Изгой

– Ключи от машины

Отвечает тот, кто придерживает руку:

– В замке.

– Вторые.

– Одни.

Ладно. Запихнув всё в накладные карманы рубашки, поднимаюсь и иду к машине. Вынимаю ключи и кладу их в карман штанов. Вернувшись, опять приседаю и обведя всю троицу теперь уже усмешливым взглядом, говорю:

– Слышь, Ухань… а базар бодяжный. Порожняк.

Это я обратился к тому, кому челюсть свернул – он у них старший, и у которого интеллекта на лице поболее нарисовано. Погоняло у него такое среди местной братвы. Любил он, видишь ли, крепкие аргументы в разговорах в виде обработанных палок или бит, а вдобавок ещё и песню: «Эх, дубинушка ухнем». Пристрастие вызывавшее удивление у братвы, а то и ехидные усмешки… Поначалу. Впоследствии же, по ходу увеличения интенсивности «благотворительных» начинаний, желание даже и глянуть в его сторону, с одной только мыслью о сей странности, напрочь отбивающее…

Лик у всех троих меняется моментально – на них будто бы столб упал…

Ухань приходит в себя первым и, набычившись, шамкает поломанной челюстью, к тому же и поддерживая её рукой:

– Обзовись!

Надо отвечать и так, чтобы поддержать интригу:

– Не кипишуй! Не мент и не конторский. – и вот только теперь, снимая пистолет с боевого взвода, вновь засовываю его назад, за резинку штанов и под рубашку.

– Тогда… обоснуй. – в его шамканье чувствуется заинтересованность.

– А я на лимане… Расклад не мой.

Сказал и смотрю насколько я их убедил. А они, переглянувшись, смотрят на меня настороженно и оценивающе. Понятно – не верят. Ладно, расширим:

– Я близкий. Щелка на кукане. Заманиха… Я закемарил, а тута вы, оп-па, фраернулись… В облом!.. Я прессанул правильно. Фуфло не катит. Центровые перетрут. Но… косяк надо исправить.

– Да, он нам в уши ссыт! – это произносится с явной угрозой – За базар ответишь?! – и произносит тот, кто свою левую руку держит своей правой.

– Завали хайло! Чеснок! – привстаю. – Ты что ль предъявишь?! – и, придвигаясь к нему ближе, пристально и зло смотрю ему в глаза. – Рамсы не попутал?!

Обращение по кличке, моя натуральная ненависть во взгляде и в голосе, мои неприкрытые намерения – если что-то вдруг, а к тому же совсем свежие воспоминания о недавнем, заставляют его потупить взгляд и даже опасливо податься назад. А меня неожиданно поддерживают:

– Никшни, Чеснок. – это произносит Ухань, медленно и прикрыв от боли глаза, но убедительно. – А ты… Пластик отдай. Пробью.

– Ага! Щас! И меня отмажешь… Мозгами погоняй – у людей тема. Вы, не в цвет. Сказал же – обкашляют без нас. Короче, все в тачку. К лепиле зарулим.

И не давая опомниться, с напором командую:

– Потом добазарим. Ухань, за баранку. Сидор назад. Подоприте его.

Действует – с кряхтением и стонами встают, и начинают загрузку своих покалеченных организмов. Насколько уж они мне поверили, пока не понятно, но думается, что травмы дают о себе знать и как бы там ни было, но передвижение в больницу, они восприняли как наилучший вариант.

Сидор бугай здоровый и втащить его в салон без того, чтобы неловкими движениями не задеть больное место, задача не из лёгких – раз пять он-таки взвывал от причинённого неудобства. Да и плечо у Чеснока, тоже даёт о себе знать. Так что попыхтеть им приходится. Я же не вмешиваюсь…

Уже в конце этого процесса, когда они его всё-таки загружают почти на всю длину заднего сидения, я, для освобождения немного места и для себя, даю последнее ценное указание:

– Костыль подтяни!.. – и не увидев готовности к быстрому исполнению, я уточняю: – Может тебе его пополам сложить?

Тут же убеждаюсь, что меня поняли правильно, но сразу не сажусь, а отхожу от машины к забору – меня приспичило…

В самый разгар необходимого и естественного процесса я слышу мягкое включение стартера и звук заведённого мотора. Ещё не осознав всей глубины происходящего, не оборачиваясь и автоматически, рукой нащупываю в кармане ключи от машины…

Та-ак, значит второй комплект всё-таки заныкал. Удаляющееся шуршание шин и наступившая после этого тишина, развеивают мои последние сомнения… Ушлёпки! А сам-то! Идиот! Где-то я сказал не то – фраернулся, как говорится.

Подхожу к ближайшему дереву и облокотясь на него спиной, приседаю на корточки. Свет от фонарей со стороны дороги сюда не достаёт и я останусь незамеченным – надо что-то придумать…

Даша! Если они сейчас, прямо отсюда… Я не успею, по-любому. Хотя-а… Заявиться к Даше, прямо сейчас, они не должны. Понты понтами, но сомнения в их мозгах я оставил. А они в понятиях и коль так, без уточнений у авторитетов, Ухань ничего делать не будет – его желание поквитаться и немедленно, может дорого ему стоить и он это знает. Да и по ушам я им дал не как отмороженный, а зная кто они такие и значит имел на это право. Да, они подумают именно так. Ну а чего сбежали? Ну-у… Сбежали потому что… Да, хоть как-то сохранить лицо – я их, всё-таки унизил. И ещё – я их, как ни как, но покалечил и им надо в больницу. Если же они, всё-таки, посчитали меня безответным фраером, то тогда и суетиться им незачем, – Даша и так никуда не денется, а со мной они решат в более благоприятной обстановке. Да, так они подумают…

Переходы

Молния сверкает неожиданно – слишком увлёкся происходящим и пропустил момент, как всё зарождалось.

Почти без паузы, с сухим треском грохочет так, будто бы внутри каждого уха резко разломили по огромной деревянной доске. От раската такой силы я непроизвольно вжимаю голову в плечи и, приклонив колени, окидываю взглядом ночное небо.

Внезапно поднимается ветер. Взметает вверх дорожную пыль, с шумом пригибает верхушки деревьев, взлохмачивает придорожные кусты и, также внезапно, стихает. Всё вокруг застывает в ожидании – ни щебета птиц, ни стрёкота сверчков, ни даже шороха. Пахнет влажной землёй.

Набегающим шелестом по листьям, мощным потоком начинается дождь. Усиливаясь с каждой секундой, он вскоре перерастает в сплошную водяную стену. Вновь поднявшийся ветер, будто шторы на окнах, плавно приподнимает нижнюю часть дождевой завесы и оставляет её наклонной. Внутри воздушного напора образуются скоростные островки, и начиная выпукло гнать перед собой дождевые полосы, разбрызгивают по земле водяную пыль…

С первым же порывом ветра я уже бежал на противоположную сторону дороги, к забору, к тому его участку, где от края начинался поблёкший фасад постройки с двумя колоннами из стальных труб, держащих полуразрушенный козырёк, и чернел прямоугольник двери, ближе к краю, от которого вновь начинался железобетонный забор. Вся эта конструкция напоминала бывшую столовую – их в своё время понастроили в таких местах, для трудового люда и в достаточном количестве. Но моя попытка защититься от дождя, встав под остатками козырька, тщетна. Сильные струи, бьющие в землю под углом, всё равно меня достают…

Прикрыв одной рукой голову, другой не думая хватаюсь за уцелевшую ручку проржавевшей двери и почувствовав, что она подаётся, рву её на себя. И в следующий момент чуть не расшибаю себе лоб – в дверном проёме чётко видна кирпичная кладка:

– Чёрт, непруха!

Снова прикрываюсь рукой и прищурившись, резко разворачиваюсь. И от неожиданности озвучиваю свой вдох:

– И-ы-ы-ы… – и никак не могу выдохнуть.

От увиденного, руки и спина покрываются мурашками, а мышцы шеи сводит судорогой. И в то же время, от моментального прилива адреналина, всё тело как в лихорадке начинает колотить мелкой дрожью. В полном смятении, я закрываю глаза. Выбивая зубами мелкую чечётку, разворачиваюсь к двери и заполошно ощупываю её руками. Но это уже совсем и не дверь, а бетонная стена какого-то здания, а кроме всего прочего, я ясно осознаю, что нет дождя. И чтобы хоть как-то унять дрожь, совладать с метущимся в панике сознанием и не отключиться как в прошлый раз, я вслух и в такт пляшущим челюстям, начинаю сквозь зубы выталкивать слова, непроизвольно затягивая их на гласных:

– Нет дождя… параллельные миры для недоумков… я как в игре, режим бога, смена легенды одномоментно… в пределах фрейма… ты хоть усрись… шарь не шарь руками за монитором, там ничего нет и быть не может… ты не можешь знать какая картинка выплывет, если локально… только для тебя, легенда изменена. – едва завершив я начинаю произносить сначала…

Так и стоял – с закрытыми глазами, повторяя эту фразу, как мантру, и постепенно выгоняя из себя самый настоящий ужас. Помогло – челюсти, наконец-то, поддаются акцентированию, а лихорадка прекращается…

Без сознания я не рухнул, а значит что-то у меня уже есть и помимо меня самого – уже нащёлкало. Правда, ещё без осмысления, но принять в том виде, в каком есть – вполне по силам. Да к тому же и мысли уже без суеты, хотя и испуг. И я медленно поворачиваюсь.

Широченный двор, как подковой окаймлённый многоэтажным домом. с несколькими арками для проезда. Под ногами сплошь тротуарная плитка, даже на проезжей части. Просторная, и почти полностью занятая, стоянка для машин. Богатое освещение тёплым, жёлтым светом – видно почти как днём. Вдоль зелёной зоны несколько огороженных детских площадок. По всему видно, что дом новый, да и к тому же нет ни одного взрослого дерева, а только саженцы.

Я стою возле стены свежевыстроенной котельной – многое из того, что я вижу, это подтверждает, и стою как раз там, где нет своего освещения, а световое богатство двора сюда не достаёт. Сама же котельная – на краю, недалеко от торца самого дома…

Только вроде бы поспокойней стало на душе, – вопросами не задаюсь и не уточняю, и тут – на тебе! Как бы мне не хотелось, но мысли всплывают и сразу по всем моментам. И всё очень не просто, если не сказать, что вообще бардак – нет связанной логики, лишь отдельные пазлы, совсем не дающие представления о целом. Да, к тому же, внутри появилось давящее чувство одинокости и, совсем не кстати, чуть щемит сердце…

Дождя здесь не было, но в движении воздуха и в далёких раскатах грома угадывается его приближение. По всему выходит, что я всё ещё нахожусь в том же городе. Освещённых окон уже почти не осталось. Город засыпает, всё плотнее натягивая на себя одеяло летней ночи. Взяв небольшую паузу, я тоже пытаюсь расслабиться и уйти от подавленного состояния…

Неожиданно меня посещает гостья – кошка, и я невольно, с какой-то вязкой отрешённостью, переключаю внимание на неё. Проходя мимо, по своим неотложным делам она замечает моё присутствие и останавливается. Сверкнув кошачьими глазами, моргает и тихонько мяукает – привет, мол, чего тут прячешься? Ну, привет тебе, а я совсем и не зашкерился, а так, отдыхаю. Она стоит ещё некоторое время и мне кажется, что она в раздумье – остаться ли со мной или, всё-таки, пойти дальше и решать свои насущные проблемы. Наконец, мяукнув на прощание и бесшумно переступая лапками, она меня покидает. Я только и успеваю мысленно сказать ей вслед – не рассказывай никому, что я здесь. И тут же неожиданно слышу:

– Мур-р мяу. – мол, не волнуйся всё останется между нами.

И этот ответ, вдруг приводит меня в относительное соответствие с самим собой. Да и раскаты близкой грозы подстёгивают – надо действовать. Для начала узнать хотя бы, куда это я попал. Взглядом скольжу по фасаду…

А камер наблюдения похоже, что нет. А вот и… просто надпись, масляной краской и прямо по стене – название улицы и номер дома. Табличка снаружи, скорее всего, ну а здесь руки не дошли, как говорится. Да, дом возведён и заселён недавно.

В сию же секунду ошарашенно понимаю, что я стою по адресу, где живёт главный из троих. Тут же, на инстинкте, приседаю. А вот и машина. Я узнал бы её и с большего расстояния. Выруливает из ближайшей арки и, въехав правыми колёсами на тротуар, тормозит у подъезда – второй от меня. Возникшее, почти нестерпимое желание, – подскочить и разобраться, я давлю – рано, надо понаблюдать. А расклад, судя по всему, как я и думал. А все ли? Выходят Ухань и Чеснок – значит все. Подходят к задним дверям… Ну, вот и третий – Сидор, и они его начинают вытаскивать.

Вытащили, на удивление, легко и даже без стонов и криков. И более того, с их стороны доносится… сдержанный смех!.. Да они гашёные! Закинулись, пока ехали, вот болевой порог и отодвинулся. На пяти ногах и обнявшись, вполне легко двигаются к двери. Перед массивной дверью немного мешкают – Ухань прикладывает электронный ключ к домофону, За ручку разблокированной двери хватаются в две руки. И с моего места видно , что хоть она и идёт плавно, но усилие, на преодоление массы и инерционности доводчика, требуется. Момент благоприятный, но и его я использовать не хочу – много света и разборки, с возможной ненормативной лексикой и на повышенных тонах, совершенно ни к чему. И потом – я знаю номер квартиры, на седьмом этаже. Так что, я лучше выжду и уж в этот раз, всё растолкую доходчивей – маза будет правильная…

Ну вот – они уже должны войти в квартиру. Выхожу из тени и спокойно пересекаю освещённый участок. Подхожу к двери и… останавливаюсь, всё ещё неясно представляя себе конкретные действия.

Слева, со стоянки, кто-то возвращается домой. Две пары уже подходят к подъезду в середине дома и похоже, что компания подшофе – они пытаются петь. Немного ближе ко мне, у одной из машин, открыт капот и маячит фигура владельца, с переносной лампой в одной руке и с сигаретой в другой. Ещё чуть ближе, какое-то неясное движение в неосвещённом салоне. Вновь скользнув взглядом, окончательно убеждаюсь, что камер слежения на фасаде нет. И вот только теперь я возвращаясь к двери уже зная, что мне делать дальше.

Берусь за ручку и тяну дверь на себя. Дверь приоткрываться – мягко и без рывков, и это при том, что электричество и магниты не отключены…

Мой механизм адаптивного восприятия, без сомнения, работает. Правда, и ситуация не детская – ничего само собой не рассосётся, и моя озабоченная целеустремлённость многое чего сглаживает. И следующую ситуацию, в той самой же реальности, но напрочь выпадающую из сиюсекундного ощущения тривиального миропонимания, я воспринимаю вполне адекватно, только лишь слегка вздрагиваю и чуть прижмуриваюсь – ясен пень, нужна привычка.

А вообще-то, всё это отдалённо напоминает киношный трюк, зрительный ряд почти такое же. Короче, ничего так, удобно…

И феня, и без гнева, и суеты

Я в просторной прихожей – шагнул в неё, сразу с улицы.

За моей спиной бронированная дверь – пошарил рукой сначала, ну а потом быстренько обернулся и посмотрел, – в квартире на седьмом этаже, в которой я и стою. И эта дверь не закрывалась, а потому что и не открывалась, как была на защёлке и на цепи, так на них и осталась.

Не двигаясь с места осматриваюсь, а больше обращён в слух. Во всех комнатах, доступных моему взгляду, горит свет.

– Не врублюсь! Связь в облом. – шамкающий голос Уханя. – Наглухо.

Х-м. Второй смартфон, или даже несколько – не удивительно. Пытается дозвониться, как я и предполагал.

– Слышь, братан, надо было биксу щас прессануть. – это Сидор, тягуче и с какой-то бесшабашной весёлостью. – Ща бы я с ней… поборолся.

– Не буровь. Менты зачалят… на хазу. Тогда… Есть тут… верчёный… Пара собак… натасканных.

Ну, понятно – авторитет пошатнулся, вот и удерживает.

– И чё?

– Шмар, втихую… пердолят. За бабло. С отсосом, прикинь, псирам кайф.

– Шняга, братан.

– Врубайся… Сначала эт… падла мусарне пос… посубботит.

– И чё?

– А потом зачушканим… и масть нарисуем.

– А-а. Догнал. – ехидный смех, где вторым голосом раздаётся скорее стон или кашляние.

– А этот?! – не унимается Сидор.

– Зенки… разуй. Эт валет… де щас… Волына, бабло… педали. Ну?

– А-а… Скинет.

– Не-е… Он… бивень, нас ждёт… Не ментов.

– А-а! Догнал, братан!.. Ну, ты жиган, Ухань! – и со злорадной усмешкой добавляет. – Катит. В цвет. Амба, залётный! И шаболде – псирий болт во все копилки. – и вновь раздаётся смех и, теперь уже, покашливание.

Та-ак. Лихо – меня по подозрению, с реквизитом на кармане, а её как соучастницу. Для начала. Ну а потом всё – меня закопать, а её поломают, на всю оставшуюся жизнь. И всего надо-то – дозвониться.

– А Борода, чё? Не впулимся?

– Не стрем… ай! Я тут… не у параши! Всё пучком.

– Ухань, слышь, без обиды… Ты позвони.

– Да звоню! М-м… Связь в облом, говорю… на глу… шняк.

Но Сидор не унимается:

– А свалит?

Ухань сразу не отвечает. Наверное думает, или поправляет выпадающую челюсть, а может то и другое сразу вместе. Но как бы там ни было – это только подтверждает мои догадки – они сомневаются.

– Ну а свалит… – наконец-то прорезается голос Уханя. – Достанем! Я его сам на лоскуты попишу… Чёрта!

– Ухань, догонимся. – а вот и Чеснок. – У тебя ж есть.

Да. Они не остановятся…

Вдруг я погружаюсь в какое-то странное состояние – у меня появляются ощущения, не испытываемые раньше. Обстановка вокруг меня блекнет, теряя резкость контуров и насыщенность цвета. Хаотичность возникающих мыслей исчезает, оставляя ясность дальнейшего решения и действий. Не противлюсь, а прикрыв глаза и приподняв лицо, глубоко вдыхаю…

Зря не поверили. Стали бы просто беднее…

Медленный выдох – без гнева и без суеты…

Ступая бесшумно, я быстро прохожу в комнату где находится вся троица. Останавливаюсь прямо между ними, отрешённо и, в то же время, оценивающе наблюдая немую сцену – застывшие в одной позе тела, даже у сидящего в кресле Сидора, медленно отвисающие челюсти и широко открытые, испуганные глаза. Ухань стоит справа от меня и в пол-оборота ко мне, и это очень кстати. В следующее же мгновение, левым кулаком, практически без размаха и резко, я бью его в область сердца. Он хватается за грудь и начинает складываться пополам. Пытаясь сделать вдох он, не смотря ни на что, наконец-то широко открывает свой поломанный рот. Пока его тело падает на пол, я, правой рукой, достаю из-за пояса ствол, приводя его в боевое состояние. Тот самый ПМ, с патроном уже в патроннике.

– Н-не… – это Чеснок, попытался со мной договориться, прежде чем пуля пробивает ему череп, войдя ровно посередине лба и выйдя через затылок.

– А-а… – Сидор оказался более понятливым и, наверное, попытался позвать кого-нибудь в помощь. Следующая пуля проделывает с его головой то же, что и с головой его подельника…

Стрелял я не целясь, с бедра, но такому своему навыку удивлён не был, а просто как-то сторонне отметил про себя и всё…

Теперь Ухань. Он уже почти очухался и тщетно пытается продышаться. До него произошедшее доходит по самой сути и на четвереньках, не спросив разрешения, он пытается от меня убежать. Догоняю. Хватаю его за шиворот и притянув его к себе, приподнимаю с колен – силы с избытком, да он и не особо сопротивляется – в шоке. Волоку его на то место, где только что стоял сам. Поднимаю его и ставлю на ноги, а он, наконец-то, пытается выдавить из себя какие-то звуки. Отстраняю его от себя и пока отклоняюсь сам, приставляю ствол к его виску. Ну а дальше…

…Самоубился Ухань, от тяжести наплывших угрызений совести…

Полой рубашки протираю пистолет и вкладываю его в ещё тёплую правую руку, уже трупа. Сжимаю его ладонь вокруг рукоятки и приподняв отпускаю её, дав свободно и естественно упасть на пол, выпустив пистолет. Осмотревшись, ногой чуть отбрасываю ствол в сторону – так будет ещё естественней…

Выстрелы, конечно же, были слышны. И даже несмотря на то, что многие жильцы, по всей видимости, за городом – почти ж уже суббота, кто-нибудь да услышал и уже сейчас набирает ноль и два…

Всё равно обхожу пять комнат и из-за жалюзи осматриваю лоджии. По пути заглядываю в ванную и туалет. Заканчиваю на кухне. В квартире кроме них больше никого нет.

Кухонный стол с едой – много чего. От этого вида сразу просыпается дикое желание что-нибудь съесть, вернее – сожрать! Не мудрено, желудок вообще пустой – шоколада будто бы и не было. Выхватываю что-то мясное и двигаясь в комнату, где я видел ноутбук, на ходу ем…

Ситуация сюрр…

Ноутбук стоит на столе – большой, и выключен.

И мне нужно в нём найти то, что у них есть на Дашу. Найти и стереть. Я, в той моей жизни, свободно мог бы работать сисадмином. А поэтому сейчас у меня должно получиться…

Карандашиком, взятым со стола, открываю крышку и… дальше ничего не успеваю сделать – экран сам по себе вспыхивает нежно-голубым светом. Это что-то новенькое – блю-скрин при загрузке. Но это ещё не всё – на экране какая-то информация. Присматриваюсь…