Лучше, чем настоящая жизнь

– Утречко.

Поток ее размышлений прервал Пит, что-то бубнивший. Он остановился в дверном проеме, одной рукой пригладил волосы, а второй схватился за верхний косяк и потянулся. Войдя в кухню, он поцеловал Нетту сначала в губы, а потом в лоб.

– Как ты спал? – спросила Нетта, когда он подошел к кофемашине.

– Ну так, неплохо.

Нетта взмахнула руками.

– Слушай, детка, сегодня же выходной!

Пит глянул на нее. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Ему явно было не до безудержных развлечений.

– Ты не забыла, что я беру Ханну и Сэма на выходные? – спросил он. – Их мать засобиралась в какое-то СПА. Наверное, решила потратить половину годовых детских алиментов на шланг в заднице. Дети вот-вот приедут.

– О… Кажется, я упустила этот момент, – призналась Нетта. – Я про детей, а не про колоноскопию Хизер.

Он удивленно поднял брови.

– Я отметил их приезд в календаре пару недель назад.

Нетта подавила раздражение и улыбнулась. Для Пита календарь был смыслом его жизни.

– Будет приятно их увидеть.

Пит молча кивнул и уставился в телефон.

– И просто для сведения – у меня в выходные овуляция.

– Да брось ты, Нетта, – пробурчал Пит, не отрывая взгляд от экрана. – Ты же знаешь, как я к этому отношусь, когда дети здесь.

Они пытались уже много месяцев. Пять последних циклов они занимались любовью по расписанию календаря овуляции, и всякий раз безрезультатно. Нетта начинала волноваться. Скоро ей исполнится сорок, и она практически видела, как из ее кожи отчаливает коллаген, а яйцеклетки машут ей ручкой, сокращаясь в количестве и теряя в качестве. Они не могли просто так упускать шансы.

Нетта мужественно стерла выражение разочарования с лица и повиляла бедрами.

– Мы можем по-быстрому перепихнуться?

Пит засмеялся.

– Ты серьезно? – Он покачал головой и взял кружку. – Я же только что налил себе кофе, Нетта.

К полудню Пит и дети уже сидели в машине, готовые отправиться на ланч. Только они втроем. Они выехали на дорогу, и Нетта помахала им на прощание, едва скрывая разочарование от того, что ее так и не пригласили присоединиться. Она обожала Ханну и Сэма и хотела сблизиться с ними, но казалось, что Пит был полон решимости разделить эти две стороны своей жизни. Поначалу Нетта уважала его решение. Она считала, что он очарователен в роли гиперопекающего отца и хочет защищать детей до тех пор, пока не будет уверен, что у них с Неттой все серьезно. Но они жили вместе уже два года и пытались завести ребенка – какие еще аргументы нужны были ему для того, чтобы сделать ее частью своей семьи?

Закрыв входную дверь, Нетта принялась беспокойно ходить по дому. Она боялась, что окно возможностей захлопнется прямо перед ее носом, и им придется ждать целый месяц, прежде чем оно снова откроется. К тому же с чего бы ему отказываться от быстрого перепихона? И ради чего – кофе? У них даже капсулы для кофемашины были так себе! Она пыталась отвлечься, сначала дочиста оттирая кухонные стулья, а потом загружая тонну грязной посуды в посудомойку, но стены все равно давили на нее со всех сторон. Нужно было выбраться из дома как можно быстрее. Она надела беговые кроссовки, схватила солнечные очки и захлопнула за собой входную дверь. Вот сейчас улицы Северной Альтоны у нее получат.

Она промчалась мимо старых домов из белого кирпича в разной степени отреставрированности, между которыми, словно золотые зубы в ряду гнилушек, торчали новенькие белые таунхаусы. Она обошла быстро тающее на тротуаре мороженое «О’Бейл» и ободряюще улыбнулась молодой матери, что утешала уронившего лакомство ребенка. Нетта едва подавляла желание нарвать оливок, что висели на деревьях, растущих со всех сторон, – некоторые были аккуратно подстрижены, другие же возвышались в кустах диких необузданных бархатцев. Она остановилась возле любимого придомового садика – каждый квадратный сантиметр был засеян фруктами, овощами и цветами – и быстрее пробежала мимо соседей, на поляне которых стояли списанные ржавые автомобили, словно намекая на то, что здесь живут потенциальные преступники и возмутители спокойствия. Каждый новый шаг на пробежке словно отводил ее все дальше от края, и она, найдя ритм и успокоившись, решила взглянуть на отказ Пита под другим углом. Он просто был не из тех мужчин, кому нравится быстрый перепихон. Он любил делать это вдумчиво. И, возможно, его «нет» означало «позже», и кофе здесь вообще был ни при чем.

Телефон Нетты зачирикал.

Что делаешь сегодня? Побалуй меня сочными подробностями. Я тут вздернусь.

Ее лучшая подруга Фрея. Несмотря на то что она всегда была самой безбашенной из них двоих, Фрея ухитрилась оказаться замужем и родить троих детей. Все они – Мейси, Кит и крошка Джед – младше пяти лет. По словам подруги, беременности растянули ее живот настолько, что теперь он напоминал старческую мошонку.

Нетта сделала селфи. Солнце отражалось в ее темных очках, она показала пальцами знак мира и высунула кончик языка.

Бегаю по улицам пригорода, детка. Живу свою лучшую жизнь.

Удачливая корова!

Фрея тут же ответила и скинула ей фото неопрятной гостиной, где на стене красовалось нечто коричневое, похожее на содержимое подгузника.

Боюсь проверять, что это такое. Как думаешь, не слишком рано для выпивки? Вопрос риторический.

Усмехнувшись, Нетта представила, как Фрея зубами выдергивает пробку из бутылки, а в это время по ее ноге карабкаются вверх дети.

Еще одно сообщение от Фреи:

Слушай, в среду я останусь одна с детьми. Можешь приехать, помочь почитать им сказку? Я закажу еду навынос.

Запросто. У меня есть книжка для Мейси. Я пришлю тебе фото на случай, если у нее уже есть такая.

Фрея ответила эмодзи с пальцем вверх.

Это не какашки. Нутелла!

Рассмеявшись, Нетта сунула телефон обратно в карман. Она завидовала Фрее с ее шумным семейством, но знала, как сильно подруга скучает по свободе, беспрерывному сну и чистым стенам, которые так высоко ценила. Но всю свою свободу и здоровый сон Нетта отдала бы в мгновение ока ради счастья беременности. Она рассеяно положила руку на живот, представив себе крохотную яйцеклетку, что только вышла из своего гнезда и ждала, не станет ли она той самой, у которой все получилось.

Час спустя вернувшись домой, она почувствовала себя лучше. Нетта пошла прямиком в гостевую и, как и обещала, сфотографировала книгу для Мейси. Однажды маленькая комнатка в глубине дома станет детской, и у Нетты были большие планы по ее переделке. Она оглядела стены, вообразив, как хорошо они будут смотреться в мягком оттенке яичной скорлупы, представила прелестную овальную кроватку у окна и рядом дорогущее кресло для кормления. Будет красиво.

Она открыла дверцу гардеробной, вошла внутрь и поднялась на цыпочки, чтобы сфотографировать книжку, предназначенную для детей Фреи и лежащую в ворохе вещей: одежды, игрушек и книжек, которые ждали, когда адресаты наконец до них дорастут. Когда она опустилась, то почувствовала, что пол под ее ногами прогнулся. Удивившись, она приподняла половицу и полностью вынула ее из паза. Между балками она нашла покрытую паутиной старую записную книжку. Нетта вынула ее и сдула пыль и грязь с обложки, но тут в замке входной двери провернулся ключ.

– Мы дома, – возвестил Пит.

Нетта поспешно спрятала записную книжку обратно в тайник, поставила половицу на место и тихо закрыла за собой дверцу кладовой. Сгорая от желания поскорее вернуться и рассмотреть находку более внимательно, она вышла в коридор навстречу Питу и детям.

– Привет, ребята! Как прошел ланч?

Позже вечером, когда дети уже спали, Нетта и Пит сели пересматривать «Во все тяжкие», но ни один из них не смотрел на экран. Пит уставился в телефон, а Нетта была так занята мыслями о таинственной записной книжке в полу детской комнаты, что едва улавливала происходящее на экране. Она еще не рассказала Питу о своей находке, и ее одновременно глодало чувство вины и охватывал приятный трепет от того, что теперь у нее есть секрет.

На экране кто-то как раз умер ужасной смертью, когда Пит положил телефон экраном вниз и, слегка краснея, повернулся к ней.

– Твое предложение перепихнуться еще в силе?

Нетта всполошилась.

– Но дети же здесь.

– Да, но… – Он нежно погладил Нетту по щеке костяшкой пальца. – Может, мы просто не будем шуметь?

Нетта удивленно подняла брови.

– Пит Николз, ты хочешь сказать, что готов сделать мне ребенка?

Пит уже встал и расстегнул верхнюю пуговицу поло. Улыбчивое лицо смайлика на тесте овуляции пронеслось перед мысленным взором Нетты, и ее охватила надежда, заставив мысли о дневнике отойти на второй план. Неужели вот-вот свершится? Разве такое возможно? Она взяла Пита за руку и потянула в спальню.

– Мы не можем делать это там, – произнес Пит. – Дети в соседней комнате. Они могут нас услышать.

Так даже лучше. Нетта не могла припомнить, когда они в последний раз занимались любовью где-нибудь, кроме постели.

– Это возбуждает, – произнесла она, обвивая руками его шею и прижимаясь к нему еще сильнее. – Мы не занимались сексом на диване целую вечность.

Пит посмотрел на нее так, словно она растеряла остатки благоразумия.

– Мы не можем заниматься этим на диване! Если дети проснутся, то застанут нас здесь!

– Тогда где?

Пит ненадолго задумался.

– В туалете.

– В туалете? – Нетта не верила своим ушам. – Ты хочешь заняться сексом в гостевом туалете?

Пит пожал плечами.

– Это единственная комната в доме, которую можно запереть.

Нетта задумалась. Секс в туалете имеет право на существование. Для нее это будет не впервые. Они могли бы притвориться, что летят в самолете. Возможно, так будет даже сексуальнее…

– Согласна, – ответила она, взяла его за руку и положила его ладонь себе на грудь. Он послушно сжал пальцы, и тепло разлилось по ее животу и опустилось ниже, между бедер. Она никогда так быстро не заводилась, как во время овуляции.

Туалетная комната для гостей была отнюдь не внушительных размеров. Нетта протиснулась между унитазом и стеной, чтобы дать Питу возможность скользнуть внутрь и закрыть за собой дверь. Он провернул замок и подергал ручку, проверяя, работает ли она.

Нетта засмеялась.

– Уверена, мы в безопасности.

– Просто хочу убедиться.

Нетта жестом попросила его сесть на закрытую крышку унитаза, а сама взгромоздилась на него сверху, наслаждаясь тем, как его руки лежат на ее бедрах. Она целовала его в шею, чувствуя, как он набухает у нее между ног. Она хотела поцеловать его в губы, но он отстранился.

– Давай не будем затягивать, – произнес он. – Не хочу, чтобы дети проснулись и застали нас здесь.

Нетта встала с его колен и позволила ему снять с нее трусики, отступила на шаг и стянула с себя майку, представ перед ним абсолютно голой. Пит приподнялся и стянул брюки и трусы до лодыжек, и сел снова, водя руками по бедрам Нетты и нежно притягивая ее к себе. Он обхватил губами ее левый сосок, но слишком быстро отстранился, отвлеченный, видимо, тем, что Нетта снова уселась на него верхом.

– О боже, – прошептал он, закрыв глаза и крепче сжав ее бедра пальцами. – О боже.

Нетта задвигалась на нем вверх и вниз, один, два, три раза, одной рукой прижимая его голову к своей груди, другой опираясь о стену, чтобы не потерять равновесие.

Пит застонал и его руки соскользнули с ее бедер, а голова тяжело упала ей на грудь.

Нетта опустила взгляд на его залысину на макушке, на его вздымающуюся от тяжелого дыхания спину.

– Уже?

– Прости. – Пит поднял на нее взгляд, уголки его губ были опущены. – А ты?..

– Нет. Не совсем.

– Хочешь, чтобы я, э… – Он пошевелил пальцами и вопросительно поднял брови.

Нетта помотала головой и встала.

– Нет, все в порядке.

Так ли это? Секс с Питом никогда не достигал олимпийских вершин, и все же всегда был хорошим. Всегда удовлетворяющим, хотя и слегка предсказуемым. А вот такого еще не было. Да у нее некоторые приступы чихания длились дольше.

Пит встал и натянул трусы и брюки. Быстро поцеловал ее в лоб.

– Это было великолепно, – изрек он и потянулся к ручке двери. – Оставлю тебя одеваться.

Глава четвертая

Мо

– Этой историей поделились в соцсетях уже чуть ли не миллиард раз, Мо. Не говоря уж о видео с тем папарацци. Все это плохо выглядит. Особенно учитывая ребрендинг, на который мы так надеемся.

Мо отвел взгляд от раздраженного лица своего агента, освещенного обогревателями в беседке ресторана, и посмотрел на лежащий на столе журнал.

– Согласен. Выглядит так себе. Очевидно. Но неужели кто-то верит во всю ту чушь, которую печатают в этом дерьмовом издании? – Он замолчал и наполнил чашку чаем. – Рона, все же знают, что их истории высосаны из пальца. Полный бред.

Он еще раз взглянул на заголовок. «Мо “Бабник” Мейплстоун снова в деле». Неплохой, стоит отдать им должное. На развороте красовались фото папарацци, сидящего на земле с преувеличенно трагическим лицом, хотя его никто не толкал, и снимки Мо, выходящего с Рейчел из паба. Он даже не помнил, когда эти фото были сделаны, уж не говоря о том, чтобы он улыбался в камеру. Просмотрев статью во второй раз, он вынужден был признать, что история в некоторой степени отражает реальность. Он и правда покинул свое убежище и выпил с Мавом больше, чем рассчитывал. Он действительно связался с Рейчел, которая, возможно, была моделью. Он не толкал фотографа, но позволил этому мелкому уродцу вывести его из себя. Приукрашивание журналистов бесило, но, по сути, история была правдива. Даже больше: ярким, цветастым доказательство того, что Мо все еще был засранцем и вел себя черти как. Психолог нашел бы, о чем с ним побеседовать.

Рона сделала глоток чая.

– Не обольщайся, дорогуша. Неважно, нормальный ли это журнал или дерьма кусок. – В ее речи слышался едва заметный эдинбургский акцент. Она прищурилась за стеклами очков с ярко-синими линзами. – Пьяные фото с двадцатилетней моделью с голой грудью, сделанные в пабе? Моррисон Мейплстоун дерется с папарацци? Конечно, в эту историю поверят. И подтвердится твоя репутация, которую мы изо всех сил стараемся изменить. Это, – она ткнула в разворот наманикюренным ногтем, – очень большая ошибка. И едва ли стоит напоминать тебе, что звукозаписывающая компания пристально следит за тобой. Они приостановят выпуск твоего альбома вот так, – она щелкнула пальцами, – стоит им решить, что ты кошмаришь репортеров. Учитывая обстоятельства, толкать журналиста было крайне неразумно. Тебе пора учиться на своих ошибках, Мо. И принять правила игры, на этот раз. Мы же хотим твоего возвращения? И не только ради чествования твоего эго, но и ради «Играй ярко». Так ведь?

– Я прекрасно знаю, что стоит на кону, Рона, – раздраженно заметил Мо. Его тайная благотворительная организация, «Играй ярко», его детище. Он взрастил ее от идеи до полноценного фонда, который дарит школам с недостаточным финансированием музыкальные инструменты. Он оставался предан этому делу. В детские годы игра на гитаре была его единственным утешением – возможностью сбежать от реальности, – и ему хотелось передать эстафету дальше любыми способами. Его личные деньги составляли костяк фонда, но для того, чтобы мечта обрела поистине международный масштаб, ему необходимо крупное вливание, получить которое можно было от нового альбома.

– Я и правда его не толкал. Мы можем как-то это уладить?

– Слушай, через несколько недель состоится рождественский гала-ужин. – Пурпурные волосы Роны порхали вокруг ее лица, раздуваемые прохладным бризом. – Было бы неплохо организовать свидание. С кем-нибудь милым и благоразумным. Покажи всем, что ты надежный парень. Почему бы не начать с этого?

– Я пойду с Мавом, – заявил Мо. – Он в восторге от таких мероприятий.

Рона покачала головой.

– Не в этот раз, Мо. Тебе нужно найти себе спутницу, а не ходить с младшим братом. Спутницу настоящую и подходящую. Ту, которая понравится твоим поклонницам. Ту, которая докажет, что ты больше так не будешь, – она указала на фото.

Мо тяжело вздохнул.

– И где мне такую найти, Рона?

– Дорогой, ты же Моррисон Мейплстоун. – Она ткнула в него пальцем. – Используй свои мужские чары и найди кого-нибудь необычного для тебя. Не гламурную штучку, а милую и нормальную женщину, которая покажет всем новую сторону Мо. И, пожалуйста, перестань бить фотографов на улице.

– Я же сказал тебе, что не… Фух. Ладно, хорошо. – Мо закрыл журнал и хлопнул ладонью по обложке. – Я найду спутницу. И перестану бить фотографов.

Рона похлопала его одной рукой, а другой выдернула журнал из-под его ладони.

– И хватит смотреть на все это дерьмо. Я заберу его домой и положу в кошачий лоток, пусть кошки на него пописают.

Мо не смог сдержать смех. Он знал, что у Роны нет кошек.

– Как по мне, слишком большая честь для этого издания. Ну так и быть, бери. Я уже все увидел.

Рона встала, обошла вокруг стола, поцеловала Мо в макушку и поспешила к машине, сжимая в руке журнал.

– Увидимся в четверг за ужином, – бросила она, не обернувшись и не дождавшись ответа.

Глядя, как Рона уходит, он еще глубже погрузился в кресло. Он ее подведет. И себя подведет. Но он не может подвести ребят, которые ждут помощи от его фонда «Играй ярко». Пора заканчивать со всем этим дерьмом. Ему нужны большие перемены, и на этот раз он справится.

Глава пятая

Нетта

Только в среду Нетта снова осталась дома одна, и все это время она не могла выкинуть дневник, спрятанный под половицами, из головы; она сгорала от нетерпения достать его и посмотреть, что там. И теперь, когда дом опустел и затих – Пит выпивал с коллегами по случаю чьего-то дня рождения, – она во второй раз достала дневник и сдула с него слой вновь налетевшей пыли.

Она взяла его с собой, села на постель скрестив ноги на пуховом одеяле. «Не читать!» – крупными буквами было написано на самой обложке, перетянутой для надежности красной бечевкой. Дневник перевязан, потому что это личное. Это не почерк Пита, так что она была уверена, что вещь не его, да и для детей тетрадь выглядела слишком старой. Наверняка все это просто ерунда. Она накручивала себя домыслами с самой субботы и теперь решила, что мыльный пузырь ее фантазий вот-вот лопнет. И все же она положила дневник перед собой, нетерпеливо постучала пальцами по обложке, готовая удовлетворить свое любопытство, сдерживаемое лишь чувством вины. Читать чужие записи – бесцеремонное вторжение в частную жизнь, а Нетта, как никто другой, знала, насколько это некомфортно. Но дневник выглядел старым. Может, стоит лишний раз подумать, прежде чем его открыть? Она засунула руки под бедра и покачалась на постели, раздумывая.

– Да кому от этого будет хуже? – спросила она себя, выдохнув и высвободив руки. Быстро, пока сомнения не взяли над ней верх, она открыла тетрадь на первой странице.

Этот дневник принадлежит Моррисону Мейплстоуну, 1994.

– Да ну брось!

Нетта провела кончиками пальцев по неровным буквам. Моррисон Мейплстоун – не слишком распространенное имя, и тот Моррисон Мейплстоун, которого она знала, был знаменитостью. Еще какой. Она взяла лежавший рядом телефон и вбила его имя в поисковик. Сайты, статьи и фото посыпались на страницу выдачи. Она тапнула на ссылку. Статья начиналась с того, что Моррисону «Мо» Мейплстоуну сорок один год, он австралиец, но уже почти двадцать лет называет Англию своим домом. Нетта сделала мысленный подсчет. Если сейчас ему сорок один, то в девяносто четвертом году ему было одиннадцать. И если это действительно его дневник, нетрудно было предположить, что когда-то он жил в доме Пита.

Вот. Черт.

Нетта закрыла дневник и отложила его в сторону. Любопытство все еще боролось в ней с порядочностью. Она снова просмотрела статью на случай, если там есть информация о его детстве, но авторы сосредоточились на его музыкальной карьере и спекуляциях на тему личной жизни, которая, к разочарованию прессы, была скрыта за семью печатями, с тех пор как Мо прославился. У него никогда не было официальных отношений, и, несмотря на связи с многочисленными моделями, единственным, кого он брал с собой на все мероприятия, был его младший брат. Что, конечно же, добавляло шарма его порочной сексуальной привлекательности, ведь кто способен устоять перед загадочным татуированным певцом, преданным старшим братом, чья лирика одновременно доводит до слез и заставляет девушек скидывать трусики?

Нетта повертела дневник в руках. Надо признать, искушение оказалось велико. Очень. Конечно, это были всего лишь записи мальчишки, не содержавшие никаких великих тайн и секретов, особенно тридцать лет спустя, когда их автор стал одним из самых известных людей на планете. «Правда, на пару лет он исчез с радаров», – подумала Нетта, постукивая пальцами по обложке лежащего на одеяле дневника. И новых песен Моррисона Мейплстоуна, заслушанных до дыр на всех коммерческих радиостанциях, тоже не было. И все же эта маленькая книжица могла пролить свет на личную информацию о нем, а ей он никогда не баловал ни фанатов, ни общественность. А это большая денежная удача. Не то чтобы она когда-нибудь… Нет, она никогда этого не сделает.

Нетта коротко вздохнула и погладила обложку. Она бросила взгляд на часы – пора было выдвигаться к Фрее, чтобы помочь ей уложить детей спать. Нетта накрепко завязала бечевку, соскочила с кровати, открыла шкаф и спрятала дневник за ворохом свитеров. Пусть полежит там до тех пор, пока она не поймет, что с ним делать.

– Прости, что? – Глаза Фреи стали огромными, словно блюдца. – Повтори-ка еще раз? Мне померещилось, или ты и впрямь нашла дневник Моррисона Мейплстоуна дома под половицей?

– Не померещилось, – подтвердила Нетта.

– О. Мой. Бог, – откидываясь на спинку стула, выдохнула Фрея.

– Это же он, так? Каковы шансы, что это какой-то другой Моррисон Мейплстоун?

– Стремятся к нулю, я бы сказала, – заявила Фрея. – И что на это сказал старина Пит?

Нетта помедлила.

– Я ему еще не говорила, – призналась она. – Я узнала прямо перед тем, как выехать к тебе, а его дома не было.

Фрея отставила пустую тарелку; ее глаза зажглись от восторга.

– Ты его читала? Прошу, скажи «да»!

Нетта молчала, и повисшую тишину в доме нарушали только хрипы детской радионяни и размеренный звук подтекающей из крана воды. Она помотала головой.

– Издеваешься?! – прошипела Фрея. – Почему нет?

– Потому что на обложке написано «Не читать!», еще и большими буквами! Просто мне кажется, это будет дерьмовый поступок.

– Нетта, теперь он взрослый человек. Что бы он там в детстве ни писал, это будет капля мочи в море его проделок за взрослую жизнь. Ему плевать. Да он же Моррисон Мейплстоун!

– Вот именно! Моррисон Мейплстоун. Парень, о котором никто ничего не знает. Его даже в соцсетях нет! Ты видела, каким хмурым ублюдком он становится во время интервью? Он не из тех, кто так просто разрешил бы читать свой личный дневник.

– Тебе не обязательно говорить ему, что ты его читала, – сказала Фрея. – Ты должна понимать, что на кону стоят большие деньги. Ты хоть соображаешь, как дорого ты можешь его продать? Оно того стоит!

Нетта пригвоздила подругу взглядом.

– Фрея, я не собираюсь продавать личный дневник ребенка. Это дно.

– И что ты будешь с ним делать?

– Даже не знаю. Я еще об этом не думала. Наверное, стоит его каким-то образом вернуть?

Фрея расплылась в улыбке.

– Я могла бы достать контакты его менеджера.

Нетта откинулась на спинку стула и внимательно оглядела подругу через стол, заваленный детскими принадлежностями, которые у них не нашлось сил убрать после того, как они наконец уложили всех троих спать.

– Серьезно? Ты что, теперь в шорт-листе знаменитостей?

– Ха-ха. – Фрея натянула заляпанную соусом майку на навсегда округлившемся животе. – Может, я и не выгляжу как человек со связями, но я знаю людей, которые знают людей – если ты поняла, о чем я. – Она подняла брови.

– Кого?

– Помнишь того парня, с которым я встречалась до Мэтта?

Нетта поморщилась.

– Звукорежиссер с татуировкой на голове?

– Ага, Уэс. Кажется, теперь он работает с известными музыкантами. Могу спросить его, с чего нам начать.

– Уверена, что хочешь возобновить общение с этим говнюком? – спросила Нетта. – Не он ли обоссал твой половичок в отместку за то, что ты его бросила?

– Он самый. Но это было десять лет назад. Уверена, с тех пор он повзрослел.

Нетта выгнула брови.

– Надейся.

– Посмотрим, есть ли он в соцсетях?

Нетта множество раз видела это выражение лица подруги и знала, что поезд тронулся, и его уже не остановить. Либо Фрея сделает это сейчас, пока Нетта по крайней мере сможет проконтролировать переписку, либо потом, вольно, а она по опыту знала, что второй вариант наименее предпочтителен.