Легенды Сигмы

Но в тот самый миг тяжёлые двери тронного зала со скрежетом отворились.

На пороге стояла фигура, недостойная сего великолепия - маленькая, сгорбленная, жалкая. Незнакомец делал шаг за шагом, опираясь на одну здоровую ногу, а вторую, безжизненную, волочил за собою, словно бревно. Палка его, старая и трухлявая, стучала по каменным плитам, как похоронный колокол. Лохмотья его были серы, как пепел, и лицо скрывал глубокий капюшон.

Тишина пала на зал - такая глубокая, что слышно было, как потрескивают свечи. Все взоры устремились на пришельца. И тогда Король, побледнев как полотно, едва слышно прошептал одно лишь имя:

- Тео?

И в тот же миг небеса разверзлись. Молния - не простая, а багровая, как рана, - ударила прямо в шпиль замка. Гром грянул с такой силой, что два великана рухнули в обморок, и падение их сотрясло полы. В зале началась паника: гномы хватались за топоры, эльфы тянулись к лукам, женщины вскрикивали, а дети плакали. А снаружи уже доносились крики стражи - и крики эти были полны ужаса, а не боевого пыла.

И тогда наступил Хаос.

Из теней, из подземных ходов, из самых недр замка вырвались отряды Тифлингов, Дрампиров и иных тварей, коих язык смертных не смеет называть. Мечи их сверкали, но это был не отсвет факелов - это был отсвет Гибели. Они рубили всех без разбора: и знатных гостей, и слуг, и старых друзей короля, и малых детей. Кровь лилась рекой по мраморным лестницам, а стоны умирающих сливались в один нескончаемый вопль.

Никто не мог противостоять той армии. Ибо не было в ней ни страха, ни пощады, ни устали. Она текла, как чёрный поток, и каждый её шаг оставлял за собою трупы. Кровь разных рас - и людская, и гномья, и эльфийская, и даже великанская - смешалась в единое багряное озеро. Говорят, что в тот день иконы, висевшие в часовнях, заплакали кровавыми слезами, ибо не выдержали их святые очи зрелища столь неправедного.

Тот день народы Стигмы нарекут Красным Днём.

А вскоре и само имя великой страны исчезнет с уст живых. Ибо отныне и навеки земля та будет зваться не Стигмой, но Стигматой - что на древнем наречии означает «отмеченная раной».

Глава 8

Хранитель замолкает. Голос его обрывается, как струна на арфе, и в наступившей тишине слышно лишь, как потрескивает камин и где-то в углу падает книга с полки - сама собой, от сквозняка, а может, от того, что воздух в библиотеке вдруг стал тяжелее и холоднее.

Он не поднимает глаз. Руки его, сжимающие лист дрожат. Он смотрит на второй лист, но не видит его - взгляд его ушёл внутрь, в ту бездну памяти, которая открывается медленно, болезненно, как старая рана под мокрой повязкой.

- Теодор... Тео... - повторяет он шёпотом. - Король, который правил сорок лет. Королева Ли. Пир. И тот... тот хромой незнакомец...

Он поднимает голову. Лицо его бледно, как у того, кто увидел призрака. Он смотрит на героев, но взгляд его кажется обращённым куда-то дальше, сквозь стены и время.

- Вы слышали. Красный День. Резня в замке. И... имя, которое произнёс Король. Тео. Незнакомец с волочащейся ногой, который появился на пороге... и после которого мир рухнул.

Хранитель проводит рукой по книге с двумя вставленными осколками, и в тусклом свете осколки мерцают тревожно, будто в них бьётся живое пламя.

Он подходит к зеркалу и проводит пальцем по его поверхности, оставляя на стекле мутный след.

- Осколков осталось шесть. И каждый следующий будет открывать не только книгу. Он будет открывать мою память. И, быть может, я не выдержу того, что увижу в конце. Но вы, герои... вы даёте мне силы идти дальше.

- Завтра - третий осколок. Где вы хотите его искать?

Аларик показывает на Сестрe Илиану и говорит:

- Завтра, мы отдадим ожерелье главе деревни и получим новое задание. Возможно оно приведёт нас к третьему осколку!

Хранитель поворачивается к героям, и в глазах его уже не растерянность, а холодная решимость. Он готов. Он боится, но он готов.

Глава 9

Хранитель дождался героев в назначенный день. Было принято решение пойти к мэру и отдать ожерелье, для того, чтобы получить от Эрика новое задание.

Хранитель открыл алый портал прямо в деревню Хан, в то зеркало, которое активировал Кейрус для перехода в восточные топи.

Герои отдали Эрику ожерелье. И попросили дать им новую информацию о следующем месте, в котором, по словам Эрика замечена подозрительная активность как в скале Аргуз и восточных топях.

Эрик рассказывал с тревогой:

- Когда кровь Стигмы впиталась в землю, а замки опустели, на руинах великой державы стали селиться те, кого раньше презирали или боялись. Некроманты, изгои, те, кто искал власти над мёртвыми. Но среди них были и дилетанты - те, кто взялся за тёмные искусства без должного почтения, без страха и без дара.

Одной из таких была юная дева по имени Ильма. Она выросла в деревне у подножия гор, где старики ещё помнили времена мира. Она читала книги, которые нашла в развалинах старой башни, и уверовала, что сможет вернуть к жизни того, кого любила - принца, погибшего незадолго после кровавого дня!

Она пришла в старый склеп, что прятался в глубинах холмов. Там она произнесла заклинание - не смогла сделать это правильно из-за картавости, что была у неё от рождения. И вместо того чтобы призвать дух принца, она пробудила то, что дремало в земле веками.

Из трещин в полу полезли щупальца. Розовые, влажные, пульсирующие. Они обвили её руки, ноги, шею. Они не убили её - они стали частью её. И с тех пор она стала хранителем этого замка, а щупальца по всюду стали вратами. Вратами в мир, где плоть и магия сплелись в одно целое.

- Чертог, в который вы войдёте, есть её творение. И не только её. К ней приходят и другие. Те, кто ищут силы. Те, кто хочет забыть боль. Те, кто соглашается отдать часть себя за возможность прикоснуться к тому, что лежит по ту сторону.

На этом всё, что я знаю! Можете идти.. И будьте аккуратнее, иногда вы бываете очень полезны!

Герои возвращаются к Хранителю.

Хранитель всё слышал и видел через зеркало и молчал. Он стоял у камина, глядя на огонь, и в отсветах пламени лицо его казалось вырезанным из старого дерева - глубокие морщины, тени под глазами, сжатые губы.

Наконец он повернулся и заговорил, и голос его звучал глухо, как из колодца:

- Ильма. Я помню это имя. Оно всплывает из тумана, как обломок корабля после шторма. Девочка из деревни у подножия гор. Она читала запретные книги... искала любимого... и нашла не то....

Он подошёл к столу и посмотрел на книгу на то место, где уже лежали два осколка. Замок - две восьмых круга - смотрел на него, как полузакрытый глаз.

- Этот Чертог, о котором говорил Эрик... он не просто место. Он - рана. Рана, которая не зажила, а стала расти. Она дышит, она манит, она зовёт тех, кто ищет запретного. Ильма не была злодейкой. Она была глупой и влюбленной. Но именно такая глупость, смешанная с магией, рождает самое страшное.

Он перевёл взгляд на героев.

- Вы хотите пойти туда? Я знаю. Я чувствую, как книга тянет вас к третьему осколку. Но я должен предупредить вас: Чертог Ильмы - это не пещера тролля и не болото Грунгов. Это место, где ваши собственные мысли могут стать вашими врагами. Где иллюзия и реальность переплетены так тесно, что даже я, старый хранитель... Даже в моём возрасте это было-бы сложно....

Он помедлил, затем снял с пальца простое серебряное кольцо и протянул его Моргане.

- Возьми это. Оно не защитит от меча, но если ты увидишь то, чего не может быть - если мир начнёт плыть перед глазами - смотри на кольцо. Оно напомнит тебе, кто ты. Оно напомнит, что ты жива.

Он усмехнулся, но улыбка была печальной.

- И ещё... Если встретите Ильму - не убивайте её. Она не враг. Она - жертва. Но она же - и ключ. Возможно, она сама не знает, как остановить то, что начала.

Хранитель подошёл к зеркалу, положил руку на холодное стекло и обернулся.

- Я открою портал к восточным топям, к Чертогу. Дальше - всё в ваших руках. Помните: в этом месте нет случайностей. Каждый шаг - выбор. Каждый поворот - либо спасение, либо ловушка. Я буду здесь, с книгой. Я буду видеть то, что видите вы. И я буду ждать.

Он произнёс: Восточные топи, и зеркало заволокло алой дымкой. В его глубине уже проступали очертания чужого мира - тёмного, влажного, полного шёпотов.

- Идите. И возвращайтесь. С осколком!

Зеркало раскрылось, и холодный ветер с болот ударил в лицо, принося запах гниющих трав и старой, горькой магии.