равнину Владеющих Жилищем. [Он] снова заметил Безначального Хаоса, в большой радости поспешил [к нему] и заговорил:

– [Вы] не забыли меня, [Равный] Небу? [Вы] не забыли меня, [Равный] Небу? – дважды поклонился до земли и хотел было задать ему вопрос, как Безначальный Хаос произнес:

– Что я могу знать? Парю, не ведая зачем. Несусь, не ведая куда. Странствующий утруждается, чтобы наблюдать, [как все идет] своим путем.

– Я сам также считаю, что несусь, [не ведая куда]. Но народ следует за мной повсюду, и я с ним ничего не могу поделать. Ныне же, подражая людям, хочу услышать [от вас хоть] одно слово.

И тут Безначальный Хаос заговорил:

– В том, что основа природы расшатывается, характер [всех] вещей извращается, изначальная природа остается незавершенной, стада разбегаются, птицы поют по ночам, засуха сжигает деревья и травы, беда настигает даже пресмыкающихся и насекомых, – вина тех, кто наводит порядки среди людей.

– Но что же мне делать? – спросил Полководец Облаков.

– Ах! [Все это один] вред! – воскликнул Безначальный Хаос, – возвращайся к себе потихонечку.

– С [вами, Равный] Небу, так трудно встретиться. Хотелось бы услышать [хотя бы еще] одно слово, – попросил Полководец Облаков.

– Ах! – ответил Безначальный Хаос. – Укрепляй свое сердце. [Если] только ты предашься недеянию, вещи будут сами собой развиваться. Оставь свое тело, свою форму, откажись от зрения, от слуха, забудь о людских порядках, о вещах, слейся в великом единении с самосущим эфиром. Освободи сердце и разум, стань покойным, будто неодушевленное [тело, и тогда] каждый из тьмы существ [станет] самим собой, каждый вернется к своему корню. Каждый вернется к своему корню неосознанно, смешиваясь в общем хаосе, и не оставит [его] до конца своей жизни. Если же осознают это, то его ‹корень› покинут. Не выспрашивай его названия, не выпытывай его свойств, и [все] вещи будут сами собой рождаться.

– Теперь я обрел то, что искал, – сказал Полководец Облаков. – [Вы, Равный] Небу, ниспослали мне свои свойства, просветили меня безмолвием. – Он дважды поклонился до земли, попрощался и удалился.

Обычному человеку нравится, когда другие на него походят, и не нравится, когда другие от него отличаются. Любовь к себе подобным и нелюбовь к тем, кто отличается, происходят от желания выделиться из толпы. Но разве тот, кто стремится выделиться из толпы, [действительно] выдающийся? Для успокоения [он] следует за толпой, [но его] опыту далеко до того мастерства, [которым обладает] толпа. Желающий стать правителем, собирает полезное у царей трех династий, но не замечает у них вредного. У такого [судьба] царства будет зависеть от случайности, и редко, лишь по счастливой случайности царство не погибает. Нет и одного [шанса] из десяти тысяч, что [такое] царство будет существовать. О гибели [такого] царства [говорит то, что] ни одно [дело там] не завершится, а десяток тысяч [дел] расстроится. Увы! Владеющие землями [этого] не ведают. Владеющему землями принадлежит огромная вещь. Владеющий огромной вещью не способен предоставить вещи [самим] вещам, а не [владеющий] вещью способен. Тот, кто понимает, как [предоставлять] вещи [самим] вещам, отвергает вещи. Разве [он] только управляет народом? [Нет!] Он вступает во [все] шесть стран света, выходит из них, странствует по [всем] девяти областям [земли]. В одиночестве отправляется, в одиночестве возвращается. Такой и называется единственным. Единственного человека поэтому и считают воистину ценным.

Учение великого человека подобно тени, отбрасываемой телом, эху, откликающемуся на голос. На [каждый] вопрос [он] отвечает, исчерпывая все свое сердце, соединяясь в пару со [всем] в Поднебесной. В покое беззвучен, в движении не ограничен. Ведет каждого, как тому хочется, и возвращает [каждого] к самому себе. Странствует, не оставляя следов, приходит и уходит без отклонений, безначально, как солнце. [Еще] скажем, [что] телом слит с великим единством. В великом единстве лишен собственного «я». Разве может лишенный собственного «я» владеть существующим ‹бытием›? Наблюдающие за бытием – [таковы] благородные мужи древности; наблюдающий за небытием – таков друг природы.

Незначительны, а нельзя не сообразоваться с их [природой] – [таковы] вещи. [Занимает] низкое положение, а нельзя [на него] не опираться – [таков] народ. Скрыты, а нельзя их не вершить – [таковы] дела. Грубы, а нельзя их не излагать – [таковы] обычаи. Далека, а нельзя от нее отделиться – [такова] справедливость[163]. Близко, но нельзя его не расширить – [таково] милосердие. Ограничивают [людей], но нельзя их не множить – [таковы] обряды. [Держится] середины, но [заслуживает] возвышения – [такова] добродетель. Един, но не способен не изменяться – [таков] путь. Священно, но не способно не действовать – [таково] Небо. Поэтому мудрецы созерцали Небо, но [ему] не помогали; совершенствовались в добродетелях, но [их] не отягощали; исходили из пути, но не вносили [в него] своих замыслов; соединялись с милосердием, но [на него] не полагались; следовали за справедливостью, но [ее] не множили; исполняли обряды и не уклонялись; принимали дела и не отказывались; подчинялись обычаям и не [поднимали] смуты; опирались на народ и [им] не пренебрегали; сообразовались с вещами и [их] не покидали. Вещи не достойны [того, чтобы ими] заниматься, но [ими] нельзя не заниматься. У тех, кто не понял Неба, нет чистоты добродетели. Те, кто не постиг пути, ни к чему не способны. Как жалок тот, кто не постиг пути! Что же такое путь? Есть путь Неба и есть путь человека. Бездеятельный и чтимый – таков путь Неба; деятельный и несущий тяготы – таков путь человека. Путь Неба – [путь] хозяина, путь человека – [путь] слуги. Нельзя не понять, как далеки они друг от друга.

Глава 12

Небо и земля

Небо и земля велики, но изменяются они равномерно. Вещей тьма, но порядок у них единый. Людей и рабов множество, но хозяин у них – царь. Царь исходит из свойств, а совершенствуется природой. Поэтому и говорится: «В далекой древности управляли Поднебесной недеянием, одними лишь природными свойствами». [Если] исходить из пути, то слова «царь Поднебесной» были правильными; [если], исходя из пути, рассматривать различия, то долг царя и [его] помощников был ясен; [если] исходить из пути, то [каждый] ведал [делом] по способности; [если] исходить из пути, то все вокруг соответствовало [всей] тьме вещей. Ибо общее для неба и земли – это свойства, а то, что действует во тьме вещей, – это путь ‹материя›. Высший правит людьми, [провозглашая] установления; способный обучается мастерству. Мастерство соответствует установлениям, установления соответствуют долгу, долг соответствует свойствам, свойства соответствуют пути, путь соответствует природе. Поэтому и говорится: «Те, кто в древности пас [всех] в Поднебесной, не имели страстей, и в Поднебесной [царило] довольство. [Они предавались] недеянию, и [вся] тьма вещей развивалась[164]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рыбу-гунь Цуй Чжуань (IV–V вв.) и лянский Цзяньвэньди (VI в.) считают китом, Лу Дэмин (VII в.) – какой-то другой огромной рыбой; Го Цинфань (XIX в.), следуя за Фан Ичжи (XVII в.), – «рыбкой маленькой, которую Чжуан-цзы изобразил гигантской» («Чжуан-цзы цзиши», гл. 1, III, 2). ‹О разногласиях в толковании этого сказочного образа›

2

Сыма Бяо (III–IV вв.) считает Ци Се фамилией и именем, лянский Цзяньвэньди – названием книги.

3

В Китае до 1911 г. был принят лунный календарь.

4

Сыма и Чэнь Сюаньин говорят о жарких парах на болоте весной, движение которых уподобляется «диким коням».

5

Здесь рациональное познание противопоставляется конкретно-чувственному в гиперболическом контрасте образов: гигантской птицы (Феникса), взирающей на мир с огромной высоты, и малых существ (Цикады и Горлицы), почти не способных оторваться от земли.

6

Сунца Мужа Чести (Юнцзы) отождествляли с философом Сун Цзянем. (Wilhelm, Dschuang Dsi, S. XVIII). Ср. «Хань Фэйцзы», цз. 50, V, 357.

7

Шесть явлений – жар и холод, ветер и дождь, пасмурная погода и ясная.

8

Для познания природы (т. е. объективного мира) даосские философы требовали отказа от собственного «я» (т. е. всего субъективного).

9

Покойник (Ши) – внук или другой родственник, одетый в костюм умершего, исполнял его роль на похоронах, во время жертвоприношений, при провозглашении преемника умершего и в других обрядах. Покойник был первым и ведущим артистом в раннем действе – зачатке театрального зрелища.

10

Этот герой выступает и как человек – современник Суньшу Гордого (VII–VI вв. до н. э.), и как дух горы.

11

Лянь Шу – известен лишь по данному фрагменту.

12

Лу Дэмин и Чэн Сюаньин пытаются отождествить Встречающего Колесницы (Цзеюй) с отшельником Лу Туном, отказавшимся служить чускому царю. В других эпизодах (см. стр. 155–156, 170; «Изречения», гл. 18, I, 390), он похож на юродивого, называется Чуским безумцем и выступает с темными, пророческими речами.

13

Здесь явно выражено признание Чжуан-цзы необходимости чувственного познания.

14

Не изучая чужих обычаев, нельзя даже торговать: сунец из Срединных царств Китая, где мужчины носили длинные волосы, перевязывая их шнурком, сворачивая и закрепляя шляпой, не знал, что коротковолосым юэсцам такая сложная прическа была чуждой.

15

Учитель Высочайшего – Никого не Стесняющий (Сюй Ю), учитель Сюй Ю – Беззубый (Не Цюэ), учитель Беззубого – Наставник Юных (Ван Ни) и учитель Ван Ни – В Тростниковом Плаще (Пи И или Пу И).

16

Творящий Благо (Хойцзы, Хой Ши) – IV в. до н. э., принадлежал к школе логиков-софистов (минцзя), постоянный участник споров с Чжуан-цзы.

17

Дань – мера объема, около 100 л.

18

Фрагмент о субъективном понимании полезного.

19

Владеющий Своими Чувствами, Странник Красоты Совершенной. Несмотря на некоторое расхождение в именах (Наньго Цзыци – Наньбо Цзыци, Яньчэн Цзыю – Яньчэнцзы) комментарий устанавливает, что это одни и те же герои.

20

Варианты. Даосское образное обозначение отказа от всего субъективного для познания объекта – природы, ее законов, в данном случае причины возникновения ветра (ср. с одой Сун Юя «Ветер», – В. М. Алексеев, Китайская классическая проза).

21

Устройство музыкального инструмента объясняется как подражание ветру, явлению природы.

22

В утверждении саморазвития всех вещей содержится отрицание «воли Неба».

23

Для даосской традиции характерно рассматривать сон как состояние внутреннего эфира (души), зависящее от состояния эфира в теле, окружающей человека природе, чувств и мыслей наяву.

24

Здесь заметна попытка выразить единство объективного и субъективного – субъективное осознается лишь в сопоставлении с объективным.

25

Размышляя над строением человеческого тела, Чжуан-цзы отказывается определить, что в нем второстепенное (слуги), что главное (государь), и, наконец, отрицает бессмертие (душа превращается в прах вместе с телом).

26

Одно из положений Хойцзы, с которым полемизирует Чжуан-цзы.

27

Чжуан-цзы признает возможность выразить речью все многообразие объективного мира, но отрицает роль красноречия, которое затемняет содержание.

28

Дословно «этот» и «тот» – местоимения, которые по-русски не ассоциируются с данной проблемой – относительности объективного и субъективного возможности познания противоположностей лишь в единстве (например, «я» в сравнении с «не-я», смерти – с жизнью и т. д.).

29

Чжуан-цзы полемизирует с положениями моистов («белый конь – не конь» и др.).

30

Си Ши – ставшее нарицательным имя знаменитой красавицы (начало V в. до н. э.). Подаренная юэсским царем царю У, она сыграла немалую роль в разгроме последнего.

31

Признание постепенного познания мира.

32

Чжао Прекрасный (Вэнь) – легендарный музыкант. Чэн Сюаньин поясняет, что Чжао бросил играть на цине, убедившись в своем пристрастном отношении то к одному, то к другому тону, что было несовместимо с целостностью дао.

33

Положения моистов, с которыми полемизирует Чжуан-цзы.

34

Вариант космогонии Лецзы.

35

Шесть стран света – восток, запад, юг и север вместе с зенитом и надиром.

36

Возможно, здесь подразумевается эпоха, охватываемая хроникой Лу (723–481 гг. до н. э.) или других царств, которые также назывались «Весна и осень».

37

«Встал лицом к югу» – взошел на трон, стал царем.

38

Цзун, Гуй и Сюйао – племена, которые позже завоевал Высочайший.

39

Здесь дается вариант мифа о десяти солнцах, ср. «Хуайнаньцзы»: «Во времена Высочайшего сразу взошли десять солнц, спалили [все] злаки, иссушили [все] растения… Охотник по приказу Высочайшего… поразил [девять] из десяти солнц…» («Хуайнаньцзы», цз. 8, VII, 117–118).

40

Первая – наложница царя Юэ (начало V в. до н. э.), вторая – наложница царя Цзинь (VII в. до н. э.), имена их стали нарицательными. Значение фрагмента: иллюстрация к положению об относительности субъективного восприятия действительности.

41

«Река и Хань» – реки Хуанхэ и Ханьшуй.

42

Комментарий говорит о первом герое как об ученике Конфуция, но прозвище в даосском стиле (Зоркий, как у птицы, взгляд, Цюй Цяоцзы) свидетельствует о его переходе к даосам; прозвание второго – Высокий Платан (Чан Уцзы) обычно для даосов: настолько познал природу, что стал ей подобен.

43

Здесь речь идет о Конфуции.

44

Данный фрагмент – попытка поставить проблему всеобщей зависимости явлений объективного мира. Поскольку причина движения тени солнечных часов была известна, причудливые объяснения ее (зависимость от «чешуи змеи…»), вызывались, видимо, полемическими целями.

45

Данный фрагмент без заключительной фразы используется для доказательства «мистицизма» Чжуан-цзы.

46

Признание возможности познания объективной истины, которое не позволяет относить Чжуан-цзы к релятивистам, как это делают некоторые ученые.

47

Прекрасномилостивый (Вэньхой) – комментаторы отождествляют его с царем Милостивым (Хойваном), который правил в Лян с 370 по 335 г. до н. э.

48

Сведений о содержании упоминаемых произведений, не вошедших в «Книгу песен», не сохранилось.

49

Здесь представлена попытка Чжуан-цзы объяснить процесс познания как переход от чувственных наблюдений к рациональному обобщению ‹(ср. «Лецзы», стр. 94–95, гл. 5, прим. 60›.

50

Средство для достижения долголетия, по признанию царя, – познание законов объективного мира (здесь – анатомии) и умение ими пользоваться для покорения природы, других существ, а также самого себя. Герой притчи – повар, простой человек, умелец.

51

Правый Наставник (Ю Ши), Гунвэнь Высокая Колесница (Сянь) – персонажи с прозвищем, образованным от ранга или присвоенных ему регалий.

52

В древнем Китае преступника, которому отрубали ногу, обращали в раба. Говоря о «внешнем виде», одноногий, по мнению комментаторов, указывает на целостность духовную (собственное достоинство), которой свободный, даже калека, отличался от порабощенного.

53

Во фрагменте опровергается известная легенда о том, что Лаоцзы ушел на запад и больше не возвратился.

54

Цинь Свободный от Суеты (И) – прозвание и взгляды героя указывают на его принадлежность к даосам.

55

Инвектива против Конфуция и конфуцианцев.

56

Гуань Встреченный Драконом (Лунфын) – (миф.) советник Разрывающего на Части.

57

Ветви Терновника (Цунчжи), Владеющие домами (Юху) – названия племен, завоеванных китайцами.

58

Скоромными в Китае считаются пряности: лук, чеснок, порей, рута, полевой тмин (Палладий Кафаров и П. С. Попов, Китайско-русский словарь, т. II, Пекин, 1888, стр. 149).

59

Полемический прием: положения даосов вкладываются в уста их противника – Конфуция ‹(ср. «Лецзы», стр. 75)›.

60

Опирающийся о Стол (Цзи Цюй) – по комментарию, правитель, предшественник Готовящего Жертвенное Мясо.

61

Царский сын Высокий (Гунцзы Гао, или Шэ Чжулян) – этот персонаж встречается и в «Изречениях», где выступает с вопросом другого характера (ср. «Изречения», гл. 7, I, 145).

62

Свидетельство об отсутствии принципа неприкосновенности послов, что отличает международные обычаи, вырабатывавшиеся в древнем Китае, от древнейших представлений о «праве гостеприимства» в Греции и Риме – будущего дипломатического иммунитета (см. «История дипломатии», т. I, М., 1959, стр. 32, 61).

63

По толковому словарю – это речи «древних царей», представленные в «Книге песен», «Книге преданий» и других конфуцианских сводах (см. «Цы хай», т. I, разд. сы, стр. 48), с которыми, однако, расходятся цитируемые здесь наставления. Это был, видимо, устный свод. От него, как сообщает комментарий, заимствовал название своего труда Ян Сюн (I в. до н. э. – I в. н. э.). Фрагмент свидетельствует о том, что послы отправлялись не с грамотами, а с речами (ср. Д. С. Лихачев, Возникновение русской литературы, М., 1952, стр. 97–98), а также объясняет причины расхождений в записях одной и той же речи в различных царствах (см. Л. Д. Позднеева, Ораторское искусство и памятники древнего Китая, «Вестник древней истории», 1959, №  3, стр. 25–26).

64

Янь Врата Бытия (Хэ) – уроженец царства ЛУ.

65

Чудотворный (Лингун) – царь Вэй, правил с 534 по 493 г. до н. э.

66

Цюй Боюй – уроженец царства Вэй (о нем см. также стр. 274; «Изречения», гл. 14, 15, I, 319, 335).

67

‹Ср. «Лецзы», 57–58.› Рассказы об укрощении тигра, об уходе за конем – иллюстрации к диалогу о воспитании наследника, кроме его обличения, подчеркивают и принадлежность человека к животному миру, который необходимо изучать, чтобы подчинить человеку.

68

Притча о Плотнике и Дубе и следующие за ней фрагменты посвящены проблеме относительности субъективного понимания полезного. Заключает раздел атеистический вывод: вредное для богов оказывается полезным для человека.

69

Здесь относительность полезного и бесполезного связана с особым героем, человеком с физическими недостатками ‹о значении этого образа›.

70

Вариант см. «Изречения», гл. 18, I, 390, где «Песня безумца» дается в сокращенном виде. В «Книге песен» она отсутствует.

71

«Знак полноты свойств» (дэ) – этот термин в конфуцианской школе трактовался как «добродетель», в даосской – как «постоянные свойства» вещей, их атрибуты, качества.

72

Ван Кляча (Тай) – признание этого изувеченного героя более мудрым, чем сам Конфуций, – полемический прием даосов.

73

Точные сведения о Чан Цзи отсутствуют.

74

Характеристика, обозначавшая учение Лаоцзы и даосской школы в целом. См. «Дао дэ цзин», §  43.

75

Попытка определить единичное и всеобщее как ступени в познании: конкретно-чувственном, низшем и рациональном, высшем.

76

‹Догадку о познании как «отражении» см. Предисловие, стр. 29, прим. 102, 103. «Уподобление природе» – свойствам материи – обусловило также появление у даосов, разумеется в зародыше, «теории отражения» (Ср. положения даосов с фрагментом Демокрита: «…Видение есть восприятие отражения видимых [тел]. Ибо отражение есть образ, появляющийся в зрачке, а равно во всех прочих прозрачных [телах], которые обладают свойством сохранять в себе отражение…» (см. «Материалисты древней Греции», под ред. М. А. Дынника, М., 1956, стр. 88)). Уже у Лецзы встречается положение: «…покой подобен зеркалу» (Возможно, что речь идет о «водяном» зеркале, так как в иероглифах, обозначавших «зеркало» (цзянь, цзинь), слились два предмета: бронзовый сосуд с водой, в которой видели свое отражение, и бронзовое зеркало, служившее зажигательным прибором (см. Г. Г. Стратанович, Китайские бронзовые зеркала, – Восточно-азиатский этнографический сборник, II, М., 1961, стр. 68)), которое дополняется у Чжуан-цзы: «Люди смотрят на [свое] отражение не в текучей воде, а в стоячей…»; и еще: «Настоящий человек пользуется своим сердцем [разумом], словно зеркалом» (83, 157, 172). Этот тезис дается и в развернутом виде: «…[когда] вода в покое, [в ней] виден [каждый волосок] бороды, бровей. [Ее] уровень точен, и большой мастер берет [его] за образец. [Если] в покое вода ясна, то тем более [ясен] разум. Сердце мудрого в покое – это зеркало неба и земли, зеркало [всей] тьмы вещей» (197). Покой, необходимый для познания объективных явлений мира, таким образом, отождествляется с зеркальной поверхностью воды. Подражание покою зеркальных вод вызвало и особый символ высшей мудрости – гиперболизацию состояния покоя. Поэтому «настоящий человек» уже своей характеристикой («телом подобен засохшей ветке, сердцем – угасшему пеплу», 256, вар. 86, 139, 265) как бы абстрагировался от всего человеческого.›

77

Чэн Сюаньин видит здесь классификацию: растений, у которых голова внизу; животных, у которых голова сбоку; человека, у которого голова наверху.

78

Наставник Счастливый (Шэньту Цзя) – сторонник даосизма родом из Чжэн. Этот искалеченный герой выходит победителем в споре с Цзычанем (полемический прием).

79

Охотник (И) – (миф.) легендарный стрелок, см. гл. 2, прим. 39.