скачать книгу бесплатно
Свет колышущихся фонарей раскачивал улицу. Серая мгла лежала на небе, метель раскидывала белёсые пряди по земле… И вдруг позёмки не стало, на пепельное небо вышла луна, сделалось тихо и заискрился снег.
Это жёлтое светило было, как одиночество в зимнем поле. Или это странствовала сама печаль, которая, однако, не навевала тоски, а только влекла покоем и какой-то нестрашной тайной…
Возле окошка дежурного Натыкин и Настя увидели Козличенко, рядом с ним – даму в величественной дублёнке.
– Что так долго?! – кинулся к ним Козличенко. – Мешаков уже здесь! В кабинет начальника пошёл. Плохо дело…
– Не паникуй, Валера. Где наши?
– В «обезьяннике», где ж ещё? Я говорю дежурному, мол, мы свидетели, готовы дать показания… Кстати, это Вероника Витальевна, моя знакомая. А он: «Ждите, следователь всех опросит».
Официантку уже повели. Что она там расскажет, одному богу известно.
В этот самый момент из кабинета напротив вышла девушка с «конским хвостом» – вся в слезах. Следом появился мужчина в свитере и джинсах, с листом бумаги в руке.
– Свиридов, я к начальству! – бросил он дежурному и начал подниматься по лестнице.
– Пошли, – взглянув на Натыкина, произнесла Настя тихим голосом, в котором он с удивлением распознал командные нотки.
Пока они поднимались за мужчиной, Антон искоса поглядывал на Настю, отмечая, что лицо её, вроде бы оставаясь прежним, в то же время становится другим. Однако понять, что конкретно с ним происходит, он решительно не мог.
В конце коридора мужчина постучал в один из кабинетов:
– Разрешите, товарищ подполковник?
У закрывшейся за ним двери и встали, обратившись в слух, Настя и Антон.
В помещении было трое: начальник, следователь и Мешаков.
– Не беспокойся, Александр Ильич, сына твоего сейчас отпустим, его друзей тоже.
– Надеюсь, этот залётный получит по заслугам! Совсем обнаглели! Мы в своём городе уже не хозяева!
– У него и документов-то нет! Не сомневайся, я его надолго закрою.
– Ладно, спасибо, в долгу не останусь…
– Ага, на днях загляну.
За дверью раздались приближающиеся шаги. Настя и Антон поспешили отойти в сторону. Из кабинета вышел крупный мужчина с редкими, зачёсанными назад волосами. Холодно скользнув по ним взглядом из-под очков, он неторопливо пошёл по коридору, с достоинством покачиваясь тяжёлым телом, как судно на волнах.
А из кабинета послышалось:
– Товарищ подполковник, а что делать с показаниями официантки? Она утверждает, что сынок Мешакова схватил её за волосы…
– Что делать, что делать? Первый день служишь? Не знаешь как показания меняются? Компанию выпускай, этого задерживай до выяснения…
– А женщину, которая с ним? Она тоже дралась…
– А её…
В этот момент в кабинете распахнулась дверь…
У подполковника Решёткина и следователя Зацепина широко открылись глаза от вида прекрасного женского тела. Нет, оно не было обнажённым, но одежда создавала именно такую ненаготу, которая манит сильнее откровенности, подобно тому, как недосказанность бывает притягательней раскрытой тайны. А на красивом лице женщины отражались своеволие царицы, порочность распутницы, коварство колдуньи. Всё это сходилось в улыбку и взгляд, гуляло в очерке сочного рта, мыском оплывавшего надгубную ложбинку, дышало во тьме чёрных глаз, прятавшую ещё, похоже, что-то изумрудное…
Разумеется, наблюдатели не анализировали подобным образом зримое, они постигали его целиком и безотчетно и были не в состоянии перевести ни на что другое взгляда.
Когда же перевели…
– Здравия желаю, товарищ генерал! – вскочил Решёткин, а Зацепин вытянулся по стойке «смирно».
Натыкин опешил ещё больше. Он и так-то находился в состоянии изумления от Настиного вида. Дело в том, что до того, как они вошли в кабинет, ни этой юбочки, ни облегающей блузки на ней не было! Правда, лицо… Он заметил его преображение ещё на лестнице. И вот каким оно стало… Но, что это?! Как такое возможно?! А тут ещё эти полицейские! Они его что, за генерала принимают?!
Он опустил взгляд, которым упёрся в чёрные китель и брюки с красными лампасами, а, покосившись, обнаружил на плечах тоже чёрные с красной же окантовкой погоны! Правда, генерал! И не армейский, а полиции!
«Что ж, Анастасия Алексеевна, – подумал Натыкин, – оставим выяснения на потом» – и кашлянул.
– Вы что, подполковник, захотели из органов вылететь?! Кумовство развели! Закон попираете!
«Надо же! „Кумовство“, „попираете“! Вовремя вспомнилось!» – отметил про себя Антон.
– Виноват, товарищ генерал!
В вытаращенных глазах Решёткина стояли ужас и мольба, лицо обабилось и поглупело.
«А следак-то держится лучше, – подумал Натыкин, глядя на Зацепина, внешне довольно спокойного, лишь слегка подрумянившегося. – Ну да, а ему-то что? Он ещё не успел показания переделать…»
– Вы следователь?
– Так точно!
– Показания потерпевшей у вас есть?
– Есть!
– Так что стоим?! Не знаем, что делать? Мужчину и женщину выпустить, сынка задержать! Выполняйте!
Зацепин стремительно исчез.
Натыкин заложил руки за спину, обвёл кабинет грозным взором, который – вдруг понял Антон – не смягчился бы, даже попадись ему Настя!
«Надо же, как в роль вжился!» – подумал он и осёкся, осознав, что Насти нет! Исчезла! Когда?
Натыкин направился к двери.
– И гляди у меня, подполковник!.. – погрозил он пальцем. – Чтоб всё по закону!
– Есть! Так точно! – проорал, обезумев от испуга, Решёткин.
За дверью Насти не было. Натыкин торопливо миновал коридор, начал спускаться по лестнице и вдруг заметил: на нём нет формы! Он опять в своих джинсах и серой куртке! Да что же происходит? В пору умом тронуться!
А с лестницы уже были видны дама в дублёнке, возвышавшаяся над Козличенко, Жанна, державшая Батищева под руку, одновременно её обнимая, и… невозмутимо-милая Настя в своей серебристой шубке.
– Уходим, уходим, – поравнявшись с ними, негромко скомандовал Антон.
Молча, они дошли до перекрёстка.
– Ты, Валера, молодец! – протянул руку Натыкин. – Серьёзно, без шуток…
– Да и вы молодец, – отвечал ему с рукопожатием Козличенко. – Не знаю, как бы мы без вас… – и поправился, решив сблизиться со своим антагонистом: без тебя…
– А я тут как бы и не при чём, правда, Настя? – усмехнулся Натыкин.
Неожиданно Вероника Витальевна отвлекла на себя внимание. Она шагнула к штабс-капитану.
– Это был смелый поступок! Вы настоящий мужчина!
– Благодарю, сударыня, – поклонился Батищев. – Но, не стоит!
– И вами я восхищена! – дотронулась она до руки Жанны.
– Знали бы вы, как я испугалась! Особенно потом. Никогда не думала, что окажусь за решёткой!
На губах у Жанны была тихая, недораскрытая, как намёк, улыбка, а в глазах, словно бы горела лучинка счастья. Всё говорило о блаженстве человека, благополучно избавившегося от большой напасти.
– Решётка – это, Жанночка, тюрьма, а ты только в «обезьяннике» посидела, – уточнил Натыкин. – Но всё равно: ты храбрая! Говорят, и в драке участвовала?
– Ещё как! – подтвердила Вероника Витальевна.
– Мне бы без Жанны совсем туго пришлось… – с нежностью глядя на неё, добавил штабс-капитан, у которого чернела ссадина на скуле и заметно распухло ушибленное ухо.
– А знаете что? Пойдёмте все ко мне! – предложила Вероника Витальевна. – Я живу отсюда в двух шагах. У меня бутылочка шампанского есть, отметим! Завтра ведь суббота!
– Уже сегодня, – поправил её Козличенко.
– Тем более. Никому же на работу не надо?!
Все, включая Козличенко, многозначительно переглянулись.
– Никому, кроме нас с Жанной, – ответил Натыкин.
– Анто-о-н! – распевно протянула Жанна. – Первая экскурсия только в три часа дня! Пойдём, ничего страшного не случится!
– Какая экскурсия? – удивилась Вероника Витальевна.
– Обычная. Мы музейные работники!
– Музейные работники?
– Да. Они, между прочим, тоже, – кивнул Антон на брата и сестру Батищевых. – Но у них завтра выходной.
* * *
– Что? Что это было? – улучив минуту, надвинулся Натыкин на Настю.
Штабс-капитан и Жанна плыли в тихом танце (человеку, ещё в юнкерской молодости обученному бальным танцам, освоить современный «медляк» не составило никакого труда), Вероника Витальевна и Козличенко пропадали на кухне, наверно приготовляя чай.
Настя сидела в углу дивана, молчаливая, обречённо-согласная на разговор.
– Это было колдовство… – повернула она к Антону лицо.
– Я так и подумал, – усмехнулся он как небылице, а на самом деле защищаясь от догадки, что это правда. – А ты, наверно, ведьма…
– Да… – промерцали в полумраке её глаза.
От этого признания всё в голове Натыкина встало на свои места. Он разом успокоился, а в кровь его даже вбрызнулся какой-то духоподъёмный гормон.
– И, знаешь? – смерила она его взглядом. – Мне это совсем не страшно. А тебе?
– Ни капли! – улыбнулся Натыкин глуповатой, как ему показалось, улыбкой. – Честное слово!
– Это замечательно… То есть ничего замечательного нет. Я сама только недавно поняла, что происходит. Во мне появляется вдруг другая женщина. Греховная вся насквозь, чувственная, бесстыдная, искусительная… А нравится ей быть такой не из сладострастия, а из какого-то недоброго озорства: вот захочу и будет так! Она безудержна в желании играть судьбами и обстоятельствами! А хуже всего то, что, когда она появляется, мне необычайно хорошо! Неужели молодая вдова – это не я настоящая?
– Не знаю. Может, после всех этих метаморфоз ты и стала собой. Супруга-то Бог уберёг, не дал испить в полной мере…
Натыкин умолк, поняв, что хватил через край, а всё потому, что было у него на удивление легко на душе, даже как-то игриво.
– Прости, прости…
Настя молча улыбнулась, извиняя.
– Ещё чудесный дар тебе достался, – продолжил Натыкин. – Ну и получилась из тебя классическая ведьма…
Он подсел к Насте поближе:
– А ведь дар-то достался?! Как ты меня в генеральский мундир одела?
– Там рядом с военным ещё портрет гражданского висел. Так я хотела поначалу тебя в его виде представить. Решила, что, наверно очень большой начальник, раз в кабинете висит…
Натыкин опешил:
– Настя, ты о портретах в кабинете Решёткина говоришь?
– Ну да. Потом передумала: всё-таки Решёткин в форме, пусть уж и ты тогда…
– Господи, ты знаешь, чьи это портреты?! Президента и министра внутренних дел! Разве Фёдор Леонидович на этих своих лекциях не показывал портрета Президента?
– Нет… Не помню…