скачать книгу бесплатно
– Ах ты ж стерва, Степанида! Ну я тебе зараз усё обтолкую… – хлопнув дверью, быстрым шагом поспешила к соседушке.
– Открывай, падлюка! – стучала в окно хаты Трофимовых Маша. – Выхо?дь! Злыдня соседская!
– Чаво зашлася? – открыла окно Стешка, протирая глаза. – Ночь на дворе. Спим мы…
– Спишь, значится… – Мария отошла от окна и сложила руки на груди. – Выхо?дь, говорю, разговор есть!
Радостная Степанида спросонья подумала было, что Манька что-то прознала о своём мужике, и, накидывая фуфайку, поскакала на улицу, словно молоденькая козочка на выгул в поле.
Мария ждала распутницу, сидя на завалинке.
– Ну-ну, чаво надыбала? С кем он кувыркалси? – аж в горле пересохло, насколько распирало любопытство Трофимову. Задавала вопросы хриплым голосом.
Присела рядышком, освободив правое ухо от платка для сладких речей.
– Скажи-ка мне, Стеша, куды ты бегала, када я в плохом самочувствии попёрлася до хаты? – Маша скривила рот, зная о проделках соседки.
– Куды-куды, – Трофимова посмотрела на Марию с укором. – Мужика твоего предупредить, шоб он поторопился до дому, мало ли шо…
Мария опешила. И предъявить нечего, вроде как Степанида прибегала к Ивану ради её же благополучия.
– Мене Ванька сказал, шо ты на него виды имеешь… – Маша встала перед соседкой.
– На шо он мне? Ванька твой… – резко поднялась Стеша. – Глядеть не на шо… Зенками своими зыркаеть, словно чёрт с рогами… Зад свой прикрываить, а ты и поверила… Эх, Манька, глупая ты… Он ночами по хутору швыркаеть, а ты ухом не ведёшь…
– Ты лучше мне скажи, разузнала, с кем Порфирий был, аль не? – сменила тему Маня.
– Не было тама никого… – запнулась Стеша, отвернув голову в сторону.
– Как енто? Ты шо? Я ж сама слыхала…
– Ничё ты не слыхала, показалося тебе…
– Ах, вон оно шо… своего неверного прикрываешь, а на моего помои льёшь! – Мария поставила руки на бока и выпятила грудь.
– Порфирий ни в чём не повинен, а Ванька твой – кобелюка, каких свет не видывал… юбки не пропускаить, лишь бы своё кобелиное нутро грехом позабавить… И Вовка ваш вырастить такой же, як и батька евоный. Того и гляди, Нюська подоло?м закру?тить… Якый отец, такие и отпрыски…
Зря Степанида приплела детей в разговор, чем и зацепила соседку за живое.
– Вовка с Нюськой? – опустила руки Маша. – Вовка, як батька, а Нюська – подоло?м?
Мария схватила Стешу за правое ухо, которое выглядывало из-под платка, и потянула вниз. Стеша во всё горло закричала от боли, схватилась за руку соседки. Второй рукой Грищенко стянула платок с головы женщины и вцепилась в волосы мёртвой хваткой.
– Сорочий твой язык! Детёв моих оговаривать? Я тебе чичас усе патлы повыдергаю, будешь, як твой Порфирий, плешью светить…
– А-а-а, караул! – закричала Степанида, пытаясь освободиться от цепких рук Мани. – Пусти! Люди, помогитя, убивають!
На крики выбежал Порфирий в одной длинной рубахе и без штанов, только успел на ходу сапоги натянуть. Не понимая, что происходит, схватил жену и начал оттаскивать от Грищенко.
– Бабы, угомонитеся! – повторял мужчина. – Ночь на дворе! Разбудили, треклятые, а мене спозаранку Галочке забор поправлять!
Женщины резко затихли. Маша отпустила Стешку и уставилась на соседа. Поправив волосы, Степанида развернулась и исподлобья посмотрела на мужа.
– Чё? Какой-такой Галочке? – пошла в наступление Стеша.
– А? – Порфирий тут же потерял слух и попятился назад.
Мария стояла как вкопанная, переводила взгляд то на соседку, то на её мужа.
– Я гутарю… – нужно было что-то срочно выдумать, и Порфирий, схватившись за дверную ручку, сказал. – Оградку, гутарю, мамочке…
– Шо? Оградку? – медленно подходила Стеша к мужу. – Ты ж к ей несколько годков не ходишь! Я щас покажу тебе оградку!
Порфирий скрылся за дверью, Стешка побежала за ним, выкрикивая угрозы.
Мария молча пошла домой.
Вернувшись в хату, выпила кружку воды и собралась ложиться спать.
– Мам, – Нюся подошла к матери и присела рядом на кровать.
– Ты чаво не спишь? – удивилась Маня.
– Я тута сказать тебе хотела, – замялась девочка, не зная, как рассказать о подарке учительницы.
Нюська встала и вышла в кухню. Пошуршала за печкой и принесла бурки.
– Откудова?
– Акулина Ивановна принесла…
– А почему тебе?
– Я упала… Мы с ребятами на перемене бегали, и…
– Растяпа, я ведь предупреждала… – повысила тон Маша, объясняя дочери, что вещи нужно беречь, на новые денег нет…
– Я случайно, я не хотела… – слёзы потекли от обиды.
– Стыдоба-то какая… – взглянула Мария на девочку и тут же продолжила. – Это же Надькины, видимо…
– Мам, а Надя… – дочь зарыдала навзрыд.
– О божечки мои… – Маня обняла Нюсю.
***
Утром, как обычно, Мария покормила детей и отправила встречать Потапыча к перекрёстку.
– Не хочу в сад, – бурчал Вовка, топая по грязи.
– Иди по краю, – потащила за руку брата Нюся. – Кому говорю?
– Здоро?в, – догнал Сашка одноклассницу. – А правда, мамка твоя с батькой расходятся?
– Шо? – остановилась девочка. – Врёшь!
– Угу, только усе уже знают…
– Неправда! – Нюська топнула ногой и быстрым шагом поторопилась к извозчику, ожидавшему своих маленьких пассажиров.
В школе Нюся не разговаривала с Сашкой. От его слов жгло в груди. Верить или нет? Тем более она слышала, как отец часто ругал маму за всякую ерунду.
– Ну, дуешься? – на перемене Александр присел на край парты. – Или не веришь?
– Не хочу с тобой говорить, – Нюся сидела, не двигаясь, и наблюдала в окно, как дети играют в выбегалки. – Отойди подальше… Ты такой же, як и Глашкина мать, лишь бы сплетничать…
– Ага, прям, – цокнул языком мальчишка и слез со стола. – Вообще-то я не говорил ничого, а просто спросил… Ну, как знаешь.
Нюсенька ждала окончание уроков, чтобы прийти домой и спросить у матери – правда ли это, что рассказал Саша.
Уроки закончились. Девочка надела телогрейку и вышла на улицу. Прохладно. Лёгкий ветерок тормошит пожелтевшую листву на деревьях и кустарниках. Листочки шелестят в такт друг другу, будто переговариваются о чём-то.
– Як сплетники, – сказала вслух Нюся и потопала в сторону дома.
– Давай провожу, – догнал девочку Саша и поравнялся с ней.
– Иди отсюдова, сама дойду, – с гордостью ответила Нюська, не обращая внимание на мальчишку.
– Ну, как знаешь, – Сашка ускорил темп и ушёл далеко вперёд.
Заходя в дом, Нюся услышала, как плачет мать.
– Мамочка, шо такое? – заволновалась девочка, забежав в хату, не снимая бурки.
– Горе-то какое, – взахлёб ревела женщина. Взглянув на дочь, крепко-крепко обняла её. Нюся не понимала, что могло случиться. Ей стало страшно от мысли, что, скорее всего, отец и мать действительно расходятся. Девчушке очень хотелось поддержать маму.
– Мамочка, ты только не плачь, – слёзы, как росинки, закапали из глаз девочки. – Мы у тебя есть, я и Вовка…
– Есть, да… и я Бога кажний день молю, шоб у вас усё было хорошо, шоб были здоровыя… – Маша немного поплакала, встала, умыла лицо под умывальником и с нежностью посмотрела на свою доченьку.
– Я у Акулины Ивановны была, – шмыгнула носом. – Носила ей молочка свеженького в благодарность… за обувку…
– Надо было и мне сходить… она болеет ужо несколько дней, – прошептала Нюся.
– Мы с ней погутарили маленько. Она про Надюшку сказывала… Я еле выдержала, шоб перед ей не расплакатьси… Горе-то какое… – Маша прикрыла рот руками и пошла в комнату.
Внучка Акулины Ивановны Надя родилась очень слабенькой девочкой. С первых месяцев жизни ребёнок постоянно болел простудой. Соседи говорили, что Надя не жилец, слишком уж часто хворает.
Надюшка редко ходила в школу из-за проблем со здоровьем, на дому её обучала бабушка Акулина. За девочкой пристально следили, чтобы она лишний раз куда-нибудь не влезла, даже на речку не пускали. По непонятным причинам Надя подхватила двустороннее воспаление лёгких. Местный фельдшер поставил неправильный диагноз, и ребёнка лечили от гриппа народными средствами.
– Жалко девочку, – причитала Маша, подметая пол. – За что ж такие страдания маленькому ребёночку?
Ближе к вечеру вернулся Иван, волоча два мешка с сахаром.
– Принимай за труды, – поставил мешки у порога.
Жители хутора получали оплату за работу сахаром, мукой или зерном. В мае с началом посевных работ выдавался один мешок, перед Новым годом – два-три мешка.
– Леденцов наварим, – мечтательно запрыгала Нюся.
– Володю из садика надо забрать, – Мария набрала плошкой сахарного песку и поставила на стол.
– Сам схожу, – ответил Ваня и вышел на улицу.
Шагая по слякоти, Иван раздумывал, как бы прикупить ещё одну корову. Их Бурёнка не приносит приплода, да и надои упали совсем. Выкурив очередную папироску у калитки детского сада, вошёл внутрь.
– Папка! – выбежал навстречу Вовка. Обнял отца за ноги и посмотрел снизу-вверх в глаза Ивану.
– Ну, одевайся, сорванец, – улыбнулся Ваня и погладил сына по голове.
– Добрейшего вечерочка, – в раздевалку вошла Тамара. – Как поживаете, Иван Николаевич?
– Спасибо, как все, – Грищенко не обращал внимание на воспитательницу. Он помогал сыну застегнуть фуфайку.
– Давненько Вас не было видно, – продолжала Тома вести разговор.
– Занят я, работы много…
– Да, работа нынче не запарная, зима на носу…
Действительно, зимой местные жители практически не работали, так как на самом деле трудиться было негде. Закончив уборку урожая, люди пережидали зимние холода дома. Если и была какая-то подработка, то только «для своих».
– А мы вот тут с Вовочкой кораблики из бумаги складывали, – Тамара присела на табурет.
– Вот, пап, погляди, – из кармана штанов мальчик достал помятый кораблик, сложенный из обрывка газеты.
– Молодец! – Иван похвалил сына и натянул на его голову шапку. – Ну, бывайте!
Попрощавшись, открыл дверь Володе.
– Вань, – Тамара встала и подошла к мужчине. – Как сына назовём?
Шо? – опешил Иван и обернулся.
– Ну как… – Тамара положила руку на его плечо. – Нашего…
Ваня, держа дверь открытой, обратился к сыну: