скачать книгу бесплатно
– Нина. Тебе уже восемнадцать. Ты же не будешь вечно жить дома.
– Почему?
– А ты сама этого хочешь? До скончания жизни сидеть в своей комнате, обклеенной обоями с Ханной Монтаной?
– Разумеется, нет.
– Тогда идем. Я ни в коем случае тебя не выпроваживаю – этого я никогда бы не сделала, – но ты должна сама строить свою жизнь.
Мэнди ушла, а слова матери, казалось, все висели в воздухе. И поэтому, не видя иных перспектив, Нина сходила на собеседование в кафе «У Сантино» и стала там работать.
Это было традиционное британское заведение общественного питания, притулившееся в самом конце оживленной центральной улицы в лондонском районе Крауч-Энд. Барная стойка с потрескавшейся поверхностью из «формайки», на ней – банки с маринованными яйцами; длинный ряд фритюрниц для жарки рыбы в кляре, сосисок и шкварок, которые затем перекладывали в тепловые витрины. В зале стояло несколько столиков, но здесь в основном торговали едой на вынос, и народу всегда толпилось много. Смены длились по восемь часов, и четыре девушки работали на износ, принимая заказы и упаковывая рыбу под бдительным оком пожилой миссис Сантино – грозной женщины со скрипучим прокуренным голосом. В сравнении с ней мистер Сантино был тихий старичок, который постоянно жарил рыбу, и ему помогали еще два парня.
Макс впервые попался Нине на глаза, когда она отрабатывала свою третью смену. Она стояла за барной стойкой, принимая заказ, а он, пошатываясь, вышел из кухни с огромным чаном наструганного картофеля.
– Посторонись! – рявкнул он, вываливая во фритюрницу сырой картофель. Ей на руку брызнула капля кипящего масла, она вскрикнула от боли. – Я же сказал: посторонись! – буркнул он и с пустым чаном потопал на кухню.
Миссис Сантино, заметив, что на руке Нины вздувается огромный волдырь, сразу потащила девушку в кухню и сунула ее руку под кран с холодной водой.
– Я же предупреждала, чтоб ты не лезла в жаровню! – орала миссис Сантино. – По-твоему, у меня есть время заполнять бумажки, фиксируя производственные травмы таких дур, как ты?! Держи под холодной водой пятнадцать минут, это у тебя будет вместо перерыва!
Миссис Сантино вернулась в зал, а глаза Нины обожгли слезы. Взревела огромная картофелечистка, в которую Макс вывалил громадный мешок картофеля. Она смотрела, как Макс ворочает огромными мешками по пятьдесят фунтов[8 - 50 фунтов = 22,7 кг.] каждый, перекладывая их с тележки на пол возле картофелечистки. Внешне он сильно отличался от остальных работников, худых и прыщавых. Плотный и мускулистый, он был наделен грубой красотой, которую подчеркивал тонкий белый шрам, тянувшийся по скуле от левого уха до ямочки на подбородке. Его глаза необычного оранжево-карего цвета тоже вызывали восхищение. Рукава его рубашки были закатаны до самых плеч, на загорелой коже блестел пот. Заметив, что она наблюдает за ним, он наградил ее сердитым взглядом.
– Я не дура! Ты не дал мне возможности отойти от фритюрницы! – крикнула Нина сквозь рев картофелечистки, но Макс, не обращая на нее внимания, отошел к тележке, чтобы передохнуть.
Кончился июль, а Нина продолжала трудиться в кафе «У Сантино». Свою работу она ненавидела, но ее влекло к Максу. Она выяснила, что ему двадцать семь лет и что у него репутация хулигана: однажды он явился на работу с огромным синяком под глазом и разбитой губой. Чем упорнее Макс ее игнорировал, тем упорнее она пыталась вызвать его на разговор. Фирменную футболку с эмблемой «У Сантино» она теперь носила меньшего размера, перестала надевать на работу бюстгальтер и старалась уходить на перерыв одновременно с ним. Но он по-прежнему не замечал ее, на все ее вопросы отделывался односложными ответами, не поднимая головы от газеты или от экрана телефона.
На исходе августа Нина и вовсе приуныла. За ужином в местном итальянском ресторане мама познакомила ее со своим новым приятелем – Полом. Внешне он был так себе – грузноватый, с проплешиной на голове, да и чувством юмора не блистал, но мать, Нина это видела, была по уши в него влюблена, и она поняла, что скоро Пол переселится к ним.
В первых числах августа – это была среда – Нина по окончании долгой смены в кафе села в машину и поехала домой. Масуэлл-Хилл, где она жила, от Крауч-Энда находился недалеко, дороги были свободные. На перекрестке в конце центральной улицы она остановилась на светофоре. Пока ждала, когда какая-то старушка с хозяйственной сумкой на колесиках – та тащилась еле-еле – перейдет дорогу, увидела, как с тротуара на проезжую часть шагнула знакомая фигура. Это был Макс. Он встал перед ее автомобилем, посмотрел на нее через лобовое стекло, затем, оглядевшись, подошел к машине со стороны пассажирского кресла и постучал в окно, чтобы она открыла дверцу. Не раздумывая, Нина нажала кнопку центрального замка и разблокировала двери.
Макс залез в машину, сел рядом с ней. На нем были синие джинсы, белая футболка и коричневая кожаная куртка. Его русые волосы свисали до плеч, под левым глазом виднелся небольшой порез. От него несло пивом и потом.
Светофор на перекрестке вспыхнул янтарным светом и переключился на зеленый.
– Зеленый. Поехали, – произнес он.
Нина тронула машину с места и в заднее стекло увидела двух полицейских. Те выбежали из переулка и стали оглядывать улицу во всех направлениях. Макс немного сполз в кресле, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Нина посмотрела на него, хотела сказать, чтобы он не дымил в салоне, ведь это автомобиль ее мамы, но у нее отнялся язык. Близость Макса ее необычайно волновала. Он взглянул на нее, затем опустил стекло и положил на нижний край окна локоть. Нина осознала, что не думает, куда едет, и только что пропустила поворот к своему дому. Она посмотрела по сторонам, пытаясь сообразить, что ему сказать. Он взглядом прочесывал дорогу. Она никогда не видела таких невероятных глаз. Они у него были бездонные и блестели, словно где-то в их глубине пылали угольки.
– Куда едем? – нарушила она наконец молчание.
– Твоя машина. Ты за рулем. Какого черта спрашиваешь, куда мы едем? – Макс выбросил в окно окурок. Нина заметила, что он осматривает салон – скользнул взглядом по стопке компакт-дисков со старыми записями группы «Уэстлайф»[9 - Westlife – вокальная поп-группа из Ирландии (1998–2012). В период с 1999 по 2006 г. 14 раз выходила на первое место в британских чартах.], лежавших под магнитолой, по стикеру «Спокойствие и Акуна Матата» на приборной панели, – и внезапно смутилась, чувствуя себя неотесанной дурой. Макс открыл бардачок, стал в нем рыться.
– Куда полез? – возмутилась она.
Он извлек на свет розовую тряпочку в синий горошек и вскинул брови.
– Твое?
– Нет. Машина мамина. Это ее. – Нина наклонилась к нему, пытаясь выхватить у него находку, но Макс отвел руку с вещицей подальше от нее.
– Она держит в бардачке свои трусики?
– Это тряпка, чтоб стекло вытирать.
– По мне, так это трусики, – хохотнул Макс. – Она забыла их надеть после свидания с твоим папашей?
– Папа умер.
– О черт. Прости, – извинился он, снова убирая тряпку в бардачок.
– Ладно, проехали. А бойфренд у нее есть. Тот еще придурок.
Макс улыбнулся и покачал головой.
– На свете таких полно. Жвачка есть?
– Нет.
Он закрыл бардачок и стал смотреть в окно на бегущую мимо дорогу.
– Это случилось давно, – произнесла Нина.
– Что?
– Папа давно умер. От сердечного приступа.
Макс всматривался в уличные вывески. Нина чувствовала, что он теряет к ней интерес, и злилась на себя. Зачем она упомянула про отца?
– Высади меня здесь. – Макс показал на паб, что стоял на углу улицы. Нина затормозила у обочины, он взялся за ручку на дверце.
– Ты куда? – выпалила она.
– В паб.
– Я никогда не была в «Русалке». – На вид это было сомнительное заведение, с заколоченными окнами на фасаде.
– Девушки вроде тебя туда не ходят. – Он открыл дверцу.
– Откуда ты знаешь, какая я? На работе все пялишься на меня, оцениваешь, бросаешь непристойные взгляды, а потом запрыгиваешь в мою машину и считаешь, что я должна просто тебя подвезти!
– Но это же вроде машина твоей мамы?
– Мамы. Я просто хотела сказать, что не надо строить предположения насчет людей, они почти всегда ошибочны.
В возникшей тишине Нина почувствовала, что у нее горит лицо.
Макс криво усмехнулся, глядя на нее.
– Я на пару минут. Дело у меня там. Подождешь?
– Здесь?
– Да. А где же еще?
В ответ Нина лишь раскрыла рот и снова его закрыла.
– Ты куда-то торопишься? – спросил Макс.
– Нет.
– Тогда ладно. Посиди тут. Я мигом, и потом ты мне все про себя объяснишь. – Он снова одарил ее обольстительной улыбкой, от которой она ощутила слабость в ногах.
Нина дождалась, когда Макс войдет в паб, затем вытащила телефон, набрала номер Кэт и рассказала ей о том, что произошло.
– Думаешь, он убегал от полиции? – спросила Кэт с беспокойством в голосе.
– Не знаю.
– И что у него за дела в «Русалке»? Дурное заведение, полиция там вечно наркотики ищет.
– Пытаешься мне все испортить?
– Нет. Просто волнуюсь за тебя, я ведь твоя подруга. Позвонишь, когда домой доберешься?
Нина увидела, что Макс выходит из паба.
– Да, обещаю. – Она отключилась и убрала телефон.
Макс сел в машину и сунул в карман толстую пачку пятидесятифунтовых купюр.
– Я знаю, что обещал угостить тебя выпивкой, но мне нужно заскочить в «Ягненка с флагом» на Конститьюшн-Хилл. Не возражаешь? – Он положил руку ей на колено и улыбнулся. Нину словно током ударило.
– Конечно, нет, – ответила она с улыбкой.
Нина довезла Макса до паба «Ягненок и флаг» и полчаса прождала его в машине. Вернулся он с двумя бутылками «Хайнекена». Она завела мотор.
– Прямо, – сказал он.
Она поехала вперед. Темнело, уличные фонари не горели.
– Держи. – Макс протянул ей бутылку, а сам глотнул из второй.
– Я не пью, когда веду машину, – отказалась Нина чопорным тоном, обеими руками вцепившись в руль.
– Тогда перестань вести машину, – хмыкнул он, приподняв брови. Нина видела, что впереди тупик, фонари не горят, дома по обе стороны от дороги тоже темные. Макс наклонился к ней, погладил ее по волосам. – Тормози. Давай выпьем, – сказал он, улыбаясь.
– Ладно, – улыбнулась она в ответ. От него исходил пьянящий запах – смесь лосьона после бритья и влажного пота. В V-образном вырезе его футболки поблескивала упругая кожа мускулистой груди. Нине казалось, что она сейчас взорвется от возбуждения. Она съехала к обочине и заглушила мотор. Макс дал ей бутылку, она глотнула пива, которое, пенясь, выплеснулось из горлышка. Нина опустила бутылку пол ноги и тыльной стороной ладони отерла губы.
– Черт, вся облилась.
– Ну, не знаю, мне нравится, когда девушка пахнет пивом.
Макс наклонился и притянул ее голову к своему лицу, их губы встретились. Он начал целовать ее – сначала нежно, потом более пылко, языком раздвинув ее губы. Бутылка выпала из ее руки, но она не заметила. Забылась, одурманенная его страстью и вожделением. Опомнится она не скоро. А когда опомнится, будет уже поздно.
Глава 6
Вторник, 3 октября 2017 года
Рано утром Эрику разбудило сообщение от Айзека Стронга: результаты вскрытия убитого мужчины готовы; тело женщины, обнаруженное в чемодане, доставили в морг в Пендже.
Мосс выступала в суде – давала показания по делу об убийстве с использованием ножа, поэтому Эрика взяла с собой Макгорри. Он обрадовался, что увидит результаты аутопсии, но эйфория его мгновенно улеглась, едва они вошли в морг и его взору предстали блестящие секционные столы из нержавеющей стали, на которых лежали собранные тела расчлененных жертв.
Айзек сначала подошел к мужчине и осторожно повернул его голову:
– Обширные повреждения в затылочной части черепа, нанесенные большим тяжелым куском бетона. От ударов мозг частично вытек из черепной коробки, в мозговой ткани обнаружены крошки цемента. Обе скуловые кости сломаны, равно как и нос, а также в двух местах – челюсть. И опять-таки на коже найдены частички цемента, указывающие на тот же большой тяжелый кусок бетона. – Айзек чуть сдвинулся, переключив внимание на левую руку жертвы. – Как видишь, от долгого пребывания тела в воде кожа начала отслаиваться от кости. Лучевая кость сломана, локтевая имеет трещины в двух местах. На правой руке почти аналогичные повреждения.
Айзек заметил, что Макгорри в смятении морщит лоб.
– В предплечье человека две кости, – объяснил он и, закатав один рукав, стал показывать на себе. – Локтевая кость длинная, тянется от локтя к мизинцу. Вторая, лучевая кость, идет параллельно. Она крупнее и длиннее.
– То есть он руками пытался заслониться от ударов? – спросила Эрика. Она подняла обе свои руки, скрестив их перед лицом.
– Это ты должна установить, но характер повреждений сообразуется с данным предположением, – ответил Айзек.
Макгорри кашлянул и, сделав глубокий вдох, ладонью накрыл рот.
– Вам плохо? – спросил Айзек.
– Нет, ничего, – выдавил он. Эрика видела, что в ярком освещении его кожа приобрела необычный зелено-серый оттенок.
– Не считая означенных повреждений, – продолжал Айзек, – это был здоровый молодой мужчина. Легкие чистые, он не курил, на печени очень мало жировых отложений, сердце крепкое, телесного жира тоже мало.
Айзек подошел ко второму секционному столу – к телу молодой женщины. Повернул ее голову. Длинные соломенные волосы жертвы были раздвинуты, обнажая раны в затылочной части черепа.
– Повреждения почти идентичны. Удары по затылку и в область темени тупым тяжелым предметом должны были привести к смерти. Лицо сильно разбито: челюсть, нос, скулы – все имеет множественные переломы и трещины. И опять-таки в порах кожи и прилегающих тканей найдены частички цемента, но в сравнении с убитым мужчиной есть одно отличие. Ей пронзили грудь длинным тонким лезвием.
– Это могло бы привести к смерти? – осведомилась Эрика.
– Да, но не уверен. Мы проведем сравнительную экспертизу частичек цемента с теми, что были обнаружены на мужчине, посмотрим, имеют ли они отношение к куску бетона, что нашли с ней в чемодане.
– Тот, кто это сделал, был безумно зол на них, – заметил Макгорри. – Обоим размозжил головы, ее зарезал.
– Хотя этот единственный удар колющим предметом был более точным, – указал Айзек.
Эрика кивнула. Мало того что обе жертвы обрекли на мучительную смерть, их еще и лишили личности.
– Убийца не хотел, чтобы их опознали. За две недели личность женщины так и не установили, – с содроганием промолвила Эрика.