Читать книгу Пламенные сердца (Сергей Чехин) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
bannerbanner
Пламенные сердца
Пламенные сердца
Оценить:
Пламенные сердца

5

Полная версия:

Пламенные сердца

Мальчишка говорил столь спокойно и обыденно, словно обсуждал охоту на зверя, а не на человека. Видимо, травля сироты не только не возбранялась, но и всецело одобрялась. Андрей бросил хмурый взгляд на дом старосты, но спросил о другом:

– А чего сами там не играете?

– Страшно, – пискнула девочка, обняв куклу.

– Ага, – кивнул толстяк. – Раньше играли, а сейчас боязно даже днем. Каким-то недобрым домик стал.

– Как его найти?

– Да вон туда идите, не промахнетесь, – парень ткнул пальцем в сторону леса.

– Спасибо, – Андрей положил ладонь на рукоять меча и быстрым шагом пошел в указанном направлении.


Сирота сама не поняла, как оказалась на пороге заброшенной избы – так сильно ее одурманили заклятьями и сладкими речами. А когда в полной мере осознала незавидную участь – деваться было некуда: единственную дверь караулила ведьма с изогнутым кинжалом в руке, с острия которого капала ярко-синяя жижа, пахнущая тухлыми яйцами и бузиной.

– Иди в угол и сиди смирно, – прошипела женщина, совсем недавно бывшая доброй и ласковой беглянкой. – А то свяжу.

Вера подчинилась. Села в излюбленную позу, прижав колени к подбородку, и уставилась на уродливое полуразложившееся тело в углу. Она уже догадалась, что угодила в лапы злой колдуньи, но зачем ей укрытый труп и представить не могла.

Однако «труп» внезапно пошевелился, открыл черную осунувшуюся пасть и глухо простонал:

– Пить…

– Потерпи, братец, – с легким раздражением отозвалась Марфа. – Дождись заката. Я чертовски устала, а эта коза без боя не сдастся.

– Не могу ждать… Жжется… Больно!

Ворох тряпья зашевелился, и живой мертвец, больше похожий на обтянутый белой кожей скелет, выпрямился в полный рост. Из раны на боку посыпался пепел, вампир зажмурился и стиснул зубы, и тут-то Вера заметила клыки – в разы длиннее и острее, чем у обычного человека.

Страх накатил на изнеможенное тельце, сковал мышцы, заморозил живот, спутал мысли. И лишь сердце билось громко и ровно, источая живительное тепло и отгоняя волну первобытного ужаса. Впрочем, это длилось недолго. Стоило кровососу шагнуть к жертве и выставить перед собой скрюченные когтистые пальцы, бродяжка вновь оцепенела. Она не могла отвести взгляда от красных, похожих на тлеющие уголья глаз.

– Не бойся, – прохрипело чудовище. – Иди ко мне.

И тут упырь начал меняться, как и его сестра-ведьма часом ранее. Серебристый туман окутал тощую фигуру, черты уродливого лица смазались, и вот перед Верой стоял широкоплечий улыбчивый мужчина с румяными щеками и косматой рыжей бородой.

– Иди к папочке! – радостно воскликнул человек. – Я так долго ждал встречи с тобой, солнышко! Нас не загрызли волки, а похитили разбойники и продали в рабство! Но нам попался милосердный хозяин, и когда мы отработали деньги, он отпустил нас на все четыре стороны! Обними же меня, зайчонок!

На чумазом лице девочки забелели бороздки слез. Краешки губ впервые за долгое время приподнялись, сирота измученно улыбнулась.

– Иди ко мне, – чарующе шептал отец, неотрывно глядя на ребенка. – Я так долго ждал.

Вера медленно поднялась и шагнула к объятому мороком чудовищу. А затем взмахнула рукой и бросила прямо в гнилую рожу горсть пыли и грязи, которые устилали пол подобно ковру. Тварь заревела и закрыла лицо ладонями, в следующий миг девочка молнией пролетела мимо и вцепилась в дверную ручку. Но та не поддалась ни на ноготок, как бы сильно бродяжка не тянула на себя.

За спиной раздался надрывный хохот. Ведьма схватила сироту за волосы, хорошенько тряхнула и бросила в угол. Вера кубарем прокатилась по полу и сама вдоволь наглоталась пыли.

– Мелкая дрянь! – прорычал вампир, явив истинный облик. – Думала, мы настолько тупы, что забудем запереть дверь?! Я высосу тебя досуха и сделаю это как можно больнее. Уж поверь, твой труп не будет счастливо улыбаться!

Пробивающийся сквозь щели в бревнах свет стал багрово-золотым – солнце почти зашло, и порождение Тьмы становилось сильнее с каждой секундой. Оно больше не напоминало трухлявый остов, в нем ощущалась мощь потусторонних ветров. Глаза полыхали ярче, клыки стали еще длиннее. Вера отвернулась, не в силах смотреть на мерзкую тварь. Но тут холодная клешня сжала ее предплечье и потянула вверх. Девочка повисла под самым потолком – столь высоким сделался упырь. Он раззявил пасть, целясь в пульсирующую на шее вену, как вдруг дверь разлетелась на мелкие щепы, будто ее высадили тараном.

В дом вошел Андрей, держа меч наизготовку. Клинок объяло яркое пламя, будто его облили маслом или окунули в смолу и подожгли. Никогда прежде сирота не видела, чтобы металл горел как факел.

– Лука из Инрока! – рявкнул аскет, описав мечом огненный круг. – Я пришел закончить начатое!

– Задержи его! – крикнул вампир сестре.

Марфа с быстротой и ловкостью пантеры набросилась на странника, без устали размахивая отравленным кинжалом. Андрей был вынужден отступить на шаг, а упырь собрался немедля отведать свежей кровушки. Но жизнь научила Веру никогда не сдаваться, даже в самых безвыходных ситуациях. Она с размаху саданула гадине коленкой в челюсть. Гнилая кость громко хрустнула, Лука взвыл и выронил добычу. Девочка прямо на четвереньках метнулась к выходу, но ведьма успела заметить побег и пресекла его на корню.

Умело извернувшись, она ушла от удара пламенного клинка и одновременно лягнула сироту пяткой в живот. Вера вскрикнула и свернулась калачиком на грязном земляном полу. Вампир с перекошенным, и оттого во сто крат более страшным ртом, тут же бросился к ребенку. Видимо, он пытался что-то сказать, но из искалеченной пасти доносились лишь бульканье и невнятное бормотание.

Если бы он меньше болтал, бой закончился бы иначе. Андрей загодя приметил маневр упыря и намеренно подставился под колющий выпад ведьмы. Марфа промахнулась, лишь вспоров сутану на плече, зато аскет одним движением пронзил поганое сердце. Послышался глухой удар, следом еще один, потише – то выпал кинжал из руки сестры вампира.

Женщина рухнула на колени перед обретшим долгожданный покой братом, обхватила его голову и прижала к груди. И завыла как выпь, раскачиваясь из стороны в сторону, обливаясь жгучими слезами – впервые за долгие десятилетия настоящими, не притворными.

– Мелкая дрянь! – вдруг прошипела она. – Когда-нибудь ты окажешься на моем месте. Клянусь Тьмой!

Сказав это, ведьма обратилась вороной и выпорхнула прочь через дыру в крыше. Серые крылья разметали пепел по комнате, и от Луки из Инрока остались одни воспоминания.

– Плохо, – шепнул аскет, глядя на черное небо в прорехе. – Очень плохо. Теперь она не оставит тебя. Клятва Тьмой… нет ничего страшнее ни в этом мире, ни в том. Только в нашей крепости ты будешь надежно защищена, но вести тебя супротив воли я не могу. Ответь, ты пойдешь со мной?

Девочка надолго уставилась в усталые глаза странника, и после раздумий коротко кивнула.


Свет порой жесток, но Тьма всяко хуже

Глава 2. Черная сутана, алый плащ

Андрей и Вера вернулись в деревню затемно и сразу же пошли к дому старосты. Из окон доносились стук посуды и тихие разговоры, никто не спешил открывать поздним гостям. Но аскет был настойчив, к двери наконец протопало грузное тело и послышался недовольный возглас:

– Ну кого там среди ночи черти принесли?

– Упыря заказывали? – с усмешкой бросил странник.

Трофим выскочил на крыльцо и сжал Андрея в медвежьих объятиях. Хотел еще в обе щеки расцеловать, но мужчина вовремя отстранился.

– Ох, камень с души, господин хороший! Как мне вас отблагодарить?

– Растопленной банькой, узелком свежей еды и одеждой для девочки лет двенадцати.

– А зачем вам одежда для девочки? – удивился старик.

– Не мне. Ей.

Аскет отступил в сторонку, открыв взору Веру. Она снова изображала статую, вытянув руки по швам и безучастно глядя куда-то перед собой.

Трофим нахмурился и как бы невзначай бросил:

– Обычно вы не берете плату…

– Верно, – Андрей кивнул. – Особенно с крестьян. Но лично мне ничего не нужно, а вот девочка в таком виде далеко не уйдет.

– А куда она собралась? – все еще ничего не понимал хозяин.

– Мы уходим, Трофим. Скорее всего, навсегда. Ты же давно положил глаз на ее дом – ну так вот… Одежка и немного пищи достойный обмен, как считаешь?

Староста даже не попытался скрыть довольную ухмылку, его тусклые глазки алчно сверкнули.

– Женка! А ну дуй сюда быстро!

Хозяйка стрелой вылетела из-за стола и остановилась напротив мужа, сложив руки на животе и потупив взгляд.

– Баню растопить, – толстяк загнул палец. – Сиротинушку помыть.

– Хорошенько помыть, – добавил аскет.

– Да, мыла и травок не жалеть, в общем. Вещичек ей подыскать – у Маньки в сундуке должно кое-чего остаться, поищешь. Узелок в дорогу на двоих собрать, уголок рядом с печкой постелить. Запомнила?

Женщина затравленно кивнула, поманила Веру за собой и вышла во двор.

– А вы, господин хороший, настоечки выпить не желаете? Дельце, так сказать, обмыть.

Андрей тихо вздохнул и покачал головой:

– Спасибо, не пью. А вот от чаю не откажусь.

– А чего не пьете? Вера не позволяет?

– Мы верим в Свет не истовей других. – Мужчина сел во главе стола и сжал в мозолистых ладонях горячую глиняную кружку. – Просто есть… определенные правила. Первое, и самое главное, гласит: чем меньше соблазнов, тем длиннее путь во Тьму.

– О как! – выдохнул старик и опрокинул чарку ароматного напитка. – Тогда по второй – за победу над Тьмой!

– Ее невозможно победить, – устало бросил Андрей, вставая со стула. – Ей можно лишь не поддаться. Спокойной ночи, господин староста.


Утром аскета провожали всей деревней. Причем очень многие селяне ломали головы, кто эта девочка рядом со странником? Мало кто мог вообразить, что баня и приличная одежда превратят лохматое чучелко в голубоглазую красавицу со светло-золотыми прямыми волосами, в белом сарафане и поношенных, но все еще крепких башмачках.

После добротной баньки от чумазой бродяжки не осталось и следа, и румяный крепыш, еще вчера едва не отлупивший ее хворостиной, теперь не мог отвести взгляда и захлопнуть рта.

– Вот и все, – молвил Андрей, когда Вислы остались далеко позади. – Со старой жизнью покончено. Не жалеешь?

Вера качнула головой.

– А чего тогда молчишь? Или впрямь немая?

Снова тот же жест.

– Просто не любишь разговаривать? Ох, у нас в крепости паренек один есть, Кристаном кличут – трещит без умолку как сорока. Всех уже достал, но ты станешь для него отличной собеседницей.

Девочка пожала плечами – мол, возможно. Аскет добродушно рассмеялся и потрепал спутницу по макушке.

– Это шутка такая, чего дуешься?

Но сирота и не думала дуться. Лишь продолжала упорно отыгрывать роль фарфоровой куклы, неотрывно глядя перед собой.

– Крепость у нас красивая, на выступе скалы стоит, а под ней речка бурная, вся от пены белая. Раньше там была дозорная башня, с ее крыши весь Ладин видно, да еще Инрока кусочек, если погода ясная. Пять веков назад первые из ордена обосновались на скале, перенесли стены, построили новые дома, подлатали старые. Из крохотного форпоста получился настоящий городок. Вот увидишь, тебе понравится.

Вера ничего не ответила.

– Будет у тебя своя келья, но и поработать придется. Ладно, на месте все покажу, а то разболтался уже что та сорока.

Час спустя поля и луга уперлись в край леса, и дальше тракт пополз по густой чаще. Кроны вековых деревьев сплелись над дорогой, образовав почти непроницаемый для света коридор, отчего тут царил полумрак как самым ранним утром. Но ни аскета, ни его спутницу это не пугало – со всех сторон доносилось задорное птичье пение, теплый ветерок приятно обдувал вспотевшие лица, лес шелестел листвой и трещал ветвями.

Иначе говоря, никаких следов присутствия Тьмы. Ведь когда зло рядом, всякое живое существо торопится схорониться, даже ветер смолкает, а воздух становится холодным. Пока же единственную угрозу для спутников представляли разбойники и дикие звери, но первые и под страхом смерти не сунутся к аскету, а вторые быстро поймут, что с огненным клинком шутки плохи.

Вдруг впереди послышался громкий скрип и отчаянные удары хлыста. Андрей и Вера сошли на обочину – и как раз вовремя: из-за поворота вылетела телега, запряженная парой молодых быков. Она неслась с такой скоростью, будто за ней летела стая демонов. На козлах сидел коренастый мужик с черной бородой в три кулака, и в привычной для Инрока одежде: красных шароварах, белой рубахе и зипуне. Какая бы нужда не заставила его так гнать, ни колес, ни осей, ни скотину он не жалел.

К удивлению странника, возница затормозил прямо перед ним, низко поклонился и затараторил с характерным для западного княжества говором:

– Панэ аскэт, панэ аскэт! Хвалэ Свэту, я вас нашэл. У панэ Крэчэта дочкэ слеглэ, он послал в Ладин за лэкарэм, но тот прэбудэ толькэ завтрэ, а бэднэ дэвочкэ сохнэ на глазэ! Панэ аскэт, молва жэ не врэ, вы свэдущэ в исцэлэнэ, помогитэ, Свэта радэ, панэ Кречет в долгэ нэ останэ!

– Как тебя зовут? – спокойно спросил Андрей.

– Эрик.

– А далеко ли пан Кречет живет?

– Шэст вэрст, на тэлэгэ раз и там.

– Едем.

Аскет сел рядом с возницей, Вера забралась в кузов. Эрик резко развернулся, едва не опрокинув телегу, и помчал обратно. Андрей, чуть свалившись на землю при первом же ухабе, велел осадить и ехать потише.

– Не гони, брат, не гони. Если расшибемся по пути, то точно опоздаем. Лучше расскажи, что за хворь у девочки?

– Свэт еэ разбэрэт. Спэрвэ лэгкэ усталэ, потом эсть нэ хотэ, а сэгоднэ утром слэглэ и едвэ дышэ. Блэднэ всэ, тощэ и холоднэ.

– Сколько ей лет?

Эрик показал раскрытую ладонь.

– Пан в деревне живет или в городе?

– Своэ фэрмэ. Коровэ разводэ нэмногэ.

– Что-нибудь необычное случалось?

– Нэдэлэ назэ жинкэ помэрлэ. Панэ горэвэ страшнэ, мэстэ сэбэ нэ находэ. А тут и дочкэ ещэ, Свэт сохранэ.

– А больше никто не болел?

– Я отравэлсэ намэднэ чем-тэ, этэ щитэ?

– Нет. Ладно, на месте разберемся.

Три версты спустя возница свернул на узкую дорожку, петляющую меж дубовых и березовых стволов. С каждой минутой становилось все светлее, и вскоре дорожка вывела на огромную поляну с избой на отшибе. Прямо к дому был пристроен сарай с соломенной крышей, откуда доносилось ленивое мычание. Три пятнистые коровы паслись неподалеку под присмотром огромного серого волкодава. Больше никого Андрей поблизости не заметил.

Когда телега остановилась у крыльца, пес сорвался с места и оббежал ее по кругу, внимательно присматриваясь к чужакам. На аскета он метнул боязливый взгляд и поспешно отвернул морду, зато Вера заинтересовала его куда больше.

Пес забрался передними лапами в кузов и потянул к девочке мокрый черный нос размером с ее кулак.

– Рэпэй, кыш отсэдэ! – сердито бросил Эрик, и лохмач галопом умчал к буренкам.

Дверь сарая открылась, навстречу гостям вышел высокий худощавый усач с ведром парного молока. Он носил черные шаровары, жилетку, белую рубаху и того же цвета башмаки – так уроженцы Инрока обозначали траур. Навскидку ему можно дать лет сорок, но посеревшая кожа и круги под глазами сильно старили некогда веселого и жизнерадостного мужчину.

Он поставил ношу, положил руку на сердце и низко поклонился.

– Господин аскет, добро пожаловать. Я – Кречет, – сказал фермер на чистейшем ладинском.

– Андрей. А это Вера.

– О, вы взяли ученицу. – Хозяин поклонился и девочке тоже.

– Не совсем. Скорее взял опекунство. Что у вас приключилось?

– Пройдемте в дом, – с печалью произнес Кречет.

Ступив за порог, странник сразу отметил традиционное убранство Инрока, тесно перевязанное с обычаями Ладина, будто хозяин пытался перенести частичку родной культуры, но на самом крыльце уронил и все перемешалось. Как и на востоке, весь первый этаж представлял собой одну большую комнату, однако огромная печь посередине отсутствовала. Вместо нее в двух углах напротив входа теснились небольшие кирпичные камины – один летом, два для зимы.

Бревенчатые стены, которые ладинцы никогда не прятали, завесили широкими красно-черными коврами с разномастными узорами. А вот окна, наоборот, оставили неприкрытыми, зато вместо занавесок приколотили крепкие ставни.

Спали жители Инрока прямо на полу, вместо дощатых лавок вдоль стен лежали аккуратно сложенные одеяла и простыни поверх набитых соломой матрасов. Лесов на западе мало, древесина жутко дорогая, отчего стулья и табуреты там водились только у вельмож и князей. Обеденный стол простого человека был не выше ладинской скамейки, да и шириной не больно-то отличался. Несведущие в обычаях соседей гости то и дело норовили сесть на него, и в прошлом из-за подобных оказий случилось немало войн.

Еще одной необычной деталью можно назвать портрет в углу под самым потолком, накрытый черной вуалью. Сквозь ткань проглядывало изображение веселой молодой женщины с курчавыми волосами цвета спелой пшеницы. На полочке рядом с ним курилась ароматным травяным дымом глиняная вазочка.

– Ее звали Мила, – сказал Кречет, сев на колени перед портретом. – Дочка так на нее похожа.

Андрей не сразу заметил бледного, будто высушенного ребенка прямо под картиной. Девочка лежала под толстым одеялом, чуть дыша и неотрывно глядя в потолок налитыми кровью глазенками.

– Одну минуту, пан, – сказал аскет, отводя Веру в сторонку и шепча на ухо: – Выручай, без тебя не справлюсь. Сходи на поляну, отыщи три ветки крапивы, корень лопуха и горсть ромашек. Помой все хорошенько и неси сюда. Сделаешь?

Сирота кивнула.

– Вот и умница. Ступай.

Когда подопечная ушла, Андрей сел у изголовья постели и достал из сумки мешочек с остро пахнущими шариками буро-красного цвета, взял один и сунул под губу больной.

– Это поможет? – с надеждой спросил Кречет. – Соня поправится?

– Всего лишь обезболивающее. Скажите, она кричит по ночам? Проявляет ли беспокойство перед заходом солнца? Ухудшается ли ее самочувствие с наступлением темноты?

– Я не… нет, господин аскет, ничего такого не замечаю, – неуверенно ответил мужчина.

– Хорошо. Тогда вскипятите котелок воды, пожалуйста.


Вера нашла ромашки и лопух, а вот с крапивой замешкалась – почти всю выели коровы. Любят буренки ее страсть, а толстым языкам нипочем ожоги. Вдобавок Репей постоянно мельтешил под ногами и требовал бросать ему палку. Как девочка не старалась метнуть ветку подальше, шустрый пес тут же ее приносил и с громким лаем начинал прыгать вокруг, выпрашивая продолжение игры.

Один раз палка улетела в лес, волкодав замер у кромки и долго рычал на деревья, не решаясь переступить видимую лишь ему черту. Судя по нежеваным зарослям крапивы, коровы тоже побаивались ходить в ту сторону. Когда же Вера приблизилась, Репей заслонил дорогу мохнатой тушей, и все попытки обойти его не увенчались успехом. Пришлось искать растение в другом месте, а бродить по обильно удобренной поляне – то еще удовольствие.

Закончив, Вера вернулась в дом и отдала травы сидящему у огня аскету. Андрей бросил их в кипяток и добавил по щепотке сушеных шалфея, мяты и цветков липы. Комнату затянуло странным запахом – не противным, но и приятным его никак не назовешь.

– Не очень-то похоже на целебное снадобье, – сказал Кречет, поморщившись.

– А это и не снадобье, – спокойно ответил Андрей, помешивая половником светло-зеленую жижу. – Отвар даст мне сил для ночного бдения. Я буду молиться до первых петухов.

– Я не держу петухов, – раздраженно бросил фермер. – И Соне нужно лекарство, а не слова!

– От этого недуга лекарства нет. По крайней мере, в мире смертных. Возможно, оно имеется на Той Стороне, но добрым людям путь туда заказан.

– На что вы намекаете?

– Ни на что. Просто сообщаю свои домыслы. В первую очередь я аскет, и лишь потом врачеватель. Скажите, где могила вашей жены?

– У нее нет могилы.

Андрей приподнял бровь и кивнул:

– Сжигание, полагаю? По обычаям Инрока?

– Именно! А раз вы ничем не можете помочь – идите своей дорогой, не смею задерживать. Сражайтесь с призраками, вампирами или чем вы там промышляете. А нам лучше дождаться доктора.

– Этой ночью девочка умрет, – сказал странник таким тоном, что даже Вера вздрогнула. – Если меня не будет рядом. Нечто приходит к ней после заката… нечто злое и вытягивает силы. Еще одну встречу с Тьмой Соня не переживет.

– Ерунда! – Кречет скрестил руки на груди. – Бедняжка просто подхватила то, в чем вы не разбираетесь. Вот и все.

– Хорошо, – Андрей поднялся и направился к двери. – Вижу, вы уверенны в своей правоте, посему не смею более докучать вам. Провожать не надо.

Странник уже взялся за ручку, когда за спиной раздался встревоженный возглас:

– Подождите! Останьтесь, если хотите, мне-то не жалко, изба большая. Тем паче, хуже Сонечке не будет. Да и сейчас на стол накроем, отобедаете хоть.

– Разумное решение, – с улыбкой сказал аскет.

Мужчина кликнул Эрика, и тот принес из погреба копченую говядину, большущую головку сыра, студеное молоко, масло и свежий хлеб – продукты, типичные для коровьего хозяйства.

– Вы уж простите, – молвил Кречет, ловко нарезая мясо охотничьим ножом. – Горячего нет, а без Милочки все из рук валится. Эх, знали бы вы, какие супы она стряпала. Чудо, а не женщина.

– Упокой Свет ее душу, – сказал Андрей, подняв чашку с пахучим отваром.

Все повторили за ним, кроме Веры, но на молчание девочки в поминальную минуту никто не обратил внимания. Сделав глоток, странник положил на блюдо кусок хлеба – тем и ограничился. Сирота, то ли из напускной скромности, то ли из желания подражать аскету тоже взяла одну краюшку. И тут же нарвалась на незлобный, но все же выговор:

– Ешь давай хорошенько, а то братья примут тебя за нежить. И так сарафан как на вешалке болтается, скелет ходячий.

Девочка кивнула и больше не стеснялась, набрав полную тарелку домашней вкуснятины.

– Расскажите о ней, господин Кречет, – Андрей кивнул на покрытый вуалью портрет.

– Да что рассказывать… Я не рыцарь, она не княжна… Обычные люди, обычная встреча. Семь лет назад на границе Инрока и Тура вспыхнула война, пришлось срочно продать всех коров и бежать. Три тысячи голов тогда держал, так что приехал в Ладин знатным женишком. Сперва хотел переждать и вернуться, но война все не утихала, а потом познакомился на ярмарке с Милой. Я не верил любовь с первого взгляда, пока не увидел ее. Она показалась мне самой красивой девушкой на свете, я ей тоже приглянулся. Так вот и поженились – тихо, мирно, по-деревенски.

– Понимаю, вопрос прозвучит грубо и неуместно, но как ваша жена умерла?

– Пошла в лес за грибами и наткнулась на бешеную лису. Две недели – и все.

– Соболезную, – искренне произнес аскет.

Кречет кивнул и отхлебнул вина.

– А у вас супруга, дети есть? Или вера запрещает?

– Никто и ничто не может запретить даровать новую жизнь. Просто с нашей службой на семью времени ну совсем не остается. Однако порой Свет нежданно-негаданно подкидывает детишек на исходе-то лет, – Андрей посмотрел на Веру и улыбнулся. Девочка свела брови и продолжила медленно жевать бутерброд с сыром.

– Если еще и Соня умрет…., – произнес хозяин, проведя ладонью по лицу, и замолчал. Продолжение не требовалось, всем и так все стало понятно.

– Не умрет, – сказал Андрей. – Не в эту ночь точно. Отдыхайте пока, а мы с Верой немного погуляем, подышим свежим воздухом.

Выйдя за порог, аскет склонился к девочке и тихо спросил:

– Нашла что-нибудь необычное?

Сирота кивнула.

– Показывай.

Странное место в северной части поляны буквально сразу же бросалось в глаза. Пятак земли три на три шага, обильно заросший бурьяном, четко давал понять: животные сюда ни лапой, ни копытом. А домашняя скотина на влияние Той Стороны очень чуткая, и просто так отказываться от сочной травы не будет.

– Иди в дом и помогай Кречету, – велел Андрей. – За мной не ходи.

Девочка послушно кивнула, а странник углубился в лес. Он ожидал найти тропинку или хоть какие-то следы, но среди толстых корней лежал плотный зеленый ковер без малейших намеков куда идти. Но источник зла не мог находиться далеко, иначе не зацепил бы поляну, поэтому аскет решил просто идти на север.

И не прогадал. Через триста шагов он наткнулся на выступ скальной породы с зияющей черной дырой у подножья. Сперва подумал, что обнаружил на небольшую пещеру, однако тоннелю не было видно ни конца, ни края. Он уходил глубоко во Тьму, многократно разветвляясь, и представлял собой гранитную шахту – столь древнюю, что строители еще не умели укреплять ходы балками и подпорками, и просто вгрызались в камень примитивными кирками и долотами.

Аскет прогулялся по тесному лазу до первой развилки и вернулся. Без мотка прочной веревки или хотя бы кусочка мела лучше не пытаться исследовать подземелье – заблудишься в два счета. Но где-то там, глубоко в вечной Тьме притаилось нечто недоброе, пугающее скот и, скорее всего, сосущее силы из несчастного ребенка.

bannerbanner