Реквием по… Сборник молодых авторов

Или ключевые события оригинала, которые ваш персонаж:

* Видел лично, но неправильно истолковал.

* Слышал обрывками разговоров.

* Пропустил, узнав о них постфактум.

* Свое видение.

Итак, 92 раза подряд монетка падает на одну сторону… Что бы это значило… (придумайте свой мистицизм, вплетите его ненавязчиво в сюжет, – например лечащий врач Сары Конор подбрасывает монетку и она становится на ребро, и тут…)

Абсурд – Может супермен вместо того, чтобы спасти планету отвлекся на новый выпуск комикса о Бэтмэне…

3

Используйте приёмы драмы, абсурда и/или чёрного юмора.

4

Попробуйте написать диалог в формате пьесы, где разговор персонажей то и дело прерывается «отголосками» главного сюжета (криками, взрывами, музыкой, обрывками фраз).

Например

Акт 1 Действие 1

Действующие лица: Маргарита, рыжеволосая бестия у которой моторчик где-то там.

Мастер, скучающий художник, мечтательно смотрящий на море.

Маргарита:

Мастер, Мастер! Смотрите, как красиво!

Мастер: зевая: даа, красиво, дери камзол его черти.

Маргарита: Мастер, смотрите – кот! Какой огромный черный кот!.. Почему он появился именно сейчас?

Кот: мау, между прочим у меня имя есть, если что…

Маргарита:…

Мастер:…

P.S. конкретики не будет, что дадено, то и ешьте с удовольствием.

5

Картинку, музыку, хэштег…

***

Динара Богданова

Нильсон

Я сидел на плече у хозяйки, когда та прощалась с матросами. Затем она взяла свой огромный чемодан и спустилась с палубы. Рыжие косички весело подпрыгивали в такт шагам. Моя девочка, не оглядываясь, уходила в свою новую жизнь и не видела, как взрослые, видавшие виды мужики, смахивают скупые слезы с глаз. А я видел. Ведь ее отец вверил мне самое ценное, что у него было. Сам сгинул в море, так что теперь я за старшего. И должен все держать под контролем.

– Господин Нильсон, не вертись так. Все платье мне изорвешь, – вскрикнула Пеппи, когда я уж больно сильно вцепился в нее коготками, чтобы удержаться и не свалиться.

«Понял-принял, сижу не дергаюсь», – уселся смирно, ухватившись за ее косичку лапкой. Да как тут усидеть на месте, когда вокруг столько всего нового творится: проезжают нагруженные чем-то обозы, шныряют туда-сюда беспризорники, дамы и господа чинно расхаживают по причалу. О! А там прилавки. С фруктами. Ооо! Мои любимые, желтенькие. Ээээ, милая моя, куда это ты? Нам не туда. Да не туда, говорят тебе. Вот же упрямая. Идёт и в ус не дует, что господин Нильсон сейчас в обморок упадет. Голодный. А тааам, мягонькие, спеленькие, ароматненькие. Так и манят к себе. А эта дурында мимо идёт. Эх.

Дорога до нашего нового пристанища была неблизкой. Домик, что купил отец своей драгоценной доченьке, находился на самой окраине городка. Хозяюшка энергично шлёпала своими огромными туфлями, вздымая клубы дорожной пыли. Однако, час спустя мы-таки добрались. Покосившийся забор, невероятно запущенный сад и собственно дом – ветхий, почерневший, такой одинокий. Но таким ему оставалось быть недолго, ведь теперь у него появились мы.

Закинув на кровать чемодан, Пеппилотта отправилась на рынок, решив, что нам всенепременно нужна ещё и лошадь. Спустя два часа она уже заводила чудесную смирную кобылку на веранду. Бросив поводья, помчалась варить себе кофе. Пятнадцать минут и она сидит за столиком, прихлебывая ароматный напиток, мило морща веснушчатый носик от удовольствия.

Пройдет неделя или даже две, когда взрослые городка узнают о том, что в доме под названием вилла Курица поселилась маленькая девятилетняя девочка и живёт совсем одна. Без папы и без мамы. Разведут суматоху по этому поводу и придется отваживать особо ярых поборников правил. А пока мы наслаждались последними лучами заходящего солнца и тихим летним вечером.

***

Константин Алеманов

Реликвия

Восточный город Джамбалулу. Особняк Алибабаевых. Василий – глава семьи читает заголовок в газете «Комсомольская правда»: Группа ученых – археологов во главе с профессором Мальцевым обнаружила уникальную находку.

Акт первый.

Действие первое.

Где-то в предгорье Северного Кавказа.

Мальцев, надевая шлем на голову перед коллегами:

– О этот чудный золотой шлем, сын бога Амона с бараньими рогами, да убережет нас от бандитов этого края, и невредимыми мы вернемся домой в Москву. Как некогда Македонского Александра, шлем оберегал в его славных походах. Эта реликвия украсит наш музей!

Коллеги радуются и хлопают.

Бандит по кличке «Белый» прячется за огромным валуном, слушая профессора и подзывает его к себе:

– Эй! Тсссс… Канай сюда.

Пока коллеги между собой обсуждают находку, Мальцев незаметно подходит к бандиту.

Мальцев: – Сан-Саныч, ты чего сюда приперся, договаривались же, что ночью, когда все будут спать.

Сан-Саныч: – Да не дрейфь ты, что ты трясешься как Чикатило перед шестнадцатилетней. Планы поменялись, мы едем в Москву все вместе, а там и…

Бандит озирается по сторонам и договаривает: – Там располовиним, тебе рога, мне все остальное, в Москве барыга знакомый, золото ломом принимает за дорого.

Мальцев: – Одну минутку! Мы так не договаривались, что значит мне только рога? Пятьдесят на пятьдесят!

Сан-Саныч: – Не скули. А ты думал больше делиться ни с кем не надо? Там у меня кореша «Косой» и «Хмырь», им тоже причитается.

Мальцев задумался. «Значит, не видать тебе шлема, как солнечной Италии, полковник поможет». – Хорошо, Сан-Саныч, я тебе сделаю дубликат ключей музея, оттуда и выкрадешь.

Действие второе.

Москва. Раздается телефонный звонок в детский сад номер восемьдесят три.

Заведующий: – Трошкин, зав детским садом номер восемьдесят три слушает.

Сан-Саныч: – Здорово, братан! Это я «Белый», ну как там твои подопечные, хорошо ли кушают?

Заведующий: – «Ооо»! Сколько Лен, сколько Зин, пропащая душа, не ожидал. Дети да, кушают хорошо, только что в космос отправил. Ты когда откинулся?

Сан-Саныч: – Лет пять как на Кавказе промышляю, одному профессору наводку дал на редчайшую находку, так он кинуть меня задумал. Мы скоро в Москву летим, тебя попросить хотел. Ну как тогда помнишь, операцию «Зеркало»?

Заведующий: – Помню, конечно, славное время было, но я завязал, знаешь же. Даже не помню, как по-фени то ботать.

Сан-Саныч: – Вспомнишь! А на счет завязал, так долг платежом красен. Ты с детишками остался, а я тогда восемь лет вместо тебя… Тем более не за бесплатно. Разживешься, бассейн детишкам построишь. Последнее дело «Доцент» и все.

Заведующий: – Давненько этого имени не слышал. Последнее так последнее. Приезжай, детали при встрече обсудим.

***

Из чата:

А. Ф.:

«…Еще пара реплик. Филолог все-таки, сложно замолчать в середине лекции))

Я не знаю, что там в мире литературы нынче, не читала новинок и супермодных авторов – потому как не участвую в фанатских групповухах. Вау – все летят читать Пелевина. Фас – все летят обсирать его же.

Есть много авторов, которые умеют зацепить внимание читателя своим текстом, не размахивая при этом ни подштанниками, ни бензопилой. да, это охрененно сложно подобрать задания для марафона, выдержав тему и поднимая градус, поэтому вы – ведущие, а мы участники. Но тут было очень…»

Подношение номер 5_

и ученик и мастер

Какие бывают увлечения? Музыка, рисование, поэзия. Давайте представим, как влияет то, к чему мы предрасположены на нашу жизнь.

К примеру, Куинджи рисовал на чем только мог. И как только мог, мальчик страшно любил рисовать. Работы ему доставалось много, потому что вокруг все знали – как только закончится работа, он тут же примется рисовать на всём, что под руку попадёт. Маленький Куинджи уже изрисовал углём все доступные стены и заборы, а любой клочок чистой бумаги – воспринимал как личный вызов.

Однажды Куинджи работал подмастерьем на строительстве церкви и жил в кухне нанимателя. Ну и изрисовал там всю кухню так, что хозяин даже позвал соседей посмотреть. Всем очень понравилось. Особенно портрет церковного старосты всем понравился. Ну, кроме самого церковного старосты…

Художник стал известным. Однажды Куинджи написал картину «Ладожское озеро» с торчащими из-под прозрачной воды камушками, и она всем так понравилась, и даже самому Куинджи, что он её повыставлял-повыставлял, потом продал, а потом выкупил и повесил у себя в мастерской. Прям не мог насмотреться, как ловко у него получились эти камушки. «Очень я молодец, конечно», – думал Куинджи.

Мы с вами пишем тексты. Неплохие тексты. Они нам нравятся, мы их приводим в порядок, (пусть и не сразу, с подачи определенного круга людей). Наше творчество занимает определенную часть времени и это целая часть нашей жизни.

1

Возьмите любимого своего ИЗВЕСТНОГО ИЛИ УЗНАВАЕМОГО автора, или используйте любого другого деятеля искусства (художника, музыканта, актера, писателя). Опишите его жизнь (или часть жизни) по примеру Куинджи.

Если вы ответите на эти вопросы, у вас получится текст..:

Как детское увлечение вашего героя/персонажа переросло в профессию? Какие препятствия встречались на пути? В чём уникальность творческого метода? Приведите примеры из биографии и творчества.

2

Напишите текст от лица этого персонажа как подростка, который только открывает это свое увлечение;

Или мастера, уже добившегося признания;

Или человека, вынужденного оставить любимое дело.

Можно придумать и описать идею, которую ваш герой «слил» (произведение, которое не увидело свет (например у Гоголя это второй том «Мертвых душ»)) по каким-то причинам.

(Предвосхищая вопросы: нет, не надо придумывать и описывать ни второй том мертвых душ ни чтобы там ни было, ключевое слово – идея)

3

Пробуйте использовать «якорь», например «она всегда носила с собой сломанный брелок от ключей – остаток того самого дня, когда всё пошло не так».

4

Мистицизм. Не забывание про него, это отличная приправа.

Допускается использовать как реальные факты, так и полностью вами выдуманные, если у читающего возникнет вопрос, это что, реально так было?, – значит у вас все получилось.

***

Ирина Ярцева

Обман признания

Почему он не разрешил прийти на похороны всем, кто хотел попрощаться со мной? Почему? Ведь я так любила в жизни аншлаг, думая, что пустоту внутри можно заполнить количеством – людей, аплодисментов, хвалебных статей в журналах.

Джо не знал меня, просто любил. Как мог. Любил и ревновал. Поэтому и позволил только самым близким попрощаться со мной – не хотел делить меня ни с кем даже после моей смерти.

Нужна ли мне такая любовь? Не знаю. И да, и нет. Я всю жизнь искала совсем другое, но почти всегда брала то, что давали – поддерживая иллюзию изобилия, испытывала дефициты, но довольствовалась малым.

С самого начала я была обречена на одиночество и отверженность. С того самого дня, когда мама отдала меня в приёмную семью. Через две недели после рождения. Кто мой папа – точно не знаю до сих пор, да теперь и неважно.

Симпатичная, русоволосая, с голубыми, искрящимися глазами я умела нравиться людям с самого раннего возраста. Это – одно из моих самых сильных качеств. Ведь именно тогда, в пять лет, я решила стать актрисой. Мне хотелось играть радостную, красивую и роскошную жизнь, пусть чужую, но ту, о которой тогда мечтала.

Актриса должна уметь нравится всем, даже если с самого рождения чувствовала себя страшненькой, ущербной, ненужной.

Хорошенькую девчушку много раз передавали из одной приёмной семьи в другую или снова в приют.

Через несколько лет меня попыталась забрать из приюта моя мама, но вновь не справилась и возвратила обратно. И снова – другая семья. В этой семье меня изнасиловали в одиннадцать лет, а потом, обвинив в распущенности и плохой наследственности, отправили в приют.

Я не смогла пережить насилие и начала заикаться.

Сейчас я знаю, что была хорошенькой и симпатичной, а тогда мне никто и никогда не говорил об этом: не называл красавицей и умницей, как в нормальных семьях. Я чувствовала себя воздушным шариком, который улетел от любящей хозяйки и никак не найдёт дорогу обратно. Откуда-то я знала, как это, когда тебя любят. Жаль, что в жизни с такой любовью не встретилась.

После очередного возврата в приют я решила, что со мной что-то не так. Но я обязательно докажу всему миру, что самая красивая и талантливая. И именно тогда внутри меня начал расти страшный прожорливый монстр, вместе с которым я начала добывать себе признание, любовь, близость – от мужчин, зрителей, от всего земного шара. Имя ему – монстру – отверженность.

Норма. Меня тогда звали Норма. Норма Джин Бейкер Мортенсон. И первое, с чего я начала, поняв, что надеяться больше не на кого, кроме как на себя – бороться с заиканием. Где вы видели заикающуюся актрису? У меня получилось! Я перестала заикаться. Разве что иногда, заикание возвращалось в самые трудные моменты жизни. А они были. Поверьте.

В детстве думаешь, что, став знаменитой, все проблемы решатся сами по себе. Это не так. Их становится больше. Оказывается, играя чужие жизни на сцене, ты продолжаешь нести роль, со сцены в реальную жизнь.

И известность отнимает не только право на свободу, но и собственные эмоции и чувства. Это – плата за успех и публичность. В тебе хотят видеть ту ослепительную и беззаботную блондинку, что порхает на экране фильма с изяществом бабочки.

Я лепила свой образ по миллиметрам, пристально разглядывая и с детства зная все свои физические недостатки. Недовольная несовершенством тела, увеличила уколами грудь, сделала операции по корректировке волос и изменению формы носа и подбородка. Многочасовые тренировки и слегка подпиленный каблук на туфле помогли скрыть лёгкую кривизну ног и превратили мою походку из обычной в «виляющую», когда ступни ставятся на одну прямую линию, а пятка одной ноги – к носку другой.

Я знала, как встать перед объективом камер, чтобы выигрышно подчеркнуть тонкую талию, слегка «удлинить» ноги и рост, обыграть взгляд и улыбку, даже если фотосессии длились часами, днями, сутками. Умела терпеть. Знала цену популярности, когда ты себе не принадлежишь, точно так, как в детстве, в приёмных семьях или приютах. Теперь ты зависишь от зрителей, режиссёров, продюсеров.

У тебя даже имя чужое. Почти чужое. На киностудии решили, что Норма Джин звучит простовато. От мамы – девичья фамилия – Монро, от бродвейской актрисы, которую вспоминают теперь лишь профессионалы или около киношная тусовка, имя – Мэрилин.

Так я стала Мэрилин Монро, актриса одной роли.

Ты долго сопротивляешься, доказываешь режиссёрам, что способна на большее. Учишься на курсах по русской системе Станиславского. Пишешь стихи. Рисуешь зарисовки, наброски, эскизы. Читаешь серьёзные книги по философии. Но тебе не верят. Или не хотят верить.

Зрители не хотят, потому что, как и я, в детстве, мечтают о лёгкой, красивой и беззаботной жизни. Режиссёры и продюсеры – мечтают о кассовых сборах и «Оскаре». Мужчины, которые выбирали меня и которых выбирала я – о непринуждённых, мимолётных отношениях. А какими могут быть отношения с легкомысленной красоткой-пустышкой?

Правильно. Именно такими, о которых вы подумали, но не те, которые хочешь ты.

Любила ли я своих мужей? По-своему – да. Но знала ли, что такое настоящая любовь? Откуда я могла её знать? В приёмных семьях о ней даже и не подозревали, мама всю жизнь искала её, да так и не нашла, а лишь сошла с ума, как бабушка. Я всю жизнь боялась сойти с ума.

Где? Где живёт любовь? Я искала её в мужчинах, в работе, в роскоши и изобилии.

У меня был дом, любимая работа. Странно звучит – любимая работа. Может, там живёт любовь?

Поначалу думала, что там, и любимая работа может дать всё, чего мне не хватало в детстве и о чём я так много фантазировала – признание, нужность, любовь, роскошь, изобилие, радость. Правда в том, что время шло, а я почти не приблизилась к своей мечте. Благо, что трудное детство помогло стать выносливой, терпеливой, целеустремлённой. Я падала, вставала, снова падала, снова вставала.

Мало кто знал меня такую. Всё это время я играла роль успешной, сексапильной, удачливой женщины. И мир мне верил. Это была моя самая лучшая роль.

Актёры – великие обманщики. Роли – их маски. И ладно, если б обманывали зрителей – обманывают себя.

Только близкие знали о том, что я – частый клиент психотерапевтов, что после того изнасилования в детстве редко испытывала оргазм с мужчинами, что мои стойкость и выносливость – это действие транквилизаторов, барбитуратов и алкоголя, и что у меня почти не было друзей, а самая большая и единственно ценная мечта – о доме, в котором много детей.

Господь отбирал эту мечту четырежды. Четыре раза я готовилась стать матерью, но Господь не дал мне детей. Отказал. Кто знает, вдруг в материнстве я нашла бы любовь? Ту, что искала в детстве. Став матерью, я могла бы обрести любовь и подарить её своим детям…

В мужчинах я не нашла любви. Ни в шестнадцать лет, когда меня впервые отдали замуж за полицейского Джеймса Эдварда Догерти, запрещавшего работать в модельном бизнесе. Ни позже, когда вышла замуж за бейсболиста Джо Ди Маджо, ревнивого и деспотичного. Ни в третьем, последнем браке с Артуром Миллером, жадным и мелочным, унижающем и не видящем во мне не только актрису, но и человека.