Ты делаешь мне больно, Грейнджер

Драко кивнул. Он сел на стул рядом с кроватью, его рука по-прежнему сжимала руку отца.

Гермиона глубоко вздохнула. Она закрыла глаза, сосредоточилась, а затем произнесла древнее заклинание. Светящаяся жидкость в хрустальном шаре начала пульсировать, руны на ее руках засветились.

Она почувствовала, как ее сознание расширяется, проникая в глубины разума Люциуса Малфоя. Это было похоже на погружение в темную, бурлящую воду. Воспоминания, эмоции, страхи – все это обрушилось на нее мощным потоком.

Первое, что она увидела, было детство Люциуса. Роскошный Малфой-Мэнор, строгий, но любящий отец, гордая мать. Она увидела его первые шаги в магическом мире, его поступление в Слизерин, его первые успехи. Он был талантливым, амбициозным, жаждущим власти.

Затем картины начали меняться. Темные времена. Появление Темного Лорда. Страх, который охватил магический мир. Люциус, молодой и уверенный в себе, присоединяющийся к Пожирателям Смерти. Гермиона почувствовала его гордость, его ощущение собственной значимости, его веру в чистоту крови.

Были и болезненные моменты: его брак с Нарциссой, рождение Драко. Гермиона увидела его любовь к сыну, его желание защитить его, но и его жесткость, его стремление воспитать его таким, каким он сам был – сильным, бесстрашным, безжалостным.

Затем пришли годы войны. Ужас, потери, предательства. Она увидела его страх, его сомнения, его попытки сохранить свою семью в условиях хаоса. Она увидела его падение, его арест, его приговор.

И, наконец, Азкабан. Это было самое страшное. Темнота, холод, отчаяние. Дементоры. Гермиона почувствовала, как ее собственное сознание окутывает ледяной покров, как ее собственные счастливые воспоминания начинают угасать. Это было невыносимо.

Она хотела отступить, но вспомнила слова Драко: «Он – наша последняя надежда». Она должна была продолжать.

Гермиона сосредоточилась, пытаясь найти в этом хаосе хоть какую-то нить, за которую можно было бы ухватиться. Она искала свет, искру надежды, что-то, что могло бы вернуть Люциуса к жизни.

И она нашла ее. В самых глубоких уголках его разума, под слоями боли и отчаяния, она обнаружила крошечный, мерцающий огонек. Это были воспоминания о Драко. О его детстве, о его смехе, о его успехах. О его любви к сыну.

Гермиона начала направлять свою магию к этому огоньку, пытаясь разжечь его, сделать его сильнее. Она посылала ему образы Драко, его голос, его прикосновения. Она чувствовала, как ее собственная энергия истощается, но она не сдавалась.

В какой-то момент она почувствовала сопротивление. Разум Люциуса боролся с ней, отталкивал ее. Это было тяжело, но Гермиона продолжала. Она знала, что это часть процесса, что его разум пытается защититься от боли.

Внезапно, она почувствовала, как ее собственное сознание начинает дрожать. Образы стали расплывчатыми, звуки – приглушенными. Она была на грани.

– Грейнджер? – она услышала голос Драко, словно издалека. – Что происходит?

Она не могла ответить. Ей казалось, что она тонет.

И тут она почувствовала прикосновение. Теплое, сильное. Рука Драко коснулась ее плеча. Это было неожиданно, но это прикосновение, казалось, вернуло ее к реальности. Оно заземлило ее, дало ей силы.

Гермиона сосредоточилась на этом прикосновении. Она использовала его как якорь, чтобы удерживаться на плаву в бурных водах разума Люциуса. Она снова направила свою энергию к огоньку, и на этот раз он вспыхнул ярче.

Она почувствовала, как разум Люциуса начинает стабилизироваться. Темные облака рассеивались, и сквозь них пробивались лучи света. Воспоминания о Драко становились все яснее, все отчетливее.

Гермиона почувствовала, как силы оставляют ее. Она медленно вывела свое сознание из разума Люциуса, разорвала связь. Она покачнулась, и Драко тут же подхватил ее.

– Грейнджер, ты в порядке? – его голос был полон беспокойства.

Гермиона с трудом открыла глаза. Она была вся в поту, ее тело дрожало.

– Я… я справилась, – прошептала она. – Я смогла.

Она посмотрела на Люциуса. Его глаза были открыты, и в них не было прежней мутности. Он смотрел на Драко, и в его взгляде была ясность, которую Гермиона не видела раньше.

– Драко… – произнес Люциус, его голос был слабым, но отчетливым. – Мой сын…

Драко склонился над ним, его лицо было искажено эмоциями.

– Отец, – он сжал его руку. – Ты вернулся.

Гермиона наблюдала за ними, чувствуя невероятное облегчение. Она справилась. Она дала им шанс.

– Это только начало, – сказала она, ее голос был хриплым. – Ему потребуется много времени и сил, чтобы восстановиться. Но я думаю, что мы на правильном пути.

Драко повернулся к ней, его глаза были полны слез, но на его лице была улыбка.

– Спасибо, Грейнджер, – сказал он. – Спасибо за все. Ты… ты спасла его.

Гермиона почувствовала, как ее сердце наполнилось теплом. Это было то, ради чего она жила. Ради таких моментов.

Она посмотрела на Драко, на его счастливое лицо. И впервые за все время их знакомства она увидела в нем не только надменного Малфоя, но и человека, который был способен на искренние чувства.

Возможно, эта процедура изменила не только Люциуса, но и их самих. Возможно, это было только начало чего-то нового, чего-то, что они еще не могли понять.

Последствия

Гермиона проснулась на следующее утро с ощущением, что ее тело весит тонну. Голова гудела, мышцы ныли, словно она всю ночь разгружала грузовики с камнями. Сознание возвращалось медленно, принося с собой обрывки вчерашнего дня: тусклый свет палаты, запах антисептика, напряженное лицо Драко и… тот самый момент, когда разум Люциуса Малфоя поддался, и она почувствовала, как сквозь тьму пробивается свет.

Она села на кровати, потирая виски. Процедура была изнурительной, но результат того стоил. Люциус Малфой пришел в себя. Это было чудо, маленькое, но значимое. И она, Гермиона Грейнджер, была частью этого чуда.

Вчерашние слова Драко – «Ты спасла его» – эхом отдавались в ее голове. Он произнес их с такой искренностью, с такой болью, что это растопило лед в ее сердце. Она никогда не думала, что увидит Малфоя таким – уязвимым, благодарным, почти… человечным.

Она встала, потянулась и направилась в ванную. Холодный душ помог ей окончательно проснуться. Глядя на свое отражение в зеркале, она заметила темные круги под глазами, но в них горел огонек удовлетворения.

Вернувшись в спальню, она обнаружила на прикроватной тумбочке букет свежих незабудок – тех самых, что она несла Джинни, и записку. Почерк был аккуратным, но явно мужским.

«Грейнджер,

Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Твой подвиг вчера был… впечатляющим. Целители говорят, что состояние отца стабильно. Он даже немного поел.

Я хотел бы поговорить с тобой о дальнейших шагах. И, возможно, угостить тебя завтраком. Если, конечно, ты не боишься есть в компании Малфоя.

Завтрак в 9:00 в кафетерии Святого Мунго.

Д.М.»

Гермиона улыбнулась. Приглашение на завтрак от Драко Малфоя. Мир действительно сошел с ума. Но в то же время, это было… приятно. Она почувствовала легкое волнение.

Она быстро оделась, выбрав простую, но элегантную мантию цвета индиго. Она расчесала волосы, собрала их в привычный пучок, но потом передумала и оставила их распущенными, позволяя им свободно падать на плечи.

В кафетерии Святого Мунго было довольно оживленно. Целители, пациенты, посетители – все смешивались в гуле голосов и звоне посуды. Гермиона быстро нашла Драко. Он сидел за столиком у окна, как всегда, безупречно одетый, с чашкой кофе в руке. Он выглядел немного уставшим, но в его глазах больше не было того отчаяния.

– Доброе утро, Малфой, – сказала Гермиона, подходя к столику.

Драко поднял голову, и на его лице появилась легкая улыбка.

– Грейнджер. Ты пришла. Я думал, ты решишь, что это слишком… рискованно.

– Почему рискованно? – Гермиона села напротив него. – Еда в больничных кафетериях обычно безопасна.

Драко хмыкнул.

– Я имел в виду мою компанию.

– Я пережила Волан-де-Морта, Малфой. Думаю, справлюсь и с тобой за завтраком, – Гермиона подмигнула.

Улыбка Драко стала шире.

– Что будешь? Я уже заказал.

– О, ты такой заботливый, – Гермиона усмехнулась. – Я возьму то же, что и ты.

Вскоре перед ними появились две тарелки с омлетом, тостами и беконом. Они ели в тишине, наслаждаясь едой и неожиданной компанией. Гермиона заметила, что Драко ест медленно, вдумчиво, словно смакуя каждый кусочек.

– Как твой отец? – спросила Гермиона, отпивая кофе.

– Лучше, – ответил Драко. – Он спал почти всю ночь. Утром проснулся, был в сознании. Даже спросил, что у нас на завтрак.

Гермиона улыбнулась.

– Это хороший знак.

– Да. Спасибо тебе, Грейнджер. Я… я не знаю, как тебя благодарить.

– Не нужно, – Гермиона покачала головой. – Я просто делала свою работу.

– Это было нечто большее, чем просто работа, – Драко посмотрел на нее. – Ты рисковала. Ради человека, который… который причинил тебе боль.

Гермиона вздохнула.

– Война закончилась, Малфой. И я верю в искупление. Каждый заслуживает второго шанса.

– Даже Люциус Малфой? – его голос был полон сомнения.

– Даже Люциус Малфой, – твердо ответила Гермиона. – Тем более, что он твой отец. И ты его любишь.

Драко опустил взгляд, его щеки слегка покраснели.

– Он мой отец, – тихо произнес он. – И он очень страдал, но он это заслужил.

Они снова погрузились в тишину. Гермиона чувствовала, что Драко хочет что-то сказать, но не решается.

– Так что насчет дальнейших шагов? – спросила она, чтобы разрядить обстановку.

– Целители говорят, что ему потребуется длительная реабилитация, – ответил Драко. – Твоя процедура помогла восстановить его разум, но его тело… и его душа еще очень слабы. Ему нужна постоянная поддержка. И… возможно, еще несколько сеансов твоей терапии.

Гермиона кивнула.

– Я понимаю. Я готова помочь. Но я должна быть уверена, что он сам этого хочет. И что он готов работать над собой.

– Я поговорю с ним, – Драко кивнул. – Я думаю, он будет готов. Он… он изменился. Он больше не тот человек, которого ты знала.

– Время меняет всех, Малфой, – Гермиона улыбнулась. – Даже тебя.

Драко посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула искорка.

– Возможно.

Они закончили завтрак, обсуждая детали реабилитации Люциуса. Гермиона заметила, что Драко стал более открытым, более разговорчивым. Он даже несколько раз пошутил, и Гермиона поймала себя на мысли, что его юмор не так уж плох.

Когда они вышли из кафетерия, Драко проводил ее до палаты Люциуса.

– Я пойду к нему, – сказал он. – А ты… ты можешь вернуться домой и отдохнуть. Ты заслужила.

– Спасибо, Малфой, – Гермиона улыбнулась. – Я зайду к нему позже, после того, как поговорю с целителями.

– Хорошо, – Драко кивнул. – До встречи, Грейнджер.

– До встречи, Малфой.

Гермиона пошла по коридору, чувствуя себя странно воодушевленной. Встреча с Драко Малфоем, которая началась с такой неловкости, превратилась в нечто… приятное. Она даже подумала, что ей понравилось с ним завтракать.

Она провела несколько часов в библиотеке Святого Мунго, изучая новые исследования в области реабилитации после магических травм. Она чувствовала прилив вдохновения, новые идеи рождались в ее голове.

Когда она вернулась в палату Люциуса, Драко сидел рядом с ним, читая ему вслух какую-то книгу. Люциус выглядел гораздо лучше. Его глаза были ясными, он даже слегка улыбался.

– Мистер Малфой, – Гермиона подошла к кровати. – Как вы себя чувствуете?

Люциус посмотрел на нее.

– Мисс Грейнджер. Я… я чувствую себя… по-другому. Как будто я вернулся откуда-то очень далеко.

– Это хорошо, – Гермиона улыбнулась. – Вашему разуму нужен отдых, но я думаю, что мы сможем добиться полного выздоровления.

– Драко рассказал мне о вашем предложении, – сказал Люциус. – Я согласен. Я готов работать над собой.

Гермиона кивнула.

– Это будет нелегко, но я верю, что у нас все получится.

Они обсудили план реабилитации, который включал в себя не только магическую терапию, но и физические упражнения, и даже занятия живописью, чтобы помочь Люциусу выразить свои эмоции.

В течение следующих нескольких недель Гермиона проводила большую часть своего времени в Святом Мунго. Она работала с Люциусом, проводя короткие, но интенсивные сеансы терапии, помогая ему восстанавливать утраченные воспоминания и справляться с травмами прошлого.

Драко всегда был рядом. Он присутствовал на каждом сеансе, поддерживая отца, разговаривая с ним, делясь своими воспоминаниями. Гермиона видела, как он меняется. Он стал более терпеливым, более чутким. Его отношения с отцом улучшались с каждым днем.

Они с Драко стали проводить много времени вместе. Они обедали, ужинали, обсуждали прогресс Люциуса, делились новостями. Гермиона узнала, что Драко активно занимается восстановлением имени Малфоев, инвестирует в новые магические технологии, поддерживает молодых волшебников. Он был умен, дальновиден и очень предан своей семье.

Однажды вечером, после особенно изнурительного сеанса, они сидели в кафетерии, пили чай.

– Ты устала, – сказал Драко, заметив, как Гермиона потирает виски.

– Немного, – Гермиона улыбнулась. – Но я рада, что мы добились такого прогресса. Люциус сегодня даже вспомнил одну из своих любимых книг.

– Да, – Драко кивнул. – Он читает ее каждый вечер.

Они замолчали. Воздух был наполнен легким звоном посуды и приглушенными голосами.

– Спасибо, Грейнджер, – сказал Драко, нарушая тишину. – За все.

– Не за что, Малфой, – Гермиона посмотрела на него. – Ты тоже много сделал. Ты был рядом с ним. Это очень важно.

– Я знаю, – Драко вздохнул. – Я… я не всегда был хорошим сыном. Я был слишком гордым, слишком…

– Мы все совершаем ошибки, Малфой, – Гермиона мягко улыбнулась. – Важно то, что мы извлекаем из них уроки.

Драко посмотрел на нее, и в его глазах промелькнуло что-то, что Гермиона не могла определить. Это было нечто новое, нечто более глубокое, чем просто благодарность.

– Ты очень… добрая, Грейнджер, – произнес он.

Гермиона покраснела.

– Это не доброта, Малфой. Это… понимание.

– Возможно, – Драко улыбнулся. – Но это все равно приятно.

Они сидели так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. Гермиона чувствовала, как между ними растет невидимая связь, связь, основанная на взаимном уважении и доверии.

На следующий день Гермиона пришла в больницу, чтобы провести очередной сеанс с Люциусом. Когда она вошла в палату, ее встретил Драко.

– Грейнджер, – сказал он, его голос был напряженным. – У меня для тебя новость.

Гермиона почувствовала, как ее сердце тревожно сжалось.

– Что-то случилось? С Люциусом?

– Нет, нет, – Драко покачал головой. – С ним все в порядке. Это… это касается нас.

Гермиона вопросительно посмотрела на него.

– Что касается нас?

Драко сделал глубокий вдох.

– Мой отец… он решил вернуться в Малфой-Мэнор. Целители сказали, что он достаточно окреп, чтобы продолжить реабилитацию дома.

Гермиона почувствовала легкое разочарование. Она привыкла к тому, что проводит здесь так много времени.

– Это отличная новость, Малфой, – сказала она. – Я рада за него.

– Да, но… – Драко замялся. – Он хочет, чтобы ты продолжала его терапию. В Мэноре.

Гермиона замерла. Малфой-Мэнор. Место, где она пережила столько боли, столько страха. Место, где ее пытали.

– В Мэноре? – переспросила она.

– Я понимаю, что это может быть… тяжело для тебя, – сказал Драко, заметив ее реакцию. – Но отец чувствует себя там безопаснее. И он доверяет тебе. Он сказал, что только ты сможешь помочь ему окончательно восстановиться.