Осколки меча и магии

Во-первых, он мог затаить злобу из-за предательства клана. Это было маловероятно, ведь старый воин никогда не проявлял собой привязанности к клану, и всегда оставался в стороне. Даже тогда, когда весь остальной совет Семи клана Смерти искал бежавшего Норлкруорна, чтобы вздернуть. Возможно, Илайон-Тор и никак не отреагирует, когда его внучка расскажет ему то, что узнала, но было бы глупо не допускать возможность такого развития событий.

Во-вторых, этот человек был безумен, а потому мог действовать абсолютно непредсказуемо. И это вселяло тревогу. Потребности в охране регент не видел, ведь такого воина трем-четырем телохранителям не удержать, а постоянно держать при себе половину взвода он не мог.

И в-третьих, Илайон-Тор мог угрожать ему косвенно, продолжая обучать Кветрумьяллиура.

Маг глубоко вздохнул. Правильней всего было бы дождаться, когда старик помрет от старости, а затем подстроить убийство Райовейна и Свелл, чтобы полостью себя обезопасить, но Норлкруорн отмел этот вариант. Он итак совершил в своей жизни много зла. Не хватало еще обагрить руки кровью тех, кто вместе с ним сражался против Однорукого! Тех, кто помог ему не только удержаться на троне, но и выжить.

«Я лучше умру от руки Илайон-Тора, чем убью кого-то из этой парочки», – подумал маг, почувствовав, как жалит страх, но с удивлением обнаружил, что страх не смог поколебать его уверенности в сказанном – «В конце концов, если старик решит убить меня, то это будет расплата за мои деяния».

Мысль была не из приятных, но по-другому он не мог.

Набрав в грудь побольше воздуха, регент встал со стула и отправился на переговоры с представителями кланов, полностью отрешившись от своих тревог.

Глава 104

Мрачный Илайон-Тор сидел подле тела погибшего мистика, терзаясь от неведения. Будь он в состоянии преодолеть путешествие, то уже давно бы мчался к Великому Городу, но об этом нечего было и думать, поэтому старику оставалось только ждать Ская. Однако возникал резонный вопрос, вернется ли тот вообще?

Рука, лежавшая на рукояти меча, слегка задрожала, и это был недобрый знак. Оставалось надеяться, что никто из людей Ская не подойдет к нему на расстояние удара. Не хватало еще убивать союзников из-за своей нестабильной психики.

Старик чувствовал неимоверную усталость, проведя больше часа в безрезультатных попытках вернуть Мэда к жизни. Он старательно поддерживал щит, созданный для мистика, но тот все равно погиб, не справившись со сложнейшим колдовством.

Незаметно для самого себя, старик задремал.

Ему, как обычно, приснился мир призраков, однако на сей раз, это был не просто сон. Душа его действительно была здесь, а не в собственном теле, и это наталкивало на одну единственную мысль. Он умер.

– Ты еще жив, воин, – раздался столь ненавистный ему голос Безликого, который, по обыкновению, доносился со всех сторон одновременно. – Один назойливый призрак умолял меня дать возможность поговорить с тобой.

– И ты решил удовлетворить его просьбу? – с сомнением спросил воин Смерти.

– Не ради него, – усмехнувшись, отозвался Безликий. – А ради тебя.

– Меня? С каких пор ты стал проявлять заботу?

– Это не сентиментальность, – заверило его ненавистное, кем бы оно ни было, существо. – Я делаю это и для себя тоже.

– Мне невдомек разгадывать твои ребусы, – сухо сказал старик.

– Хорошо, тогда я перейду к сути. Речь пойдет о дочери Дифнариэна Пламенного и названной сестре Последнего дракона.

– О Свелл?

Вместо ответа, Безликий небрежно взмахнул рукой и возле Илайон-Тора материализовался провидец Мэд.

– Мы все-таки встретились! – просиял он.

– Ты хотел что-то сказать мне о Свелл? – напрямик спросил воин Смерти. – Они победили Однорукого?

– Да, победили. Но есть еще кое-что… Перед самой смертью, меня посетило видение. Я отчетливо увидел Свелл, которая… которая… Очень скоро она подцепит лихорадку и будет на грани жизни и смерти. Ее душа попадет сюда, и…

– Говори.

– Она займет твое место, – вдохнув, сказал Мэд.

– Что это значит?

– Бесконечные бои в мертвом мире. Она будет страдать так же, как и ты! – новость привела Илайон-Тора в ярость, и он, холодно взглянув на Безликого, потянулся к мечу, что висел за спиной. – Но ты можешь это предотвратить! – поспешно выкрикнул мистик.

– Как?

– Ответ у… него.

Мэд боязливо мотнул головой в сторону Безликого и сделал пару шагов назад.

– Теперь я понял, что значили слова «ради тебя», но ты упоминал и свой интерес, – проскрипел воин Смерти.

– Верно. Ты должен завершишь путь и убить последнего воина, которого так и не побил в прошлый визит.

– Я тебя не понимаю. Зачем тебе все это?

– Я скажу, но ты все равно не поймешь. Ты должен был пройти через эти испытания, чтобы победить себя и пойти дальше.

– Ты прав, я ничего не понял.

– Я предупреждал. Но тебе не обязательно понимать. Просто знай, что все случившееся, было для тебя единственным путем пойти дальше. Закончить свой путь. Встретить Амелию.

Имя жены разбудило в Илайон-Торе такую злобу, что он едва не бросился на Безликого, но все же сумел взять себя в руки. Что-то подсказывало ему, что это очень важно.

– Если я завершу путь, ты оставишь в покое душу Свелл?

– Да.

– Тогда я согласен, – сказал старик.

– И не только ее душу, но и твою.

– Моя душа мертва и не имеет значения.

– Ошибаешься, но переубеждать тебя я не буду.

– В таком случае призови призрака. Я готов.

– А ты уверен, что он тебе по зубам? – с улыбкой спросил Безликий. – Он ведь моложе, сильнее, выносливее и быстрее!

– Уверен. Зови его.

– Как скажешь!

Безликий взмахнул рукой, и чуть поодаль начал медленно разрастаться туман непроницаемой тьмы, а уже через несколько мгновений, из него материализовался невысокий человек в легких черных доспехах, с наплечниками в виде клыкастых черепов, и точно таким же мечом, какой держал в руках старик. На лице больше не было темной магической завесы и глядя на соперника, Илайон-Тор с интересом рассматривал самого себя, только лет на двадцать моложе.

«Сражавшись с ним раньше, я не видел лица. Но почему не узнал меч?» – подумал он удивленно.

– Но это же ты сам! – завопил Мэд. – Разве можно драться с самим собой?

– Почему бы и нет, – усмехнулся Безликий.

– Но ведь призрак моложе! Как можно сталкивать старика с самим собой, только в рассвете сил, и надеяться, что он победит? Это же…

– Замолчи, – оборвал его Илайон-Тор. – Нет человека, которого я бы не мог убить, а именно такое условие мне поставили. О победе речи не шло.

– Наглец, – протянул Безликий, но Илайон-Тор уловил его одобрение. – Хорошо, пусть будет по-твоему. Этого достаточно. Убей его, если сможешь, и дело с концом. А теперь вперед!

Илайон-Тор будто в замедленном действии наблюдал за тем, как его собственный призрак мчится к нему и заносит меч. Старик знал, что слабее оппонента по всем показателям, кроме, разве что, опыта.

«Интересно, поможет ли мне опыт в подобной схватке?»

Вопрос был интересный, но думать над ним не было времени.

Илайон-Тор поднял меч и позволил сдерживаемому чудовищу вырваться наружу.

Призрак налетел на него, целя мечом в живот, но старик отразил этот выпад и резко рубанул противника по шее. Тот отклонился, а затем, благодаря великолепной работе ног, пошел вперед, заставляя противника пятиться и перестраиваться для защиты.

Но старик не отступил. Вместо этого он пошел в убийственную контратаку, и прежде чем холодная сталь пошла ему в грудь, успел чиркнуть соперника по горлу.

Боль была невыносимой. Настолько невыносимой, что Илайон-Тор не мог даже закричать. Или же просто не успел, ведь прошла боль почти мгновенно.

– Ты удивительный человек, Илайон-Тор, – одобрительно сказал Безликий, помогая ему подняться. – Не думал, что ты победишь самого себя с первой попытки.

– Я и не победил, – напомнил Илайон-Тор, ощупывая свою грудь, раны на которой как не бывало. – Просто убил.

– Да, но и это очень похвально. Конечно, драться с созданными мной призраками не тоже самое, что противостоять настоящим живым душам, но все равно это было… Славно.

– Не вижу разницы, – пожал плечами старик. – Моя душа давно мертва, но с тех пор я отправил к тебе несчетное множество живых душ.

– Разница есть, – твердо сказал Безликий. – Мои призраки – это всего лишь голое мастерство живой души, тогда как живые души – это мастерство, в совокупности с волей к победе! А это крайне важно. Говоришь нет разницы? Ты ведь сам только что опроверг свои слова. Впрочем, ты опроверг и то, что твоя душа мертва, проявив волю к победе, чтобы защитить Свелл. Понимаешь?

– Нет. И даже не пытаюсь, – кисло ответил старик. – Теперь, поговорив с Мэдом и убив призрака себя самого, я могу отправиться назад? Или я все-таки мертв?

– Ты жив и ты завершил свой путь! – серьезно сказал Безликий. – Ты же слышишь голоса?

– Какие еще голоса? – раздраженно спросил Илайон-Тор, но с удивлением обнаружил, что и вправду различает вдалеке какой-то шум.

Тот постепенно становился все громче и реальнее, а мир призраков, напротив, таял и в следующее мгновение, старик вздрогнул и проснулся в лагере Ская, возле мертвого тела мистика.

– Это же Милч! Атаман Скай вернулся! – раздался голос с улицы, а затем загалдела толпа.

Илайон-Тор, кряхтя, поднялся на ноги и поспешил выйти из шатра.

К лагерю приближались трое, но из-за ослабевшего зрения старик различал лишь расплывчатые силуэты.

От толпы, собравшейся неподалеку, отделились несколько человек и побежали на помощь к Милчу, который, при небольшом содействии какого-то бритоголового паренька, тащил на себе огромного атамана.

Вернулись.

«Значит, дух мистика не соврал, и кланы действительно спасены», – подумал Илайон-Тор.

– Дружище! Что с атаманом? – спросил кто-то, и ему вторили многие другие, но под тяжелым взглядом Милча разговоры быстро стихали, и лица людей становились траурными масками.

Все было понятно без слов.

– Спасибо за мою Свелл, Золотой Скай, – прошептал старик, и опустив голову, заковылял обратно в шатер.

Эпилог

На город медленно опускалась холодная зимняя ночь, и даже самые отчаянные торговцы торопились убрать товары с прилавков. Все спешили по домам, жалуясь на мороз и неодобрительно поглядывая в сторону троих подростков, которые, казалось, холода не замечали.

Райовейн еще никогда не чувствовал себя таким воодушевленным. Гуляя по городу в компании друзей, он наслаждался этими минутами, понимая, как близко был к тому, чтобы лишиться их навсегда. Райо и Свелл в подробностях описали Берефу свои приключения, и тот был до того потрясен, что потерял дар речи.

С момента их героической победы над Одноруким прошла неделя, и ребята уже немного оправились от потери Ская, который всегда казался таким несокрушимым, и олицетворял собой благородство и доблесть. По распоряжению регента его тело похоронили в городе, возле могилы Леонарда, старшего брата Ская. Райо эта идея понравилась, и даже Милч, которому предложили пост заместителя начальника городской стражи, не имел ничего против. Он как человек, знающий атамана лучше всех, согласился с тем, что лучшего места для Ледяного воина не найти.