Незапланированная беременность

Паша мельком посмотрел на меня и, воспользовавшись тишиной, сдержанно‑спокойным тоном объяснил:

– У меня имеются проблемы со здоровьем. Я бесплоден – не могу иметь своих детей.

Мама уставилась на меня ошалелыми глазами. Я поспешно приложила указательный палец к губам, намекая, что Паша ещё не всё сказал.

– Не знаю, как это вообще возможно с моим диагнозом. Чудо, дар свыше – по‑другому не назвать, но Лёля действительно понесла от меня. – Паша проследил за взглядом мамы и поспешно добавил: – Не смотрите на неё так. Я ведь не наивный, конечно же, без подтверждения ДНК‑теста не обошлось.

Мама растерянно уставилась на Пашу, продолжая сохранять молчание.

– Этот ребёнок очень для меня важен, потому что другого у меня уже не будет, – он выдохнул и продолжил убеждать. – Я вижу, что у вас непростая финансовая ситуация, и, бесспорно, все расходы за вашу дочь я возьму на себя. Понимаю, что Лёле нужна одежда, хорошее питание…

Мама вышла из оцепенения и резко перебила его:

– Да, а ещё Оле нужно окончить школу, сдать экзамены, ЕГЭ, поступить в университет. В конце концов, ей нужно вырасти! – Мать устало села на стул и, упираясь локтем в стол, запустила ладонь в свои мокрые от дождя каштановые волосы. – Я сочувствую, Паша, у тебя действительно непростая ситуация. Но тебе нужно было думать хоть немного головой, прежде чем ложиться с шестнадцатилетней девчонкой.

Паша слегка напрягся и искоса посмотрел на меня, но ничего не сказал, терпеливо ожидая дальнейшей отповеди от моей матери.

– С Оли я вины не снимаю, – мама кинула грозный взгляд на меня и вновь обратилась к Паше, – но ты ведь уже взрослый – ума должно быть побольше.

– Ну так уже получилось, – несдержанно сказал парень, стискивая челюсть.

– Получилось, – повторила она безнадёжно и, махнув головой, бодрее продолжила: – Твоё желание оставить ребёнка мне понятно. Теперь ты постарайся понять меня. Скажу твоими же словами: Оля для меня тоже единственный ребёнок, и другого уже не будет. Я хочу, чтобы у неё жизнь сложилась получше, чем у многих, но то, чего ты от неё требуешь, наложит отпечаток до конца её дней. Ты думаешь, в шестнадцать так просто выносить ребёнка, перенести осуждение общества? Это мы сейчас опустим и перейдём к основной части – отдать ребёнка тебе.

Паша нервно сглотнул и в напряжении слушал мою маму, не отрывая своих пронзительных глаз от её лица.

– Ты действительно считаешь, что это пройдёт всё просто и бесследно? Девушка, когда вынашивает ребёнка, она привыкает к нему, привязывается, любит всем сердцем и ожидает с ним встречи. Через время настаёт самый страшный и долгожданный момент одновременно – роды. Мамочка проходит все девять кругов ада, но стоит только услышать первый крик этого маленького человечка, и мир разделяется на «до» и «после». – Мама следила за Пашей и сквозь ухмылку продолжила: – Я бы голыми руками разорвала любого, кто посмел бы у меня отобрать дочь.

Паша стиснул челюсть, обдумывая её слова, и мельком посмотрел на меня.

Я нервно сглотнула и несмело выговорила:

– Но я не хочу ребёнка. Не собираюсь становиться мамой. Я легко от него откажусь и отдам Паше.

Мама закатила глаза и устало вздохнула:

– Оля, ну не тупи, прошу…

– Мам! – возмутилась я, испытывая неловкость перед парнем.

Паша наигранно кашлянул и вмешался в разговор:

– Я вас услышал. И будь я плодовит, я, скорее всего, поддался бы вашим доводам. Но… – Он заскрипел зубами, стараясь не повысить голос. – Вы понимаете, что у меня не может быть детей?! Кто знает, возможно, и у Лёли их после операции не будет. Я готов заплатить за «суррогатное материнство».

Мама вспыхнула, подрываясь с места:

– Ещё детьми я не торговала! Ты вообще за кого меня принимаешь?! Не можешь иметь детей, да?! И тем не менее дочь мою обрюхатил! Иди ещё где‑нибудь потыкайся, и…

– Я начинаю злиться, а это нехорошо, – перебил Паша сдержанно‑ледяным тоном. – Я не предохраняюсь с восемнадцати лет, и Лёля не единственная девушка, которая ко мне прибегает с беременностью. Но она единственная, которая не солгала о моём отцовстве.

Мама смотрела на него с презрением, и не успела она и рта открыть, как Паша вновь заговорил:

– Просто знайте: отведёте Лёлю на аборт, и я искалечу ей всю жизнь.

– Да ты что? По‑моему, ты уже начал этим заниматься…

– Я серьёзно. У меня есть деньги и связи. Пойдёте против меня, и я продемонстрирую, как с помощью этих ресурсов можно сломать человеческую жизнь.

Мама нервно усмехнулась:

– И что ты сделаешь?

– Да всё что угодно. Вы хотите, чтобы она училась в университете? Да, она туда поступит, но надолго ли? Может, на работу устроится? Вероятнее всего, но опять же – где гарантия, что она не вылетит с первого же дня? Есть ещё вариант – выйдет замуж. Но опять же… В мире столько несправедливости, наверное, знаете, бывают случаи, когда невинный человек попадает за решётку. Как же быть уверенным, что она выйдет именно за того, кого не подставят?

Я смотрела на парня стеклянными глазами, будто впервые его видела.

– Оказывается, мой бывший муж не такой уж и плохой человек, – сказала мама с презрением в голосе.

– А я разве плохой? Я просто хочу сохранить своего единственного ребёнка, – он холодно улыбнулся. – Я не хочу быть злодеем. Но если вы лишите меня возможности стать отцом – буду страдать не только я, вы будете страдать вместе со мной.

– Какая у тебя фамилия? – спросила мама сдержанным тоном.

– Островский.

Мать нервно хмыкнула и, глянув на меня, сказала:

– Рожай, Оля, и после отдай ему ребёнка без истерик.

Паша победно улыбнулся, подмигнув мне, а я в этот момент просто испытывала чувство отвращения.

– Поскольку этот вопрос решён, у меня будет несколько условий… – выговорила мама с лицемерным дружелюбием.

– Всё что угодно, – согласился он с добровольной улыбкой на лице.

А мне стало настолько противно от Паши, вообще от происходящего, что, не выдержав, я молча сбежала на кухню, прикрывая за собой дверь. Запрыгнула на подоконник, наблюдая за разбивающимися о окно каплями дождя, и старалась весь свой мысленный хаос разложить по полочкам: «Мама дала согласие, а это значит, что она увидела в Паше что‑то такое, что заставило её поверить в его угрозы? Или фамилия сыграла ключевую роль? Возможно, у Паши слишком влиятельные родственники, с которыми желательно не связываться? »

Я облокотилась виском об стекло и погрузилась в раздумья: «Неужели Паша действительно стал бы меня мучить, не дай мама своего одобрения на сохранение беременности? Вероятнее всего, да, ведь сегодня он сам же мне и говорил, что, поступи я не так, его смыслом жизни станет уничтожить меня. Тогда я не восприняла особо всерьёз его угрозу… Теперь же, кажется, поверила».

Мама открыла дверь на кухню и, заметив меня на подоконнике, шикнула:

– Слезь быстро!

Я послушно спустила ноги на пол. Мама тем временем набрала в чайник воды из‑под крана и поставила его на плиту. Паша вальяжной походкой прошёл на кухню и, усаживаясь за стол, наблюдал за действиями мамы.

– У вас есть питьевая вода? – поинтересовался он у неё, а я прикрыла глаза, чувствуя раздражение.

– Есть, – ответила мама прохладно, не оборачиваясь.

– Тогда почему травитесь…

Я не дала ему договорить, прошипев:

– Перестань уже. Буду я пить чай с нормальной воды, буду! Только прекрати уже всех донимать!

Парень перевёл ко мне взгляд и, замечая моё угнетённое настроение, смягчился:

– Лёль, я не хотел тебя расстраивать.

Мама молча вылила в раковину воду из чайника и, взяв пятилитровую бутылку с питьевой водой, налила её вновь в чайник, поставила на огонь кипятиться и прошмыгнула, покинув кухню.

Мне было перед ней жутко стыдно. Мало того что она почти застала дочь за интимным занятием, так ещё и угроз от постороннего хама наслушалась. Я отвернулась к окну, наблюдая за тем, как дождь постепенно утихал, и глухо поинтересовалась:

– Какие мама выдвинула условия?

– Через месяц я сниму тебе квартиру в другом районе. У тебя будет расти живот, и твоя мать не хочет, чтобы соседи знали о твоей беременности, поэтому ты съедешь на время, пока не родишь.

Я резко обернулась к парню и в негодовании произнесла:

– И что она им скажет, куда я пропала и откуда потом вернулась? Что за бред?!

Паша массировал ладонью шею и с безразличием в голосе ответил:

– Без понятия, мне, если честно, плевать. Я готов идти на любые условия. Мне важен только итог.

В этот момент мама вернулась с коробкой в руках. В этой коробке хранился чайный сервиз, которым мы пользовались очень редко и между собой называли его «гостевым сервизом». К чему все эти приготовления и показушная «чайная церемония»? Я подошла к маме и, упираясь ладонью о столешницу, смотрела за тем, как она аккуратно вынимает чашки, и сердито спросила:

– И что это значит, мама?! Почему я должна заботиться о мнении соседей?! Почему я должна из‑за посторонних людей уезжать из дома?! Да что с тобой?! Какая разница, кто и что обо мне подумает?! Эти люди нам никто!

Мама также невозмутимо продолжала заниматься своим делом и спокойно ответила:

– Не хочу каждый раз, когда я возвращаюсь домой, слышать сплетни о своей дочери и о том, какая я ужасная мать, что, мол, не воспитала тебя как положено. После родов появятся слухи, что мы сдали ребёнка в детский дом или что‑то в этом духе. Поэтому будет лучше, если о твоём положении никто не будет знать.

Я нервно покусывала щёку изнутри и с обидой в голосе спросила:

– Может, ты хочешь, чтобы я вообще ушла? Тогда тебе больше не придётся испытывать стыд из‑за меня!

Мама старательно не смотрела на меня, протирая чашки салфеткой, и тихо ответила:

– Я тебя не выгоняю.

– Почему ты не можешь на меня даже посмотреть?

Мама хмыкнула, продолжая разглядывать внутренность чашки:

– Мне больно видеть тебя и в кого ты превратилась. Но ещё больнее от того, что приходится осознавать, что это полностью моя вина.

– Ну в этом твоя мама права, – вмешался парень.

Я обернулась к нему, испепеляя взглядом.

– Что? – спросил он, ухмыльнувшись.

– Дождь уже закончился, тебе пора!

Паша искоса посмотрел на мою маму и вновь вернул взгляд ко мне:

– Хорошо, уйду. Но если твоя мать надумает обвести меня вокруг пальца, ты обязана меня об этом предупредить. – Он наклонился к моему уху и, бережно убирая прядь волос, угрожающе прошептал: – Мне не хочется причинять тебе боль.

Я с трудом проглотила ком в горле и выпрямилась, словно струна.

– Приятного чаепития, – выговорил он с ухмылкой. – Завтра не забудь пройти врачей. – И оставил нас с мамой один на один.

Дверь хлопнула. Ушёл.

Мама резко откинула салфетку на столешницу, закрыла лицо руками, опуская голову к груди.

– Мам… – позвала я взволнованно, чувствуя себя безумно виноватой. – Мам…

Она судорожно всхлипнула и качала головой, желая, чтобы я сейчас её не трогала. Моё сердце болезненно сжалось от взгляда на рыдающую хрупкую женщину, которая подарила мне жизнь.

– Мам, не смей себя ни в чём винить… И прости…

Мама убрала руки от лица, её глаза были сильно зажмурены, она качнула головой в сторону двери, давая понять, что хочет побыть одна.

Я медленно отошла и закрыла за собой дверь. В душе было гадко. «Попрошусь с ночёвкой к Крис, – подумала я. – У мамы будет время принять произошедшее… А я просто хочу забыться, ничего не чувствовать и забить на всё».

***

К счастью, родителей Крис не было дома, и у нас было время побыть наедине. Я рассказала подруге о своём «интересном положении». Она смотрела на меня с сочувствием, пытаясь найти слова утешения. Но мне не нужно было её сострадание. Я осознавала, что сама виновата: легкомысленно связалась с незнакомцем, забыв обо всех предосторожностях и последствиях.

– Крис, давай напьёмся? Не могу больше об этом думать и говорить. Хочу забыться и отдохнуть.

Подруга покачала головой, опуская взгляд к моему животу:

– Лёль, ты же знаешь, что нельзя. Сейчас формируется малыш, алкоголь противопоказан.

Я посмотрела на подругу, стиснув челюсть от злости:

– Прекрати мне об этом напоминать! Просто забудь, что я только что сказала, и давай напьёмся! Если судьба – рожу в любом случае! Всё, пойдём в магазин. И больше ни слова ни о ребёнке, ни о его папаше!

– Лёль, но тебе завтра сдавать анализы, перед этим пить нельзя!

Я закатила глаза и тяжело вздохнула:

– Значит, завтра не пойду в больницу! – упрямо возразила я.

Я поднялась с дивана и потянула подругу за руки, заставляя встать. Крис качала головой, но неохотно согласилась:

– Родители придут примерно через два часа. А на улице такая погода, что ни гулять, ни тем более выпивать не хочется.

Я взглянула на свой рюкзак, в котором лежала приличная сумма денег:

– Нет проблем! Снимем квартиру на сутки! Паша платит! Он сам сказал тратить на всё, что захочу, кроме аборта!

– Лёль, но если он узнает? Он ведь запретил…

Я перебила подругу, возвращая взгляд к ней:

– И что он мне сделает? Слишком много приказов. Он мне вообще никто – с чего вдруг я должна его слушать?! Пусть радуется, что я ещё не настолько дрянь, чтобы убить его единственного ребёнка!

Крис смотрела на меня с недоумением:

– Да, но ты причинишь этим вред…

Я не дала ей договорить, приложив палец к губам:

– Забудь! Сейчас в интернете посмотрю объявления с суточными квартирами, а ты иди поищи свой паспорт!

***

Я не стала экономить и выбрала очаровательную светлую двухкомнатную квартиру – достаточно просторную, чтобы вместить всю нашу компанию. В стремлении оживить воспоминания о беззаботных днях я пригласила знакомых ребят. Сегодня я позволю себе забыть обо всех проблемах и погрузиться в атмосферу праздника. Нарушу все запреты, что диктовал мне Паша, – за исключением одного!

Тем временем Кристина вела разговор с агентом, убеждая его, что мы не станем беспокоить соседей шумом. Я лишь улыбнулась, осматривая квартиру. Достав телефон из кармана, я сделала через интернет заказ на разнообразные закуски и еду с доставкой.

Когда риелтор покинул нас, мы с Крис отправились в магазин, чтобы запастись алкоголем на любой вкус и цвет. Всё равно доставка не прибудет раньше чем через час.

Я делала вид, что у меня нет никаких забот, и предвкушала веселье. Мне всегда нравились хлопоты, связанные с организацией вечеринки, – и сейчас это помогало мне отвлечься. Кристина тоже постепенно расслабилась и больше не упоминала о моём положении, за что я была ей безмерно благодарна. Я также предупредила её, чтобы она не распространяла лишнюю информацию: вокруг меня и так уже слишком много слухов, и, к сожалению, один из них оказался правдой.

Когда мы вышли из магазина, начался дождь. Тяжёлые капли оставляли следы на асфальте, и на улице стало темно. Прохладный ветерок подгонял нас, и мы почти бегом добирались до нужного подъезда.

Крис всю дорогу жаловалась, что её руки вот‑вот отвалятся от тяжести пакетов. Да, подруга сделала мне поблажку, доверив лишь один не очень тяжёлый пакет с соками. Под её ворчание мы наконец‑то вернулись в квартиру. Она сбросила пакеты на диван и стала растирать онемевшие пальцы.

Минут через пятнадцать привезли еду. Мы начали разбирать пакеты и готовить стол. Я пригласила всех на восемь вечера, хотя уже понимала, что стоило бы собираться раньше: я не ожидала, что мы так быстро управимся. Откупорив бутылку красного вина, я разлила его по бокалам. Мы не спеша расставляли на столике еду и пили вино.

Раздался звонок в дверь. Мы с Крис переглянулись и одновременно посмотрели на часы, висящие на стене: 19:02.

– Что‑то рановато, наверное, Егор… – предположила подруга, слегка пожимая плечами.

Я отпила вина и с ухмылкой ответила:

– Наверное.

Подскочив с дивана, я помчалась к двери. С радостной улыбкой распахнула её – но тут же застыла на месте. Не может быть! Я округлила глаза, глядя на Пашу, не в силах произнести ни слова.

– Ну, привет, – произнёс он с холодной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Я откашлялась, пытаясь собраться с мыслями:

– Как? Что ты здесь делаешь?

Паша хищно усмехнулся и, как хозяин, шагнул в квартиру:

– Оказывается, я здесь банкет закатил. Как же я мог не прийти?

Я нервно сглотнула, продолжая смотреть на него с недоумением.

– Хорошо, что твоя подружка общается с моим другом! – произнёс он с угрюмым тоном, сразу же убрав улыбку.

– Кто? – перебила я, не веря, что Крис могла так меня подставить.

– Это не имеет значения! Ты что, дрянь, удумала?! Какого чёрта ты творишь?! Я же сказал тебе, что до родов ты обязана завязать с пьянками и гулянками! – закричал Паша.

В этот момент Крис появилась в проходе с ошарашенным выражением лица: сначала она посмотрела на Пашу, затем – на меня. Я подбежала к ней, схватив за запястье: