Пейзаж с убийцей

- И это было, - согласился он. – И именно потому, что он был неплохо осведомлен о твоей жизни, я и решил, что это официальное лицо или старый приятель. Или представитель старого приятеля… А ты считаешь, что он меня развел?

- Ну, если учесть, что никаких финансовых афер в моей жизни не было, как и партнеров в челночных делах, что никому я ни копейки не должна, то да, вынуждена признать: он тебя развел.

- Но зачем?

- А что он спрашивал, поконкретнее?

- В общем-то, странные вопросы… Где ты жила в начале девяноста второго года. Я говорю: вроде, в Москве… Ты извини, - спохватился Митя. – Но мы и правда познакомились в конце девяноста второго! Помнишь? После моего первого развода? У тебя еще такая подруга была, как же ее звали?.. Вероника! – он вдруг мечтательно сощурился. – Ох, и буфера у дамочки были! Невероятные какие-то! Где она теперь, интересно? В порнофильмах снимается, не иначе…

- Митя!

- Да, в конце девяноста второго. Ты в нашу многотиражку пришла… Потом я тебя с братом познакомил… Лучше бы я тебя с ним не знакомил!

- Я же объяснила: мы в расчете. Я очень хорошо заработала. И в отличие от преследующих меня идиотов, я не интересуюсь доисторическими событиями.

- Преследующих тебя идиотов? Подожди, ты намекаешь, что его визит связан с твоей поездкой в Новосибирск? И с обыском в твоем номере?

- Не намекаю, а кричу! И еще он связан с тем, что вчера разнесли мой загородный дом!

- Я тебе не верю. – твердо сказал Митя.

- Ну как не веришь?! Тебе дать телефон валуевского отделения милиции?

- Нет, в то, что твой дом разнесли, я верю. Я не верю в твою версию. Извини, но это как раз больше похоже на месть кредитора.

- Хорошо, - Елена вздохнула. – Пусть это будет кредитор, который последнее десятилетие провел в коме. Пусть так! Об этом мы поговорим позже. Доскажи про его визит.

- Он спросил, уверен ли я, что ты жила в это время в Москве. Ведь у тебя не было прописки. Никто, по большому счету, не знал, что ты здесь делала…

- Бедствовала…

- Он намекнул, что ты жила в другом месте. Скажем, в Омске. Или в Новосибирске… Да, в Новосибирске. – он озадаченно посмотрел на нее.

- Пока ничего денежного, нет?

- Ну, я ему сказал, что стал общаться с тобой чуть позже. Рассказал про брата… В общих чертах. Он спросил: «Так это и был ее партнер, который потратил наши деньги? Он жил в Новосибирске?» Я сказал: «Нет, брат жил в Москве и занимался другими делами». «А она чем занималась?» Я рассказал. А он усмехнулся: «Как у вас все просто! Съездила в Таиланд, вот тебе и квартира, вот и дом загородный, вот и машина! Не-ет, так не бывает». Но это он как бы себе сказал. Я решил: это ваши дела. Вот и все! Кстати, он еще меня про твою личную жизнь расспрашивал. Есть ли у тебя влиятельный любовник или вообще какой-нибудь любовник.

- И что ты сказал?

- А я не знаю! – он немного смущенно посмотрел на Елену. Митя не был уверен, есть ли у нее любовник. Точнее, был почти уверен, что нет. Это ему не нравилось: он считал Елену слишком привередливой. Всех его товарищей она отвергла почти сразу. Это обижало.

- Ты сказал, что не знаешь?

- Я сказал, что любовник есть, но я его не знаю. Он спросил: «А как можно узнать? Сколько ему лет, например? Где он живет?»

- Зачем же ты сказал неправду?

- А разве у тебя нет любовника?

- В данный момент нет.

- Ну, в данный момент нет, а завтра появится! Потом, ты такая интересная мадам, отсутствие любовника звучит как-то неправдоподобно…

- Знаешь, Митя, - она помолчала немного, потом переехала вместе с креслом поближе к нему, налила себе сока, но пить не стала. – У меня ощущение, что я сошла с ума… Или что реальность сдвинулась… Так бывает: какой-то пустяковый разговор, но после него все идет вкривь и вкось… Я тысячу раз прокручивала в голове свои расспросы в Корчаковке. Был алкаш, он удивился, что у них в деревне кто-то утонул. Были свекровь с невесткой, которые тоже утверждали, что никто не тонул и не пропадал. Я ведь как думала: что я их напугала своим интересом к пожилым людям и их домам. Ну, приняли они меня за мошенницу, ну позвонили в милицию, ну оказалась новосибирская милиция добросовестной. Но ведь последние события – это ни в какие ворота! Это ведь какой размах, страшно подумать! - она стала загибать пальцы. – Бандиты, утверждающие, что они из милиции и допросившие водителя - раз, тот, кто рылся в моих вещах в гостинице - два, человек в перламутровой девятке, который висит у меня на хвосте несколько дней - три, КГБ-эшники, взявшие с моей омской сестры подписку о неразглашении - четыре, - он ошарашенно смотрел, как заканчиваются пальцы на ее левой руке. - Изысканный адвокат, приходивший к тебе - пять, ну и целая бригада ландшафтных дизайнеров, вскопавшая мой огород - шесть. Во имя чего?! Реальность сдвинулась после моего разговора со старухой в Корчаковке! Но каков уровень этой старухи, что она им наговорила, если люди пошли на такие траты сил и средств?!

Несмотря на изумление, он засмеялся.

- Мало ли какие старухи бывают… Матери высших лиц государства…

- Ага. Скажи еще, их любовницы… В Корчаковке!

- Какое-то объяснение должно быть. – он вздохнул. – Тут в твоем перечислении промелькнул намек на милицию. Это были все-таки бандиты или люди, похожие на бандитов?

- Я думаю, это милиция.

- Почему?

- Потому что старуха просила дочь позвонить в милицию, потому что мимо охраны гостиницы мог спокойно пройти милиционер, и главное, имя и адрес своей новосибирской подруги Нины Покровской, от которой, собственно, и пошла вся эта путаница с вымышленным любовником, я называла только милиции, которая осматривала мой ограбленный номер в гостинице.

- Вообще-то, я тоже подумал сначала, что дядечка из милиции, потому и стал с ним разговаривать… - Митя отчего-то смутился, даже лицо пошло пятнами. – Потом… решил, что это все-таки частное лицо. А сейчас снова думаю, что ты права… Ну, чудеса! Это, должно быть, гигантская разработка?

- Должно быть.

- Смотри-ка, есть еще порох в пороховницах, - почти удовлетворенно произнес он. - Могут еще.

- Не знаю, чему ты радуешься. Я наоборот, как представлю, сколько государственных средств тратится, так мне плакать хочется!

- Вот, что я тебе посоветую, - он убрал ноги со стола, сел прямо. – Помнишь Андриевского, чьего-то там заместителя из службы собственной безопасности МВД? Ты о нем сюжет делала. Съезди, он неплохой мужик. Объясни все, посоветуйся. Хочешь, я ему позвоню? А вдруг это вообще незаконно? Бывают же эти – оборотни! Может, тут совсем другое: скажем, интерес к твоему имуществу? Накрутят, наврут, потом подпишут на себя дом, квартиру и скажут, что так и было. Мол, старые долги.

Митя воодушевился. «Слабоватая версия, - подумала она. – В дом-то зачем лазили?»

Но его поддержка сильно ее успокоила. Было приятно, что кто-то взял на себя хотя бы крохотную часть тревог. «Все-таки хорошо, когда рядом есть мужик. – грустно подумала она. – Пусть даже такой как Митя. Получается цитата из фильма про Лежаева: «Наверное, это современно и правильно – равноправие полов… ». Несмотря на плохое настроение, она улыбнулась.

Съемок у Елены сегодня не было: в обычный день она бы покрутилась немного для вида, а потом бы слиняла. Но сейчас возвращение домой, в одиночестве, не казалось ей заманчивым.

Пока она пила в кофе в комнате новостей, Митя дозвонился до Андриевского. Видимо, очень хотел, чтобы забылось его маленькое предательство.

- Завтра в двенадцать. Вот адрес. – он протянул листок и вдруг улыбнулся. – В двенадцать, как назло, Лежаев придет тортом нас угощать. Просил, чтобы ты была. Чего соврать?

- Может, не заметит?

- Да нет, он, наоборот, что-то стал к тебе неравнодушен после поездки.

- А завтра чего хочет? – задав этот вопрос, она поняла, что поступила неразумно.

- Вставить! – хором сказала вся служба новостей…

…Девятка стояла на месте. Когда Еленин «Мерседес» выруливал с обочины, у нее зажглись задние фонари.

- Завтра мы с тобой на Лубянку поедем, - сказала Елена, пристегиваясь.

Глава 8. В отсутствие памятника

Служба собственной безопасности оказалась вовсе не на Лубянке, хотя тоже в центре – на Большой Серпуховской.

На разговор генерал Андриевский согласился охотно. «За жизнь? – переспросил он Митю и засмеялся. – Ну, за жизнь так за жизнь. Я на любые темы, Митя, готов разговаривать. Тем более, с хорошим человеком».

Елене хотелось знать, как поведет себя ее преследователь, увидев, что она едет в УВД, но девятка пропала. Очевидно, в наблюдение включилась другая машина.

…Помощник генерала уже ждал ее. Они прошли по коридорам с высокими потолками, поднялись на четвертый этаж, остановились у бордовых дверей, похожих на школьные. «Проходите» – помощник стерильно улыбнулся, показал рукой на красную дорожку, ведущую к столу.

Елена думала, что Андриевский начнет балагурить, как обычно, но лицо его в этом кабинете было вежливым и непроницаемым. «Все они тут играют Феликсов Эдмундовичей, - усмехнулась она про себя. – Даже и в отсутствие памятника». Впрочем, так было удобнее. После шуток то, что она собиралась рассказать, выглядело бы еще нелепей…

- И что вы от меня хотите? – спросил он, когда она замолчала, сказав последние слова (об адвокате).

- Я плохо знаю законы, - она кашлянула. – Это нормально – так агрессивно вести человека, даже не поговорив с ним?

- Стоп-стоп-стоп, - он предостерегающе поднял руку. – Давайте все-таки отделим… мух от котлет. Ограбление номера в гостинице и вашего дома не может быть действиями милиции. Вы ведь подали заявление?

- Да.

- Значит, этим занимаются и, надеюсь, все выяснят.

- Мне кажется, связь есть…

- Это не может быть действиями милиции, - повторил он. Елена поняла, что спорить бесполезно.

- Далее… - он глянул на наручные часы, поправил ремешок. – Милиция может проводить любые следственные действия, включая допросы ваших родственников и сослуживцев, может также следить за вами, если на это есть серьезные основания.

- А если нет?

- Это детский разговор, - мягко сказал он.

- Детский? Я, конечно, польщена таким вниманием к моей скромной персоне, но у меня мурашки по спине при мысли о том, что какой-то малозначащий разговор может привести к таким последствиям. Мне неуютно жить при мысли об этом.

- При мысли о чем?

- Я уже объяснила…

Андриевский внимательно посмотрел на нее, видимо, понял, насколько раздраженной стала она после его нотаций, еле заметно улыбнулся.

- А давайте поговорим откровенно! – вдруг предложил он дружеским тоном.

Елена пожала плечами.

- Откровенно? Я хочу, чтобы милиция спросила у меня напрямик, что они ищут. Может, я сберегу их силы и государственные средства? Для этого я и пришла к вам… А так мне больше нечего сказать…