Опасная игрушка

Я была зла на маму. Зла так сильно, что дала себе клятву, поступить с ней также, как она поступила со своей матерью. Кроме меня ее, как и бабушку, больше некому будет проведать после того, как ее тело закопают под двухметровым слоем холодной земли. И я не приду…

Выпив чаю с парацетамолом, я стала собираться на кладбище. Помоюсь когда вернусь. К тому моменту печка разгорится и дома будет тепло, а вода в бочонке нагреется до достаточной температуры. Мне нужен был кипяток.

Я надела высокие валенки, но выйдя на улицу поняла, что мама вовсе не преувеличивала, говоря – снега по колено. Правда он не везде был таким. Просто местами его надуло и дорожки во дворе замело. Но на улице дорога была почти чистой и ветер стих. Я не видела никаких препятствий, чтобы пройтись пешком пару километров. Поднималось солнышко, день обещал быть ясным и теплым. Но у меня на душе по прежнему завывала метель и жалил ледяной ветер. Я не знала пройдет ли он когда-нибудь или останется со мной навсегда.

На кладбище меня ждал сюрприз. Во-первых, снега там намело значительно больше, чем в самóм селе, а во-вторых я не имела ни малейшего понятия, где искать бабушкину могилку. Вчера я находилась в каком-то потерянном туманном состоянии сознания и совершенно не запомнила, в какой части кладбища ее похоронили.

Я знала только, что где-то на окраине. Ближе к чаще леса, но в какой именно стороне и насколько ближе к чаще – ума не могла приложить. Ситуацию осложняло то, что могилу замело снегом, а поскольку на ней не имелось ни надгробия ни даже креста, отыскать в сугробах небольшой бугорок было практически невозможно.

Но я не сдавалась. В валенки набралось снега, а я все бродила по окраине кладбища и пыталась откопать бабушкин новый дом. Мне во что бы то ни стало нужно было найти ее могилку и возложить на нее еду.

Когда я поняла, что возможно мне это не удастся, от отчаяния у меня немного помутнилось в голове. Я давала себе отчет, что бабушка умерла и физически пища ей не требовалась. Завтрак, который я ей принесла, был своего рода метафорой. Там, в загробном мире, его роль заключалась чисто в передачи энергии от живых усопшему, так мне объясняла бабушка. Но в бреду мне стало казаться, будто она находится где-то здесь, не живая, но и не совсем мертвая, и нуждается в помощи. Что ее нужно отыскать среди снегов и отвести домой. Она не должна тут находиться. Это какая-то нелепая ошибка. Если человек не живой, это еще не значит, что его нужно закапывать в земле и оставлять совсем одного. Ее место дома, а не на кладбище.

Очевидно, уже тогда у меня вновь поднялась температура и начался озноб. Я распахнула на себе куртку, потому что мне стало казаться, будто на улице очень жарко. И я бродила, бродила по этим снегам в каком-то помешательстве. Я даже звала бабушку и ожидала, что она мне ответит..

Честно говоря, я не была уверена нашла ли я ее могилу или мне это приснилось. Домой я вернулась в ужасном ознобе и лихорадке. Не помню даже, как добралась до него. Помню, что мама натирала меня уксусом и чем-то поила. Все остальное были лишь бредовые лихорадочные сны и наваждения. А еще бесконечные кошмары. Бабушка являлась ко мне в виде злого разгневанного духа. Она вопрошала меня почему я не спасла ее от смерти, ведь ей так хотелось жить и почему я не последовала за ней следом, если говорила, что люблю ее. Почему, почему оставила ее одну!? В другом сне снилось, что она вроде как умерла, но продолжала жить в своем доме. Ходила, кормила кота, выращивала рассаду на подоконнике, но сама не ела, не пила и больше не открывала глаз. Еще снился Паша. Или скорее его руки. Они без конца пачкали меня, трогая везде. От них не было спасения.