Леди и повеса

Лондонский светский сезон, помимо всего прочего, был временем, когда аристократы подыскивали себе пары. Как и другие незамужние девушки, Шарлотта исправно посещала все необходимые светские мероприятия. Как и остальные, она появлялась на еженедельных благотворительных балах в «Олмаке», куда допускались только сливки общества – как ей казалось, с целью предотвратить в кругу избранных распространение чрезвычайно скуки и разочарования.

– Почти все девушки находят себе мужей во время сезона, – продолжал лорд Литби. – Поскольку твое поведение безупречно, причина заключается в чем-то другом. Изучив вопрос, я сделал два вывода. Первый: сей метод слишком бессистемный. Второй: в Лондоне слишком много светских развлечений. Понимаешь, тут к проблеме нужен научный подход.

Лорд Литби был аграрием. Являясь членом Философского общества, он постоянно читал брошюры или писал статьи о сельском хозяйстве. Он продолжил объяснением, что некоторые принципы, применяемые в земледелии, можно перенести на человеческие отношения. Для этого нужна система, и он такую разработал.

Маркиз понятия не имел, насколько скрупулезно его дочь старалась не достичь желаемого результата. Он понятия не имел, насколько научно она подошла к вопросу «как не выйти замуж». Шарлотта разработала такую систему много лет назад и продолжала ее совершенствовать.

Однажды она ослепла из-за мужчины. Такое никогда не должно повториться.

Благодаря длительной болезни – не только тела, но и духа, – ставшей следствием той ошибки, она совершила свой запоздалый дебют в свете в двадцать лет. Однако задолго до того она изучала мужчин одного с ней круга, вникая в их характеры столь же скрупулезно, сколь ее отец оценивал свойства репы и бобов, коров, овец и свиней. Тогда как ее отец работал над преумножением поголовья скота и повышением урожайности, она трудилась над выработкой способов отбить интерес у мужчин к ее персоне.

Она научилась быть невообразимо скучной с одними и до приторности вежливой с другими. С кем-то она болтала без умолку, с кем-то – молчала. Иногда она становилась рассеянной и легко теряла нить разговора. Иногда она настойчиво не узнавала молодого человека, которого не раз встречала раньше, и очень часто знакомила своего кавалера с другой дамой.

Последний маневр требовал чрезвычайной осторожности и тонкости.

Вообще-то, все ее ухажеры очень быстро переключали внимание на других дам. Каким бы способом она ни пользовалась, Шарлотта всегда казалась милой и покладистой.

Привлекательной и богатой девушке было очень нелегко не выходить замуж и не быть уличенной в желании оставаться старой девой.

Шарлотте должно было быть стыдно обманывать отца, но нелицеприятная правда была во много раз страшнее.

– Мы с Лиззи составили список молодых людей, которые, как нам думается, могут прийтись тебе по душе, – сказал маркиз. – Через месяц эти джентльмены приедут к нам погостить на пару недель. Естественно, также съедутся твои двоюродные сестры и подруги, чтобы гостей собралось побольше. Таким образом, ты сможешь получше познакомиться с молодыми людьми. В свою очередь, вдали от лондонских соблазнов у них появится больше возможностей завоевать твое расположение.

Отец расплылся в лучезарной улыбке.

Лорд Литби улыбался не только глазами, но все его существо будто светилось изнутри.

Шарлотта улыбнулась в ответ. Как она могла не улыбнуться, когда отец был в восторге от этой ужасной идеи?

– Если в этот раз ничего не получится, мы попытаемся снова во время охотничьего сезона, – заключил отец. – Не подумай, что мы не будем принимать у себя гостей по иным причинам.

Он не добавил ни «однако», ни «но». Шарлотта тем не менее их услышала.

Отец явно решил найти ей мужа именно таким способом, и что бы он ни говорил, маркиз был полон уверенности, что план удастся с первой попытки. Если нет, он ужасно огорчится.

Для нее будет смертельно огорчить его.

И для нее будет смертельно сделать так, как он хочет.

– Уверена, что все получится, папа, – сказала она. – Конечно же я полностью согласна с твоим мнением.

– Вот и молодец! – ответил маркиз и похлопал ее по плечу.

Покончив с этим вопросом и не догадываясь, какую бомбу подложил ей в душу, маркиз перешел к другим делам. Он заговорил об имении по соседству… поразительно быстром разрешении тяжбы в Канцлерском суде… но лорд Харгейт всегда… его сыновья… статья Карсингтона о соли… копытная гниль у овец…

Она пыталась внимательно слушать, но не могла из-за шума в голове. В мозгу у нее метались панические мысли, всплывали воспоминания. Она глядела на Гиацинту и хотела, чтобы ей стало так же спокойно, как этой свинке. Ей хотелось быть на своем месте, как и Гиацинта, и вписываться в мировой порядок.

Лорд Литби заговорил с лесничим, и Шарлотта ушла, унеся с собой свои тревожные мысли.

Лорд Литби пытался рассказать дочери об имении по соседству и его новом хозяине, Дариусе Карсингтоне.

Поскольку Дариус не был замешан в скандалах, а лорд Литби не придавал значения сплетням, маркиз не знал – а если бы и знал, то не воспринял бы это всерьез, – что его новый сосед – бездушный распутник. Лорда Литби заботило лишь то, что младший сын лорда Харгейта являлся его коллегой по Философскому обществу, написавшим несколько известных работ о поведении животных и несколько брошюр о скотоводстве. Все эти брошюры были в коллекции лорда Литби. Одну из них, посвященную свиноводству, он считал просто исключительной.

Естественно, он с восторгом воспринял известие о том, что этот молодой человек станет хозяином заброшенного имения на западной границе его владений.

Лорд Литби рассказал дочери о том, что дело в Канцлерском суде стараниями лорда Харгейта разрешилось за каких-то десять лет. Он с восхищением говорил об исследованиях мистера Карсингтона в области копытной гнили у овец и его взглядах на кормление скота. Объявил, что сегодня же навестит нового соседа и пригласит его на ужин.

Его светлость мог с тем же успехом распинаться перед свиньей.

Тем временем в пяти километрах от имения Литби Дариус, который старался как можно меньше вращаться в высшем обществе и скорее умер бы, чем показался в «Олмаке», ни сном ни духом не ведал ни о планах лорда Литби, ни о его восторгах, ни о его дочери.

Источник вечных огорчений лорда Харгейта прибыл в свои владения под вечер предыдущего дня и заночевал в гостинице «Единорог» ярмарочного города Олтринчема за пять километров от имения. Хотя его матушка настаивала, что прежде надо послать туда слуг, дабы они привели дом в более-менее презентабельный вид, он не обратил на ее пожелание ни малейшего внимания.

Отстраивать дом было бы неразумно. Это обернется лишь переводом денег, а выгоды не принесет никакой. Жить в гостинице и дешевле и удобнее. Надо лишь платить по счету. Слуг нанимать не надо, он привык обходиться услугами своего камердинера Гудбоди. Ремонтировать ничего не нужно. Прислуга, припасы и содержание дома – заботы хозяина гостиницы. А еще его агент по недвижимости Квестед держал в Олтринчеме свою контору.

Самое главное – земля. Поэтому рано утром они с агентом объехали имение.

Дела обстояли почти так, как он и предполагал. Когда право собственности было под вопросом, с землей в течение десяти лет ничего нельзя было сделать законным порядком.

Многие надворные постройки буквально кишели насекомыми, птицами и мелкими зверьками. Здания находились в разной степени запущенности. Сад совершенно одичал, там, где их не задушили сорняки, пышно разрослись старые деревья. Дикая фауна также расплодилась во множестве, хотя хищников было меньше, чем он ожидал.

Главная усадьба несказанно удивила Дариуса. Она не лежала в развалинах, как он предполагал. Кто-то – скорее всего, его отец – плюнул на бюрократическое крючкотворство и нанял рабочих, чтобы привести усадьбу в порядок.

Тем не менее, когда Квестед через несколько часов уехал, он увез с собой длинный список неотложных дел, связанных главным образом с наймом работников.

Чтобы развеяться после оценок, прикидок и вычислений, Дариус решил прогуляться по зарослям, некогда представлявшим собой ландшафтный парк, и по заросшей тропинке пробрался к заболоченному пруду. Здесь он задержался, наблюдая за стрекозами.

Его коллега по Философскому обществу написал статью о брачных играх стрекоз, которую Дариус счел надуманной. Насекомые не особенно его интересовали, разве что с точки зрения их докучливости скоту. Тем не менее он решил понаблюдать за стрекозами. Затем, как это часто случалось, любопытство взяло верх.

Как только он вытянулся на животе посреди высокой травы, все его внимание и разум поглотили скользившие над водой сказочные создания. Пытаясь отличить самцов от самок без помощи подзорной трубы, он сделался глух, нем и слеп ко всему окружающему.

В тот момент его внимание могло привлечь лишь стадо несущихся во весь опор быков, причем стадо огромное.

Что объясняет его замедленную реакцию.

Он смутно услышал какое-то бормотание, прежде чем оно наконец дошло до его сознания. Через мгновение он услышал, как хрустнула ветка. Он поднял голову и посмотрел в ту сторону.

Метрах в трех от него сидела девушка, и когда он высунул голову из высокой травы, она вскрикнула и вскочила с места. Она споткнулась, руки ее стали беспорядочно рассекать воздух, как сломанные крылья мельницы, когда она попыталась удержать равновесие. Но земля была скользкой, и она поскользила прямо к мутной воде. Дариус уже рванулся к ней, птицы вспорхнули с ветвей, и в их криках потонуло мерное жужжание насекомых.

Дариус обхватил ее за талию, когда она заскользила вниз, но она снова вскрикнула, когда он к ней прикоснулся, и едва не утащила их обоих в грязный пруд. Он дернул ее назад, и она пнула его каблучком ботинка в голень. Несмотря на толстую кожу сапог, он ощутил удар и попытался сохранить равновесие.

– Да успокойтесь вы, чтоб вас! – выругался он. – Вы что, нас обоих утопить хотите.

– Хватит тискать мою грудь, вы… вы…

Она резко толкнула его, и они снова заскользили к воде.

– Я не…

– Пустите меня!

Дариус снова потянул ее на себя, стараясь вытащить на ровную землю.

– Пустите! Пустите! – взвизгнула девушка, ткнув его локтем в живот.

Он так внезапно разжал руки, что она оступилась.

Она взмахнула рукой и вцепилась ему в предплечье, чтобы не упасть.

– Скотина! Вы это нарочно сделали!

Она нагнулась, тяжело дыша, по-прежнему вцепившись в его руку.

– Вы сами сказали, чтобы я вас отпустил, – произнес Дариус.

Она подняла голову, и Дариус увидел дивный голубой мир ее глаз. Все остальное исчезло, он лишь успел заметить безупречный овал ее лица, изящный, как у камеи… кожу цвета слоновой кости, отсвечивавшую розовым на мягко очерченных скулах… страстно надутые губы.

Он глядел, как ее огромные голубые глаза расширились, и на мгновение позабыл, кто он и где находится. Затем провел рукой по голове, гадая, не расшиб ли он ее, сам того не замечая.

Она быстро отвела глаза и посмотрела на свою затянутую в перчатку руку, вцепившуюся в его предплечье. Она быстро отдернула ее, легонько оттолкнув его.

Дариус мог бы отступить на шаг, как она того хотела, но решил проявить твердость и остаться на месте.

– В другой раз буду знать, как выручать девиц из беды, – сказал он.

– Не надо было там прятаться и бросаться на меня, как… как… – Она провела рукой по растрепавшимся золотистым волосам и нахмурилась. – Шляпа. Где моя шляпа? Нет, только не это!

Ее шляпа – кусок соломы с кружевами – лежала на воде у самого берега.

Дариус подавил улыбку и пошел к тому месту.

– Не утруждайтесь, – сказала она и бросилась за шляпой.

– Не смешите меня, – ответил он.

Своими длинными шагами он легко перегнал ее семенящие ножки – они одновременно нагнулись и потянулись за шляпой. Руки у него оказались длиннее, он первым схватил шляпу, но когда Дариус выпрямлялся, они стукнулись головами.

– Ой! – Она отпрянула, поднеся руку ко лбу. Ноги ее снова заскользили, и она хлопнулась оземь, подняв вихрь нижних юбок. Она начала подниматься, но он успел разглядеть ее изящную лодыжку.

На этот раз он твердо встал на спускавшуюся к воде землю, нагнулся, подхватил ее под мышки и поставил прямо, потом прижал к себе, когда потащил со скользкого берега.

Ее круглая попка прижалась к его паху. Сквозь запах тины пробивался другой, более тонкий аромат женского тела. Дариус заметил у нее на гладкой шее пятнышко грязи. Он вовремя сдержался и за полсекунды прикусил язык, чтобы не начать… соблазнять ее?

Она ударила каблуком его по ноге и толкнула локтем.

Он отпустил ее.

– Если вы и дальше продолжите так себя вести, мне придется позвать констебля, – сказал он.

Девушка резко обернулась:

– Констебля?

– Я могу обвинить вас в нарушении границ чужой собственности, – ответил Дариус. – И в нападении.

– Нару… В нападении? Вы схватили меня за… за… – Она показала на грудь, изящно округлую, которой он коснулся во время возни, возможно, не совсем случайно. – Вы лапали меня руками. – Лицо ее густо порозовело.

– Возможно, мне придется это повторить, – сказал Дариус, – если вы продолжите слоняться здесь, пугая живность.

Он не думал, что ее голубые глаза могли раскрыться еще шире, но это произошло.

– Слоняться?

– Боюсь, что вы потревожили стрекоз во время исключительно деликатного действа, – сказал он. – Бедняжки спаривались, а вы их спугнули. Может, вы этого и не знаете, но когда самец напуган, это пагубно влияет на его репродуктивные функции.

Девушка уставилась на него, открыв рот, но не вымолвила ни слова.

– Теперь мне понятно, почему среди скотины остались самые крепкие и выносливые, – продолжал он. – Вы наверняка или пугаете их, или навсегда нарушили их репродуктивные функции.

– Нарушила их… Не было этого. Я… – Ее взгляд упал на шляпу, которую Дариус продолжал держать в руках. – Отдайте шляпу.

Он повертел шляпу в руках, внимательно ее разглядывая.

– Самая легкомысленная шляпка из всех мною виданных.

Может, так оно и было. А может, и нет. Он сам не знал. Он никогда не рассматривал женскую одежду кроме как препятствие, которое надо как можно быстрее устранить.

И все же он видел, что держит в руках законченную нелепицу: кусок соломы, куски кружев, ленты.

– Зачем она нужна? Она ведь не спасает ни от солнца, ни от дождя.

– Это шляпка, – ответила девушка. – Она нужна просто так.

– Тогда зачем вы ее носите?

– Зачем? – переспросила она. – Зачем? Она… Она…

Девушка наморщила лоб.

Дариус ждал.

Она прикусила губу и задумалась:

– Она для красоты. Отдайте шляпу. Мне нужно идти.

– Как, и «пожалуйста» не скажете?

Она сверкнула своими огромными голубыми глазами:

– Нет.

– Тогда преподам вам урок хороших манер, – сказал Дариус.

– Отдайте шляпу, – протянула руку девушка.

Дариус спрятал никчемный головной убор за спину.

– Меня зовут Дариус Карсингтон, – с поклоном представился он.

– Мне все равно, – ответила она.

– Бичвуд перешел ко мне во владение, – продолжил он.

Девушка отвернулась:

– Да и ладно. Оставьте шляпу себе, если уж так хотите. У меня других много.

Она зашагала прочь.

Так не пойдет. Она чрезвычайно хороша собой. А грудь, которая по случайности или не очень попалась ему в руку, восхитительно округла.

Дариус пошел за ней.

– Полагаю, вы живете неподалеку, – предположил он.

– Явно не очень далеко, – парировала она.

– Это место много лет было заброшенным, – сказал Дариус. – Возможно, вы ничего не знали о случившихся переменах.

– Папа говорил мне, я… забыла.

– Папа, – повторил Дариус, и хорошее настроение начало испаряться. – Это значит…

– Лорд Литби, – натужно проговорила она. – Мы вчера приехали из Лондона. Ручей – наша западная граница. Я всегда сюда приходила и… А, неважно…

Больше и впрямь неважно.

Ее выговор, одежда, манера держаться – все говорило Дариусу, что перед ним аристократка. Против аристократок он возражений не имел. В отличие от некоторых, его не тянуло исключительно к представительницам низших классов. Эта особа, похоже, не очень-то умна и лишена чувства юмора, но это неважно. Наличие или отсутствие у женщины ума никогда особо не волновало Дариуса. То, чего он от них хотел, не мело никакого отношения к интеллекту или чувству юмора.

А важно было то, что она сказала о соседнем имении как о принадлежащим ее отцу. А не мужу.

Следовательно, она наверняка незамужняя дочь маркиза Литби.

Странно (если не сказать – ужасно досадно), что Дариус допустил промах. Обычно он чуял девственницу за пятьдесят шагов. Знай он, что перед ним девица, а не замужняя дама, он бы поставил ее на ноги и тотчас же отправил восвояси. Хотя он и не очень следовал правилам высшего света, он зарекся соблазнять невинных девушек.

Поскольку о соблазнении и речи не шло, он не видел причин продолжать разговор. Он и так уже потратил на нее массу времени.

Дариус протянул ей шляпу.

Осторожно взглянув на него, девушка взяла ее.

– Приношу вам свои извинения, что напугал вас, помешал вам или что там еще, – пренебрежительно проговорил он. – Разумеется, вы можете гулять в моих владениях, как и всегда. Мне это совершенно безразлично. Всего хорошего.

Глава 2

Дариус отвернулся, возвратился на берег пруда, велел своим репродуктивным органам успокоиться и снова улегся на живот, чтобы наблюдать за стрекозами.

Поскольку просто появление женщины наверняка не могло бы повергнуть искушенного распутника в панику, ему не могло прийти в голову, что что-то в этой встрече вызвало у него беспокойство и заставило сделать скоропалительные выводы.

Однако самым верным другом Дариуса, как часто сетовала семья, была логика. Он был до крайности объективным и рациональным. Поэтому он скоро обнаружил изъян в своих рассуждениях.

Пока он без особого успеха старался вернуться к стрекозам, его лучший друг и наставник – логика – заметила, что у лорда Литби могут быть не только незамужние дочери. Могла заехать погостить несчастная в браке дочь. Или овдовевшая дочь могла вернуться в родительский дом.

В Дариусе снова воспрянула надежда.

В конце концов, она очень хорошенькая.

И она исчезла из виду.

– Черт подери! – пробормотал Дариус.

Так вяло соображать было совсем на него не похоже. И долго он тут лежал, таращась на насекомых, прежде чем у него заработали мысли?

Он тряхнул головой. Слишком много времени он провел в Лондоне, вот в чем штука. Деревенский воздух еще не успел прочистить ему мозги.

Вообще-то среди этого запустения затеряться нетрудно. Возможно, она не успела далеко уйти.

Он пошел по тропинке, по которой ушла она.

Дошел до ручья, служившего границей двух имений. Жертвы нигде не было видно.

Он бросил камешек в ручей, потом повернул к дому – точнее сказать, к конюшне. Надо было умыться и что-нибудь перекусить, а потом ехать обратно в гостиницу. Там он приметил по крайней мере двух симпатичных служанок, которые явно не прочь поразвлечься.

Одна – а то и две – вполне для него сгодятся.

Литби-холл

Некоторое время спустя

Мачеха спускалась по лестнице, когда Шарлотта поднималась наверх. Обе замерли.

– Боже праведный, Шарлотта, что случилось? – спросила Лиззи.

– Ничего, – ответила Шарлотта.

– Ты это серьезно? – не поверила Лиззи. – У тебя на носу грязь. Платье перепачкано. Перчатки так вообще ужас. А где твоя шляпка?

– Я отдала ее Гиацинте, – сказала Шарлотта. По дороге она задержалась у свинарника.

– Что-что?

– Она ее съела, – объяснила Шарлотта. Вопреки твердым убеждениям лорда Литби Гиацинта ела все и вся без видимого вреда для здоровья. Солома переваривалась легче, чем сборник проповедей, который угодливые родственники всучили Шарлотте.

Лиззи развернулась и пошла вверх по лестнице вслед за Шарлоттой. Однако девушка не произнесла ни слова, пока они не дошли до ее комнаты.

– Господи, ваша светлость, что случилось? – спросила ее служанка Молли.

– Ничего, – ответила леди Литби. – Оставь нас ненадолго, Молли. Мы позвоним, когда ты понадобишься.

– Но, ваша светлость, она вся в грязи… – пробормотала Молли.

– Неважно, – сказала Шарлотта. – Не тебе же ее оттирать. Можешь скормить мою одежду…

Она умолкла, гадая, что же с ней происходит. Надо бы последить за языком.

Ручей, отделявший Бичвуд от владений отца Шарлотты, был километрах в трех от Литби-холла. Шарлотта легко одолевала это расстояние по нескольку раз в день во время прогулок, а иногда и чаще. Долгие прогулки помогали успокоиться. Иногда ей требовалось больше спокойствия, чем обычно.

Может, сегодня надо было зайти подальше.

Молли смерила Шарлотту взглядом и покачала головой.

– Чуть позже, Молли, – твердо сказала Лиззи. – И не забудь закрыть за собой дверь.

Служанка вышла, продолжая качать головой, и закрыла дверь.

– Шарлотта… – начала Лиззи.

– Ничего особенного, – ответила Шарлотта. – Я дошла до соседнего имения в Бичвуде. И встретила нового хозяина.

– Ты о мистере Карсингтоне? Вся округа только о нем и говорит. Мне сказали, что он только вчера приехал. – Лиззи оглядела девушку с ног до головы. – Ты встретила его до или после того, как упала в свинарник?

Шарлотта, которая в детстве часто падала в свинарник, решила влегкую соврать. Загвоздка была в том, что мачеха всегда знала, когда она врет. Проще сказать правду, хотя бы самый минимум.

– Он лежал в высокой траве, – начала она. – Я его не сразу заметила. Задумалась. Я чуть об него не споткнулась, когда он поднял голову. Потом подпрыгнула от испуга, обо что-то зацепилась ногой и… упала.

Шарлотта не видела причины распространяться о том, что произошло между первым спотыканием и ее падением на пятую точку.