Читать книгу Точка бифуркации (Евгений Чернобыльский) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
bannerbanner
Точка бифуркации
Точка бифуркацииПолная версия
Оценить:
Точка бифуркации

3

Полная версия:

Точка бифуркации

Наталья не стала испытывать терпение Дыжина, уже дежурившего на крыльце и нетерпеливо ожидавшего свою спутницу. Она приготовилась увидеть нечто отвратительное в ближайшие часы. В досье Павла Сергеевича стояла приписка аналитика: «садист».

Дыжин пропустил женщину вперед. Наталья Сергеевна в два шага преодолела небольшой тамбур и замерла в дверном проеме. Единственная на всё здание комната была по периметру заставлена витринами и торговым скарбом, у правового окна сложив ногу на ногу и скрестив руки на груди сидел мужчина. Она не могла ошибиться, она знала его фигуру, помнила лицо и главное, он по-прежнему натягивал до глаз свою неизменную красную бейсболку.

Только открыв рот, чтобы выразить свое удивление, Наталья получила жестокую затрещину от стоящего позади Дыжина и влетела в комнату, быстро перебирая ногами для равновесия. Женщина замерла на полусогнутых ногах, но не успев выкрикнуть что-либо гневное и оскорбительное, получила ощутимый тычок в спину. Павел Сергеевич придвинул стул и усадил ошеломленную Наталью, придавив её плечо своей тяжёлой рукой. Буквально через несколько секунд она осталась без личных вещей, терминала и коробочки с капсулами.

– Здравствуй, Наташенька, – наконец вымолвил мужчина в красной бейсболке. – Пожалуйста, Паша, не стоит усердствовать. Наталья человек логики, мы сможем обойтись без жестокости. Я прав, Наташа?

У Натальи перехватило дыхание. Боль от ударов, унижение и страх, всё наложилось на изумление – она будто увидела призрака.

– Хорошо, – мужчина не стал ждать пока растерянная Наталья придет в себя. – Давай я сэкономлю нам всем время. Да, я жив. Да, я не в обиде на твое решение. И ещё раз да, нам нужно обсудить твою работу.

– Но почему?! Почему вы не вышли на связь? – наконец прорвало Наталью. – Алексей Геннадьевич! Был взрыв, я хотела, честно хотела запустить ещё одну сессию, мы могли, но…

– Но Фирма оценивает риски, и я был допустимым ущербом, – закончил за женщину Алексей Геннадьевич. – Дело было под Владимиром, – пояснил он Дыжину. – Один из первых обезумевших Клиентов, он хотел забрать терминал, поиметь Фирму. Заложники, оцепление, взрывы…я как-нибудь обязательно расскажу. Только знаешь, Наташ, – мужчина в красной бейсболке вновь обратился к своей старой знакомой. – Голытьба во многом оказался прав. Мы с ним долго болтали о том о сём, пока вы просчитывали допустимый ущерб. Я решил сделать это уже тогда, ты многого не знаешь девочка…

– Голытьба? – перебил Дыжин.

– Это фамилия, – пояснил Алексей Геннадьевич.

– Слышал, – пробурчал задумавшийся Павел Сергеевич.

– Но почему вы не вернулись? – Наталья была готова разрыдаться.

– А зачем? Мой план созрел ещё до вашего решения взрывать. Голытьба укрыл меня в подвале. Он тоже хотел спастись. Это не та глупая история про самопожертвование или отчаяние. Нет, он просто не успел. Так бывает. Ну а я… У меня были деньги и цель. Я многое прошёл, Наташа. Зарегистрировался в даркнете, словно мальчик бегал курьером, нарабатывал долбанный рейтинг. Потом я пробился к вам. Глупо было не менять площадки, мне ведь было известно, как и где работает Фирма. Тем не менее прошло три года, пока мне не поручили доставку терминала. Слишком долго, думал я, они сто раз поменяют систему безопасности, наклепают новых кодов, а может, даже изменят всю структуру внутренней сети. Я был несколько разочарован тобой, Наташа, ведь теперь ты Техник!

– Мы многое сделали, – заговорила Наталья. – Ввели новые терминалы, объединили устройства в сеть…

– Это мои наработки! – перебил Алексей Геннадьевич. – Всё для дистанционного поражения устройств.

– Да, но вот разработки вашего кода мы отбросили. Команда из Индии работала над действующим вирусом, – запальчиво выкрикнула Наталья.

– Да не важно, – отмахнулся мужчина в красной бейсболке. – Ничего для меня нового. А вот вопрос один к тебе есть. Когда вы, чёрт возьми, запустите вирус на терминал Плеханова?

– Что вы задумали? – женщина перешла на крик и попыталась вскочить.

Стоявший рядом Павел Сергеевич наотмашь ударил Наталью тыльной стороной ладони по лицу. Женщина откинулась назад, чуть не упав со стула. Убедившись, что подопечная притихла, Дыжин вышел на улицу.

– Это поможет тебе ответить на мой вопрос? – как ни в чем не бывало спросил Алексей Геннадьевич.

Наталья прикрыла рукой быстро распухающую верхнюю губу и кивнула. В конце концов, ей оставалось только тянуть время и надеяться на помощь коллег. Неужели он её убьет? Алексей Геннадьевич Серебряков два года был её наставником в Фирме. Он пестовал начинающего Техника, натаскивал её в знаниях, подключал к ответственным задачам. Они всегда говорили на одном языке, оба презирали Клиентов, разделяли озабоченность проблемами безопасности устройств и полностью отдавались работе, забывая о личной жизни. Когда-то их отношения можно было назвать близкими.

– Я всё знаю про ваш код. Направить вирус в нужный терминал со спутника, и правда, отличная идея. Ты права, вы переделали код, и мне не под силу его взломать. Ваша проблема в том, что это мне и не нужно. Я просто перехвачу ваш вирус и перенаправлю на все подключенные к сети терминалы.

Женщина ахнула. Алексей Геннадьевич снисходительно улыбнулся. Ей было нужно время понять и свыкнуться. Он готовился к этому три года, план был безупречен и его собственный переработанный терминал был настроен направить вирус на все доступные устройства. Он обрушит сеть Фирмы. Оборвет все активные сессии. Нанесет непоправимый ущерб.

– Вы могли… – Наталья перешла на шепот. – Но как вы перехватите вирус?

– Ты невнимательна, девочка. Это простительно. Павел, – Серебряков кивнул вошедшему Дыжину, – конечно, вывел тебя из равновесия. Я не просто так тратил время в даркнете, пришлось заслужить право стать курьером Фирмы. Благословенная мировая паутина дает возможность работать инкогнито. Поэтому я и осел в Екатеринбурге. Достаточно большой город для частых заказов ваших услуг и умеренные риски встретить коллег, способных тебя опознать. Ты знаешь, как я щепетилен в вопросах случайностей.

– Подстраховка?

– Конечно. Местный добродушный алкоголик заперт в петле времени. С пятницы по воскресенье. Точнее до полуночи с субботы на воскресенье. Дальше я пока не заходил. Знаешь, стыдно признаваться, но боюсь не запомнить все данные. Я ведь отслеживаю всех. Клиента, Оператора, ваши действия и даже твоего нового друга, – Серебряков кивнул на Дыжина. – Видимо старею, – Алексей Геннадьевич замолчал, но тотчас эмоционально продолжил. – Почему вы не вырубаете терминал Плеханова? Час за часом ничего не происходит, вы не знаете где Шац и Оператор, чего вы ждете? Протокол безопасности требует от вас активных действий. Я сам разрабатывал этот протокол!

– Подождите. Сейчас суббота, если вы доходили в петле до сегодняшней ночи, то почему сейчас я здесь? Почему вы задаете эти вопросы? Что-то пошло не так…– женщина на стуле улыбнулась.

Серебряков молчал. Он нервно заламывал пальцы и обдумывал продолжение диалога.

– Приступать? – спросил Дыжин, воспользовавшийся паузой.

– Пока нет, – покачал головой Алексей Геннадьевич. – Я не теряю надежды на добровольное сотрудничество. Ты права, Наташа. Настигла меня точка бифуркации.

– Точка бифуркации? – Павел Сергеевич чувствовал себя вполне комфортно, чтобы влезать в разговор.

– Да, – откликнулся Серебряков. – В нашем контексте точка во времени, когда человек может пойти по одному из двух или более путей. Для большинства не более чем умозрительная конструкция, но, когда прокручиваешь жизнь людей в одной и той же петле времени, всё становится материальным.

– Не понимаю, – чуть обиженно, но с большой заинтересованностью доложил Дыжин.

– Ну смотри, – Алексей Геннадьевич решил остановиться подробнее на своей любимой теме. – Если обычного человека замкнуть в петле времени, например, хм, в ближайший понедельник, то он будет делать одно и то же. Утром умоется и выпьет чай, поедет на работу, потом вернется обратно, зайдя в привычный магазин. Каждый раз он предпочтет один и тот же бизнес-ланч, выберет одну и ту же дорогу, скажет одну и ту же фразу своей консьержке. Слово в слово. Поверь. Но всё может измениться в любой момент и причины на то две. Эмоциональное состояние и внешний фактор. Первый случай я называю эффектом подвига. Например, человек может пожертвовать собой, это чистая эмоция. Один и тот же герой вполне может как броситься на амбразуру, так и стушеваться. Это вопрос иррационального выбора в конкретную секунду. Изменись момент выбора на доли мгновений и человек может принять другое решение. Ну а во втором случае, даже случайно и вполне невинно, человека может заставить изменить сценарий действий. Например, другой человек, неосторожно слово.

– Понятно, – Павел Сергеевич равнодушно пожал плечами. – Я пока приготовлюсь.

Дыжин отошел к одной из торговых витрин и водрузил на стекло ящик с инструментами. Серебряков скорчил мучительную гримасу, мол «и ради такого идиота я распинался». Наталья Сергеевна не поддержала настрой своего бывшего наставника.

– Значит вы потеряли петлю. Либо этого алкоголика, либо сам терминал. Теперь вы нервничаете, решили запугивать меня. Но я по-прежнему не понимаю, как вы все провернули…

– Все предельно просто. Хоть и нудно. Я получил долгожданный заказ на передачу терминала Оператору и пришлось действовать. У меня было несколько часов свободного времени перед передачей посылки Плеханову. Эти новые устройства лёгкие и быстро работают, но вы их чрезмерно упростили, они не сложнее ноутбука. Боюсь, не только я могу их взломать. Когда Оператор начал сессию и синхронизировался с Шацем, я перехватил управление на себя. Их терминал стал обычным монитором, но блок питания остался в моих руках.

– Получается Кирилл не такой уж и недоумок?

– Конечно, – согласился Серебряков. – Любой бы на его месте растерялся. Я заблокировал его личный кабинет. Никакой связи с Фирмой. Плюс Павел, закадычный приятель Шаца, подкидывал им идеи о подставе, чтобы они мозгами не слишком шевелили. Ну и с моей стороны посильный контроль. Много, много сил потрачено, Наташа. Теперь мне нужен ваш вирус. И давай я в последний раз буду вежливым: когда и как вы принимаете решение уничтожать проблемное устройство?

– Это месть? – тихо спросила Наталья.

– Только отчасти.

– Погибнут люди. В реальности. Много, скорее всего очень много.

– Не буду оригинальным, но люди гибнут всегда. Это смешные потери для человечества, на уровне погрешности. И вообще, – Серебряков впервые встал со своего стула и подошёл к сидящей женщине, – Наташа, неужели ты не оцениваешь замысла?

– Предать клиентов, Фирму… Мы всегда пытались это предотвратить.

– Похоже ты считаешь меня мелким графом Монте-Кристо? Жаль. Но у меня нет желания тратить на тебя время. Пожалуйста, расскажи про текущий протокол ваших действий. Когда активируется вирус?

Наталья, насупившись, молчала. Они провели здесь не меньше получаса. Координатор должен был действовать, ведь она не выходила на связь. Оставалось как можно дольше продержаться. Женщина оглянулась, отчаянно ища зацепку, хоть какую-то идею. Как же можно было так глупо попасть в подобный переплёт?


***


Координатор уральской группы Игорь Анатольевич Черепанов аккуратно следовал в потоке, стараясь уследить за машиной Клиента, в которой находилась Наталья, и Solaris пастухов. Его броский Prado мало подходил для незаметной слежки, потому Игорь Анатольевич положился на своих подопечных и держался в стороне от преследуемой машины. Он выбирал разные полосы, позволял себе отдаляться от мерседеса Дыжина, больше следя за неприметным Hyundai пастухов.

Именно неверно выбранная полоса подвела Черепанова. Крупная транспортная артерия несла плотный гудящий поток машин, координатор сверялся с навигатором – дорога выводила на объездную или напрямую за город. Дыжин держался справа, почти прижимаясь к обочине, что было оправдано отсутствием общественного транспорта. Solaris уверенно держался в двух машинах позади. Сам Игорь Анатольевич выбрал для движения вторую полосу, то отставая, то нагоняя пастухов. Перед тойотой Черепанова нещадно чадил красный фиатовский фургон, координатор нашёл на панели и переключил кнопку подачи воздуха в салон. И пропустил поворот.

Сначала немецкий седан Клиента, а затем и корейский бюджетник пастухов резко ушли вправо, мгновенно исчезнув на петляющей, уходящей вверх дороге. Игорь Анатольевич успел увидеть задние фонари поднимающегося вверх Solaris и уперся в пробку.

Черепанов попытался дёрнуться вправо, заскочить на тротуар, возможно развернуться на узкой пешеходной части и прорваться к дороге в гору. Плотный поток машин и не подумал расступаться, разгоряченные тяжёлым движением водители мгновенно ответили гневной звуковой канонадой на попытки сместиться вправо. Продвинувшись вперед на пару метров, Игорь Анатольевич изменил тактику, перестроившись в крайний левый ряд для разворота. Навигатор информировал о пятистах метрах до ближайшего перекрестка и возможности развернуться.

Спустя мучительные минуты ожидания и два разворота, тойота Черепанова взлетела на нужную дорогу и, тарахтя дизелем, помчалась наверх. Проехав не многим более километра, Игорь Анатольевич резко затормозил. После очередного резкого поворота он почти уткнулся бампером в брошенную посреди дороги Solaris. Черепанов мог и не выходить из своей машины, чтобы понять, что его пастухи мертвы. На Hyundai не осталось ни одного целого стекла, а тонкое железо обшивки буквально разворотило, словно кто-то расстрелял из мелкокалиберного оружия жестяную банку из-под зеленого горошка.

Не раздумывая, координатор зажал большим пальцем правой руки браслет на левом запястье. Портативный терминал модели МЕ-4 мигнул индикатором.

Игорь Анатольевич вновь стоял за коптившим красным фиатовским фургоном. На этот раз он вдавил клаксон и ответил своим гудком на рассерженные сигналы водителей с правого ряда, вывернул руль и выдержав небольшую паузу, пока поток не начнет движение перестроился, начал разворот. Колеса внедорожника легко перескочили через бордюр, почти вся машина разместилась на тротуаре, спускаясь на дорожное полотно только правыми колесами. Prado начал движение против потока, мигая дальним светом и аварийкой. Разворот занял минуту, еще через 30 секунд и тойота смогла повернуть вверх.

Черепанов уже знал где будет засада, пролетая новый поворот и очередные сто, а то и сто пятьдесят метров он понял, что не знал ответов на два важных вопроса. Во-первых, когда именно расстреляли машину пастухов, а во-вторых, как он будет противостоять крупнокалиберному оружию, изрешетившему Solaris.

С момента потери визуального контакта, когда Координатор проскочил нужный поворот, ему потребовалось не меньше четырех минут на развороты и возвращение на нужный маршрут. Именно тот временной промежуток, который он мог выиграть благодаря своему браслету. У него был шанс успеть до засады, поэтому Игорь Анатольевич выжимал всю возможную прыть из своего внедорожника и рискованно крутил рулем, вписываясь в повороты.

Как противостоять голыми руками огнестрельному оружию придумать не удалось. Координатор решил таранить неведомых убийц. Черепанова переполняла праведная ярость, именно в таком эмоциональном состоянии человек способен жертвовать собой ради уничтожения противника. Расстрел пастухов, его парней, казался Игорю Анатольевичу вероломнейшим преступлением.

К сожалению, он опоздал.

Позабыв во время бешеной гонки о нужном повороте, жадно выискавшая глазами двигающий Hyundai, координатор успел затормозить в считанных сантиметрах от застывшего посреди дороги Solaris. Над изуродованной корейской машиной оседало облачко из взвеси пыли, мельчайших осколков стекла и газов.

Черепанов с отчаянием посмотрел на своей браслет. Теперь в нем не было никакого смысла. По крайней мере для спасения пастухов. Игорь Анатольевич в очередной раз проклял настройки в жалкие три минуты и горстку секунд, для спасения жизни людей ему не хватило совсем чуть-чуть. Координатора кольнула мысль о возможных ранениях, в конце концов, он и в первый раз не измерял пульс расстрелянных в машине. Черепанов распахнул дверь и быстро выбрался из машины, ловко опираясь на левую, здоровую ногу.

Словно в тумане, уже понимая бесполезность спешки, координатор прохромал к разбитому Solaris и заглянул в ближайшее окно машины. Мерять пульс было бессмысленно. У ребят не было шанса, таких ранений Игорь Анатольевич не видел даже на войне. Изуродованные тела двух молодых парней замерли на окровавленных креслах машины. В центре страны, в мирное время. Координатор облокотился ладонями на крыло машины. Оцепенение проходило, ему было нужно думать о дальнейших действиях. Наталью увезли в неизвестном направлении, а ведь она тоже его подопечная и значительно более беззащитная, чем погибшие пастухи.

Черепанова отвлек неожиданный звук за спиной. Он крутанулся на здоровой ноге и успел горько усмехнуться – как можно было не обратить внимание на этот микроавтобус? Белый фургон стоял на обочине, утопая на добрые полколеса в разросшихся сорняках. Машина была тут и в первый раз, до запуска им, координатором, петли времени с браслета. Заброшенный микроавтобус, припаркованный неизвестно кем и когда, он выглядел частью пейзажа, не подавая признаков жизни из-под пыльных тонированных стёкол. Теперь в микроавтобусе откатили широкую боковую дверь, а в проеме маячил сосредоточенный боец с ручным пулемётом. Пулемётом, направленным на Черепанова.

Из микроавтобуса вышло два человека. Один без малейшей брезгливости и такта вытащил тело водителя Solaris, переложил труп на заднее сиденье и уселся на место водителя. Он провернул ключом, оставшемся в гнезде зажигания и с явным удовлетворением прислушался к запустившемуся двигателю. Hyundai медленно тронулся и потащился вверх по дороге.

Второй мужчина из белого фургона быстро обыскал распластавшегося Черепанова. Снял с левого запястья браслет. Бегло осмотрел координатора, примеряясь взяться за него поудобнее, поднял на руки. Тело некрупного Игоря Анатольевича смотрелось несуразно большой куклой в руках взрослого человека. Координатора грубо запихнули на задний ряд кресел Prado, подвернувшаяся голова с изуродованным лицом единственным оставшимся глазом уставилась в белоснежного плюшевого мишку.

Тойота стремительно догнала шедший впереди Hyundai, микроавтобус замыкал процессию.


***


– Я не понимаю на что вы рассчитываете, – Наталья Сергеевна отчаянно тянула время и старалась говорить очень быстро. – Вы повредите только часть, малую толику, всех имеющихся устройств. Только те терминалы, что будут активированы. При этом на вас начнут настоящую охоту. Всё замыкается здесь, в Екатеринбурге. Это как нулевой пациент. Здесь возникла проблема и отсюда будут разматывать клубок.

Наталья запыхалась, её бывший коллега ничего не отвечал. Его не трогали её угрозы и рассуждения, он давно всё продумал.

– И в чем смысл? – робко спросила женщина.

– Я подорву их бизнес, развалю все их связи, – неожиданно заговорил Алексей Геннадьевич.

– Под раздачу попадут только рядовые Операторы и Клиенты, – возразила Наталья, ухватившись за возможность диалога и, как следствие, затяжку времени.

– Верно. Но ты не думаешь о последствиях. Им просто никто не будет больше доверять. Да, никто не знает твоих настоящих хозяев, я не могу их даже вычислить, не то что причинить им вред. Однако они уже не смогут продавать свою деликатную услугу. И я надеюсь, никогда не восстановят репутацию. Я ожидаю большого резонанса.

– А вы?

– А у меня заканчивается время, Наташа, – резко ответил Серебряков. – Сегодня очень плохой день, один дурак прыгнул из окна и поставил меня в состояние неопределенности. Мне нужны ваши протоколы действий, Наталья.

Алексей Геннадьевич несколько секунд ждал ответа.

– Жаль, но вы были правы, Павел.

Бывший Техник отошёл к окну и повернулся к Наталье спиной, его руки нервно мяли красную бейсболку. Дыжин, последние пять минут колдовавший у витрины, с противным скрипом подтащил к женщине металлическую тумбу. Пока Павел Сергеевич сноровисто и споро привязывал Наталью, она успела рассмотреть разложенный заботливым садистом инструментарий. Ничего необычного, стандартный ремонтный набор. Отвертки, ключи, плоскогубцы, гвозди, мешочек саморезов… Наталье стало очень страшно и впервые за много лет из ее глаз потекли слёзы.

– Когда я был мальчишкой, мне нравились истории про партизан и индейцев, – Дыжин сел на корточки и с интересом наблюдал за мимикой привязанной женщины. – Меня завораживали герои, сохранявшие свои тайны под пытками. Я представлял себя на их месте, стискивал зубы и презрительно смотрел в глаза вымышленных мучителей. Но со временем оказалось, что в книжках пишут не правду. Было обидно, но у меняя богатая практика, я знаю о чём говорю. Большинство сдается сразу, некоторые держатся чуть дольше. Но в итоге все, абсолютно все, говорят.

– Когда активируется вирус, Наташа? – Алексей Геннадьевич оставался у окна и не собирался поворачиваться.


***


Дыжин стоял на крыльце и щурился, разглядывая своего патрона. Алексей Геннадьевич Серебряков. Раньше он знал только имя. Странный высокий человек, владеющий собственным терминалом, напоминал Павлу умную мышь, а то и крысу.

– Вас подвезти?

– Нет. Я с Димой, – Алексей Геннадьевич кивнул в сторону гаражей, где по-прежнему маячил молодой человек с пакетом семечек.

– Вам эта информация поможет?

– Теперь всё значительно проще, – Серебряков посмотрел на часы. – Завтра в десять тридцать утра по местному времени вирус автоматически будет направлен на терминал Плеханова. В ту же секунду будут уничтожены все активированные терминалы по всей земле.

– Мне ехать за Плехановым?

– Кирилл, – задумчиво проговорил Алексей Геннадьевич. – Нет-нет. В принципе нам нужно только ждать. Мы постараемся собрать всех участников нашего спектакля вместе. Или избавимся от них во избежание неприятных сюрпризов. Но сейчас же я попрошу тебя найти мою технику. Её изъяли. Где-то в полиции надо искать. Вывези всё, Паша, включая все запасы капсул. Это по-настоящему важно.

– Откуда изъяли? – нахмурился Дыжин.

– Академическая, 19. Там несколько часов назад пьянчужка из окна выпрыгнул. Полицейские проявили неуместное рвение.

– Но мне надо к Вадиму. Там и Оператор его…

– К Вадиму через двадцать минут прибудет толпа разгоряченных юных уголовников. Шац уже не проблема. А Кирилла вывезет твой Нурлан. До позднего вечера они точно будут скрываться на одной из твоих квартир, а дальнейшего я не знаю. Разберешься с ментами и забирай терминал у Плеханова. Его судьба мне не интересна. Хотя лучше его придержать под боком до завершения всего задуманного.

Павел Сергеевич побледнел и сжал кулаки.

– Шац должен свалить в Израиль. Это был наш план.

– Не я же еду его убивать, Павел, – оскорблённо ответил Серебряков. – Пожалуйста, придерживайся моих инструкций и не забывай, что стоит на кону. Я как никак гарантирую тебе шестьдесят сеансов без ограничения времени. Ах, чёрт, – Алексей Геннадьевич хлопнул себя ладонью по сжатому кулаку. – Хотел же у нее спросить, что за ерунда творилась днём у Оперного театра.


Глава 13


День второй. Суббота. Екатеринбург.

Нурлан развалился на скамейке и прищурив глаза подставил лицо вечернему солнцу. Дыжин задерживался. Вадим Аронович нервно нарезал круги по парку, поникший Кирилл отпросился в магазин, выпросив у казаха пятьсот рублей. Никто уже не сторожил парня, он погряз в этом деле не меньше остальных и совершенно точно бежать ему было некуда. Кирилл по-прежнему таскал свой рюкзак с бесполезным устройством, которое все вокруг называли терминал. Разморенный солнцем Нурлан лениво обдумывал события последних суток и наслаждался бездельем в тихом дендрарии.

Он понимал почему Дыжин ввязался в опасную авантюру. Нурлан был воспитан в преданности к своей команде, понятиям дружбы и нелепому, но важному принципу брат за брата. Он ценил Павла Сергеевича за его поступок. Слишком часто в отношения выросших в 90-е подлой змеей заползало лицемерие. Высокие слова о чести и братстве не выдерживали проверки жизнью. Вступившись за Шаца, Дыжин поступил честно.

Вадим Аронович прошёл мимо Нурлана, заходя на очередной круг. Шац посмотрел на часы и тряхнул головой.

– Что-то не так, Нурлан. Паша давно должен был приехать.

– А что мы можем сделать? – удивился казах.

– Сходи за Кириллом, пора отсюда уезжать.

Нурлан постарался не выдавать своего разочарования. Он легко поднял своё большое тело и не спеша потопал в сторону Первомайской. Вадим Аронович занял его место на скамейке и закрыл лицо руками. Ему отчаянно хотелось вернуться в прошлое.

Севастьянова нужно было убить. Без помощи неких дельцов с их петлями времени и разорительных сеансов. Севастьянов должен был умереть по-настоящему. Ещё после первой петли времени, дядя Миша всё рассказал, включая мелкие подробности. Не было никаких сомнений в его виновности. Но Вадим Аронович тянул. Ещё одна сессия, ещё одна петля времени. А теперь он доигрался.

1...678910...15
bannerbanner