Рэй Брэдбери.

Истории о динозаврах



скачать книгу бесплатно

Ray Bradbury

DINOSAURS TALES



Copyright © 1983 by Byron Preiss Visual Publication Inc. Text copyright © 1983, 1962, 1952, 1951 by Ray Bradbury Foreword copyright © 1983 by Ray Harryhausen «Tyrannosaurus Rex» was originally published in the SATURDAY EVENING POST as «The Prehistoric Producer». Copyright © 1962 by the Curtis Publishing Company. «The Fog Horn» was originally published in the SATURDAY EVENING POST.


Copyright © 1951 by the Curtis Publishing Company. «A Sound of Thunder» was originally published in COLLIER’S. Copyright © 1952 by Crowell-Collier Publishing Company. «Introduction», «Lo, the Dear Daft Dinosaurs», «Besides a Dinosaur, Whatta Ya Wanna Be When You Grow Up?» and «What if I said: The Dinosaur’s Not Dead»

Copyright © 1983 by Ray Bradbury. Иллюстрация на переплёте Виктории Тимофеевой



Иллюстрация на переплёте Виктории Тимофеевой


© Лихачева Светлана, перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Предисловие


Живых динозавров я впервые увидел в нежном возрасте пяти лет. Во тьме кинозала они расхаживали и сражались в доисторических джунглях на высоком отвесном плато. Этот кинофильм запечатлелся в моей памяти навеки. Насколько я мог судить, «Затерянный мир» 1925 года был истиной в последней инстанции.

Несколько лет спустя первая кинопостановка «Кинг-Конга», с яркими звуковыми спецэффектами и впечатляющей «эпатажной» музыкой, явилась тем самым катализатором, окончательно укрепившим меня в решении всенепременно найти в своей будущей работе место для вымерших животных.

До поры до времени неведомо для меня, на расстоянии в несколько тысяч миль, в Уокигане, штат Иллинойс, ещё одна столь же впечатлительная юная душа, и тоже по имени Рэй, отреагировала примерно так же.

Именно благодаря динозавру состоялась наша первая встреча в Лос-Анджелесском отделении Лиги научной фантастики*[1]1
  К словам, отмеченным знаком *, смотреть примечания в конце книги.


[Закрыть]
, и завязалась многолетняя дружба. Именно динозавра обсуждали мы взахлёб по телефону: долгими часами динозавр носился туда и сюда по тонким проводам, готовясь возродиться в новой эпопее – величайшем из всех прошлых и будущих фильмов о доисторических временах. Этот проект окончился ничем, но порождённый им энтузиазм вдохновлял каждого из нас в последующие годы.

Рэй пошёл путём сочинительства и в итоге стал одним из культовых авторов в своём жанре.

Второй Рэй, то есть я, выбрал путь движущихся картинок – то есть кино.

«Туманная Сирена» ненадолго свела нас вместе в общем кинематографическом проекте «Чудовище с глубины 20 000 саженей»*, а этот проект, в свою очередь, вероятно, вдохновил Брэдбери на написание рассказа «Тираннозавр Рекс».

Здесь под одной обложкой впервые собраны все рассказы Рэя Брэдбери о динозаврах, удивительные и неповторимые, новые и старые. Они будоражат воображение, поражают и изумляют, а главное – дарят нам многочасовое вдохновляющее развлечение.

Рэй Харрихаузен

Вступление


Несколько лет назад однажды на званом ужине кто-то попросил каждого из присутствующих назвать в порядке значимости наши самые любимые темы в мировой истории!

– Динозавры! – закричал я. И быстро добавил: – Египет. Тутанхамон. Мумии!

Подкрепляя свой выбор, я рассказал коротенькую историю из своей собственной жизни. Двенадцатилетним вундеркиндом я объявил приятелям, что надумал сделать карьеру в радиовещании, потрусил на местную радиостанцию в городе Тусон, штат Аризона, какое-то время покрутился там, без друзей и поддержки, вынося пепельницы, бегая за кока-колой и включая свою уникальную харизму на полную мощность. Спустя две недели я попал в эфир – читал малышне комиксы субботними вечерами. А платили мне чем?

Бесплатными билетами на «Кинг-Конга» и «Мумию».

Я был самым богатым мальчишкой на свете.

Как это мило со стороны Господа и директора радиостанции – в награду за любимое занятие, выдавать мне контрамарки, позволяющие потусить с доисторическими монстрами и мёртвыми египетскими царями!

Когда я закончил свой рассказ, за нашим столом списки были тут же пересмотрены. Мужчины и женщины всех габаритов, обличий, цветов и возрастов поневоле согласились, что я назвал темы номер один и номер два.

Особенно номер один.

Динозавры.

Ибо, как сам я сформулировал эту мысль своим друзьям:

– Если бы в эту самую секунду в комнату ворвался незнакомец, восклицая: «Господи, там снаружи динозавр!» – что бы вы сделали?

– Выбежали бы посмотреть, – признались все.

– Вот именно, – подтвердил я, – даже если вы абсолютно уверены, что такое просто невозможно. А с какой стати вы вскочите и побежите? Да потому, что вы надеетесь на чудо. В глубине души вы мечтаете, чтобы в мир вернулся бронтозавр – ручной, разумеется. На самом деле, – добавил я, оборачиваясь к телепродюсеру, который незадолго до того спрашивал меня, чего бы мне хотелось написать для телевидения, – если бы вы дали мне «пиковое» время и несколько долларов, лучше всего я бы показал себя в программе «Динозавры! Их корни?». Её смотрят всего-то-навсего миллионов пятьдесят или шестьдесят. А наши «Динозавры» свели бы с ума всю страну и привлекли всеобщее внимание. Пожалуйста, передайте птеранодонов.

Разумеется, из этого ничего не вышло. Я заставил всех сотрапезников признать, что они ужасно обрадовались бы такому телешоу, и все сошлись на том, что динозавры и впрямь величайшие дети истории, но продюсер мне так и не перезвонил. Наверное, проснулся на следующее утро и решил, что перебрал лишнего.

Однако даже сейчас, в свои почтенные годы, остаюсь при прежнем мнении: динозавры и Тутанхамон! Что поставить на третье место, я до сих пор так и не понял. Может, Луну. Или Марс. Они почти дотягивают. Но стегозавр успел первым.

Вероятно, потому, что под ноги подвернулся. Мы же можем осмотреть, и ощупать, и осмыслить его кости – вот они, перед нами! – а заодно и яйца, давным-давно окаменевшие, из которых десять тысяч миллионов утр назад вылуплялись динозаврики. Луна и Марс абсолютно реальны – но лишь несколько человек когда-либо прикасались к Луне, а Марс и видели-то только наши орбитальные телескопы. Когда мы ступим на Луну и Марс, как наверняка однажды произойдёт, возможно, эти миры и потеснят Тутанхамона с птеродактилем на финише.

Но на данный момент я примиряюсь с фактом и тихонько заявляю, что без динозавров моя жизнь была бы пуста и никчёмна. Динозавры направили меня к писательской карьере. Динозавры подталкивали меня на этом пути к признанию. А один такой динозавр, влюбившийся в звук ревуна на маяке в рассказе под названием «Туманная Сирена», который я написал и опубликовал в 1950 году, раз и навсегда изменил всю мою жизнь, мои доходы и мою манеру письма.

В этом рассказе – он лёг в основу фильма «Чудовище с глубины 20 000 саженей» – я в полной мере выразил свою накопившуюся любовь к такого рода существам; что и привлекло внимание Джона Хьюстона в 1953 году. Он прочёл рассказ и посочувствовал горестной судьбе чудища, который принял заунывный голос сирены за брачный зов другого такого же затерянного в пучине зверя. Хьюстону почудился в рассказе призрак Мелвилла, и он пригласил меня написать сценарий к «Моби Дику»*.

На самом-то деле Хьюстон, конечно же, почуял вовсе не Мелвилла, но отголоски Шекспира и Библии в моей душе. А поскольку Белый Кит во всей его красе и мощи родился из головы Мелвилла благодаря Библии и Шекспиру, дело закончилось тем же. Я получил работу, написал сценарий и какое-то время наблюдал, как Мелвилл вместе со своей доисторической зверюгой прочно обосновались в моей жизни этакой необъятной махиной.

Так что сами видите – динозавры, срывавшиеся с обрывистого плато в «Затерянном мире», старом фильме 1925 года, рухнули прямо на двенадцатилетнего меня, как и «Кинг-Конг». Смачно расплющенный в лепёшку, задыхаясь от любви, я метнулся к своей игрушечной пишущей машинке и всю оставшуюся жизнь умирал от этой безответной страсти.

На жизненном пути я повстречал ещё одного молодого человека, моего ровесника, одержимого той же самой любовью, чтобы не сказать – вожделением. Эти доисторические существа заполняли его дни и будоражили его ночи. Молодого человека звали Рэй Харрихаузен. В гараже на заднем дворе он создавал и оживлял методом покадровой анимации на восьмимиллиметровой киноплёнке целое семейство динозавров. Я частенько навещал всю семью, вертел ящеров в руках и целыми часами трепался со своим другом – долгими ночами напролёт на протяжении многих лет. Мы условились так: он вырастет и станет порождать динозавров – я вырасту и наделю их речью. Так всё и вышло.

«Чудовище с глубины 20 000 саженей» – первый и единственный наш общий фильм. Не шедевр, даже не бог весть что, зато он положил начало моей и его карьере, причём в итоге о его фильмах и зверях и о моих книгах узнали в самых отдалённых концах света. Своеобразной кульминацией стал торжественный вечер, когда я представлял Харрихаузена на специальном показе в его честь в Американской академии кинематографических искусств и наук*. Когда я закончил свою речь, из аудитории выбежала Фэй Рей, героиня «Кинг-Конга» 1933 года, и обняла нас обоих, украсив, так сказать, вишенкой торты двух жизней, которые начались с прямолинейной и немудрёной любви к динозаврам в музеях, кинозалах и гаражах.

На нашем пути мы с Харрихаузеном вынуждены были мириться с огромным количеством необязательных, беспринципных, вечно предвзятых и вечно не правых хамоватых режиссёров. Я так разозлился на одного такого за его обращение с Рэем, что написал рассказ «Тираннозавр Рекс» – просто чтобы выпустить пар.

А теперь признаюсь как на духу. Лет тридцать назад Рэй Харрихаузен, моя жена Мэгги и я побывали на опере «Зигфрид»: главную роль в ней исполнял знаменитый на тот момент тенор Юсси Бьёрлинг*. Но мы, понятное дело, не на Зигфрида любоваться пошли и не великолепную музыку слушать. Нам хотелось посмотреть на – благослови Господь наши нежные заблудшие души! – дракона Фафнира.

Я отлично понимаю, что после такого разоблачения мы с Харрихаузеном наверняка окажемся в чёрном списке любителей оперы как самые вульгарные, самые тупые, самые нераскаянные зрители «Зигфрида» в истории человечества. Смиряюсь с приговором и признаю свою вину. Тем не менее мы, все трое, уселись в нижнем левом углу балкона и, как нам показалось, чуть не девять часов (на самом деле, наверное, только восемь) прождали появления Фафнира.

И вот наконец Фафнир явился. Я разглядел целый дюйм его левой ноздри, Мэгги – один из усов, а Харрихаузен – лишь огромное облако пара, которое Фафнир исторг во время своей краткой «арии», прежде чем исчезнуть. Потому что, видите ли, наши места были размещены так дьявольски неудобно, а декорации на сцене воздвигнуты так хитро, что по меньшей мере треть аудитории на каждом спектакле так толком и не увидела чудища. Мы были в числе обездоленной трети.

Мы с Рэем потрясённо глядели друг на друга поверх головы моей жены. Долгое ожидание под эту, по общему признанию гениальную, музыку оказалось напрасным.

Вскорости после того мы бежали в фойе, а оттуда, разбитые и безутешные, домой.

Мимо нас, направляясь на запад, к морю, пронеслось великолепное авто, унося на заднем сиденье темноволосую королеву Элизабет Тейлор.

Нас это не утешило.

И хотя Фафнира я так и не увидел, я продолжал разыскивать его сородичей и фантазии, с ним связанные, в библиотеках и книжных лавках. Моя любовь к этим тварям сравнима разве что с моей любовью к книжным иллюстрациям.

За последние сорок лет, когда в большинстве американских художественных галерей только и встретишь что унылые быстросохнущие абстракции, я искал прибежища в ярких объятиях прерафаэлитов. Я мчался назад, в прошлое, через Лондон и Париж, с Гюставом Доре* и Гранвилем*, бранился с Джоном Мартином*, пытался реформировать нравы Джин-Лейн и Флит-Стрит заодно с Хогартом*, резвился при дворе Людовика вместе с Калло*. Я требовал сюжетов, символов, метафор, которыми богаты все их шедевры, – на меньшее я не соглашался. Гойя* гнал меня на войну, сидел рядышком на корриде, катал меня на ведьминских мётлах, и я уже не был прежним. Из художественных галерей двадцатого века я, как правило, выходил пошатываясь, точно после обеда в китайском ресторанчике, гадая, с чего это я проголодался уже час спустя.


<…>

Все рассказы и стихи, представленные здесь, были написаны в течение многих лет в моменты, когда поутру, или ближе к вечеру, или в полночь я внезапно задавался вопросом: а о чём бы мне хотелось написать прямо сейчас? Ответ был, понятное дело: о динозаврах!

Всё это – истории и стихи в духе «А что, если…». Что, если динозавр на самом деле влюбился бы в ревуна? Что, если бы мы могли путешествовать во времени и возвращались бы в прошлое поохотиться на доисторических зверей?

Этот последний рассказ – следствие эксперимента, проделанного мною в 1950 году. Я просто сел за машинку однажды утром, понятия не имея, что за идея придёт мне в голову, набарабанил Машину Времени и забросил моих охотников назад за несколько миллионов лет – просто посмотреть, что будет.

Три часа спустя, после того как раздавили бабочку (и в результате нечаянно получился один из первых экологических рассказов), произведение было закончено, динозавр убит и вся политическая история поменялась навеки.

Рассказ «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Кроме динозавра?» порождён таким же несложным подходом. Ещё мальчишкой я мечтал в одно прекрасное утро проснуться с драконьими зубами; теперь я просто-напросто заправил ленту в пишущую машинку и позволил стареющему мальчугану пересказать свой ночной кошмар.

А динозавры, отплясывающие на песчаном взморье? За всю свою жизнь я побывал на балете по меньшей мере четыреста раз, так что на косолапых нескладёх уж всяко насмотрелся. Кроме того, мои дурашливые зверюги не иначе как в близком родстве с гиппопотамами, страусами и аллигаторами, которые шокировали и радовали нас давным-давно, в диснеевской «Фантазии»*.

А как насчёт планов на будущее? Я пишу либретто для космооперы под названием «Левиафан-99». В ней я перенёс мифологию «Моби Дика» за пределы звёзд. В опере повествуется о появлении Гигантской Белой Кометы, которая наведывается в наш вселенский подвал раз в сорок лет. Мой двойник Ахава, капитан звёздного корабля, задаётся целью уничтожить комету, которая лишила его зрения, когда он был ещё совсем юн и космоса не нюхал. Опера, понятное дело, посвящена Мелвиллу. Чудовище в ней изменило своё обличье, но сохранило ужасную суть и величественную красоту. В глубинах своей непостижимой души оно говорит с сердцем мальчишки, который влюбился именно в таких созданий и мечтал бегать и жить с ними бок о бок пятьдесят семь лет назад.

Мальчишка прокричал одно-единственное слово. Гигантская Белая Комета эхом вторит ему.

Динозавры, конечно же.

Динозавры!


Рэй Брэдбери

Лос-Анджелес, 12 августа 1982 г.

Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?.. Кроме динозавра?


– А спросите у меня что-нибудь? – предложил двенадцатилетний Бенджамин Сполдинг. Мальчишки, разнежившиеся на летней лужайке вокруг него, и глазом не моргнули, и ухом не повели. Равно как и устроившиеся тут же собаки. Кто-то зевнул.

– Ну же, – настаивал Бенджамин, – спросите, ну пожалуйста.

Наверное, он слишком долго смотрел на небо. Там, в вышине, двигались громадные силуэты, странные существа дрейфовали неведомо куда и невесть из каких времён. Может, всему виной был рокот грома за горизонтом: это собиралась с духом гроза. А может, всё это напомнило ему тени в музее Филда*, где оживала Седая Древность, подобно тем, другим теням с дневного сеанса в прошлую субботу, когда повторно крутили «Затерянный мир»*, чудовища срывались с утёсов, а мальчишки, перестав носиться по проходам туда-сюда, визжали в восторге и ужасе. Может статься…

– Ну ладно, – откликнулся один из мальчишек, не открывая глаз: он так соскучился, что даже на зевок сил не осталось. – Это… Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

– Динозавром, – заявил Бенджамин Сполдинг.

Как по заказу, у горизонта прогрохотал гром.

Мальчишки разом открыли глаза.

– Кем?!

– Ну да, но кроме динозавра?..

– Никаких «кроме», – отрезал Бенджамин. – Любая другая работа – фигня.

Он засмотрелся на облака: громадины надвигались, поедая друг друга. По земле семимильными шагами шествовали молнии.

– Динозавр… – прошептал Бенджамин.

– Пошли отсюда!

Один из псов пустился наутёк, мальчишки поспешили следом, презрительно фыркая:

– Динозавр? Ха! Динозавр, скажет тоже!

Бенджамин вскочил на ноги и погрозил им кулаком:

– Вы будьте кем хотите. А я буду собой!

Но дети уже разбежались. Остался только один пёс – бедняге было явно не по себе.

– Тьфу на них. Пошли, Рекс. Пора подкрепиться!

Тут-то и налетел дождь. Рекс кинулся бежать. А Бенджамин задержался – он высоко вскинул голову и обвёл надменным взглядом окрестности, не обращая внимания на потоки воды. Так миниатюрным воплощением величия промокший насквозь мальчишка в гордом одиночестве важно прошествовал через лужайку.

Гром распахнул ему входную дверь. И захлопнул её за спиной у мальчика.


Дед сам всего добился, лучше и не скажешь. Беда в том, как частенько говаривал он сам, нагребая себе курятины и подцепляя лопаточкой кусок яблочного пирога на закуску, что он так и не смог решить, чего добиваться-то.

Так что он вроде как выкатился в полуразвалившееся депо жизни с одноколейки инженера-железнодорожника: рано ушёл на пенсию и стал городским библиотекарем; вскорости уволился, чтобы баллотироваться в мэры; толком не начав, быстро забросил и это дело. Сейчас он работал штатным оператором в одной из типографий в деловой части города – и заодно при давильном прессе в погребке бабушкиного пансиона: гнал вино из одуванчиков в пику сухому закону. А в промежутках между типографией и погребком рылся в своей обширной библиотеке, которая уже выплеснулась в гостиную, в коридоры, в чуланы и во все примыкающие спальни, сверху и снизу. Его разнообразные хобби включали в себя коллекционирование бабочек (он их ловил и держал на решётке радиатора), запугивание непокорных цветов в саду, ежели те отказывались делать что велят, и наблюдение за внуком.

Наблюдать за внуком было всё равно что взять билет на вулкан.

Сейчас вулкан был неактивен: сидел за полдневной трапезой.

Дедушка, чуя, что в глубинных недрах вовсю бурлит лава, промокнул салфеткой губы и обронил:

– Что нынче нового в большом мире? Не сверзился ли с какой-нибудь флоры? Уж не прогнала ли тебя домой какая-нибудь фауна, то бишь бешеные пчёлы?

Бенджамин замялся. Жильцы приходили за стол каннибалами, а уходили добрыми христианами. Он дождался, пока несколько новоприбывших каннибалов заработают челюстями, и только тогда признался:

– Выбрал себе дело на всю жизнь.

Дед тихонько присвистнул:

– И что же это за профессия?

Бенджамин объяснил.

– Иосафат милосердный! – Пытаясь выиграть время, дедушка отрезал себе ещё кусок пирога. – Здорово, что ты всё решил в таком юном возрасте. А обучаться ты как собираешься?

– Деда, у тебя ж в библиотеке полным-полно книг!

– Книг-то у нас навалом. – Дедушка потыкал ложкой в корочку. – Но что-то не припоминаю среди них никаких «Практических руководств» времён юрского или мелового периодов, когда в моду вошло рвать друг другу глотки и никто особо не возражал…

– Деда, у тебя в подвале миллиарды журналов, и ещё на чердаке полтриллиона. – Бенджамин переворачивал оладьи словно страницы, прозревая дивные чудеса. – Наверняка в них найдётся куча картинок доисторических времён и всяких тогдашних тварей!

Заложник чудовищной привычки никогда и ничего не выбрасывать, дедушка смог лишь тихо выговорить:

– Бенджамин… – И опустил глаза.

Родители мальчика пропали без вести в шторме на озере, когда Бенджамину было десять. Ни их самих, ни их лодку так и не нашли. С тех пор родственникам то и дело приходилось отправляться к озеру на поиски Бенджамина: а тот стоял на берегу и орал на воду, возмущаясь, где все и почему не идут домой. Но в последнее время мальчуган ходил к озеру всё реже и всё больше времени проводил здесь, в пансионе. А теперь – дедушка нахмурился – ещё и в библиотеке.

– И не просто каким-то там дурацким динозавром, – перебил Бенджамин. – Я стану самым крутым!

– Бронтозавром? – предположил дедушка. – Бронтозавры такие славные.

– Не-а!

– А вот взять аллозавра… может, аллозавром? Хорошенькие, как балерины на пуантах, этак неслышно подкрадываются…

– Ну нет!

– Может, птеродактилем? – Дедушка лихорадочно подался вперёд. – Высоко летают, похожи на картинки орнитоптеров, которые рисовал Леонардо – ну да Винчи, ты же знаешь.

– Птеродактили… – Бенджамин задумчиво кивнул. – Они почти лидируют.

– Кто же тогда на первом месте?

– Рекс, – прошептал мальчик.

Дедушка оглянулся:

– Ты зовёшь пса?

– Рекс. – Бенджамин зажмурился и выпалил полное название: – Тираннозавр Рекс!

– Вот это да! – охнул дедушка. – Имя громкое. Царь над всеми ними, так?

Бенджамин затерялся во времени, в тумане и застойных водах нехоженых топей.

– Царь, – прошептал мальчик, – царь над всеми ними.

Внезапно глаза его широко распахнулись:

– Деда, идеи есть?

Под незамутнённым прицельно-плазменным взглядом внука старик аж вздрогнул:

– Нет. Эгм… если чего найдёшь, держи меня в курсе. В этом своём исследовании…

– Ура! – Посчитав, что разрешение получено, мальчишка пулей вылетел из кресла, кинулся к двери, на пороге застыл, обернулся: – А помимо библиотеки, поступать-то куда надо?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2