Основы тибетской медицины. Том I. Сова-Ригпа: мировоззрение и устройство человека

Диалог также удерживает медицинское знание от превращения в безжизненный перечень. За каждым разделом ощущается отношение между тем, кто стремится узнать, и тем, кто берёт на себя труд объяснить. Эта связь позднее продолжается в отношениях наставника и ученика, врача и больного, текста и комментария.

Четыре части — одно движение

Порядок четырёх тантр подобен пути от вершины горы к долине. С высоты сначала виден общий рисунок рек и дорог. Затем путник спускается ниже и различает склоны, селения и переходы. В самой долине перед ним открывается великое множество отдельных мест. Наконец, он учится проходить трудные участки, где одной общей карты уже недостаточно.

Этот порядок нельзя свести к движению от «простого» к «сложному». Коренная тантра кратка, но её краткость скрывает огромную глубину. Последующие части подробнее, однако понять их связи без первой карты трудно. Четыре книги постоянно обращены друг к другу: начало содержит семена того, что будет раскрыто позднее, а позднейшие наставления возвращают ученика к словам начала.

Коренная тантра: семя и общий вид

Первая часть называется Коренной тантрой — Ца-гью (rTsa-rGyud). Она состоит из шести глав и представляет весь свод в предельно сжатом виде. Её сравнивают с семенем, в котором уже заключены будущие корни, ствол, ветви, листья, цветы и плоды. Человек, увидевший только семя, ещё не видит дерева во всём его величии; однако без семени не возникло бы ни одной ветви.

Коренная тантра вводит читателя в общий строй учения. Она показывает здоровое и нарушенное состояние человека, указывает основные пути распознавания и очерчивает способы помощи. Здесь же появляется образ Древа медицины — зримая карта, на которой отдельные области знания получают своё место.

Её лаконичность обманчива. Строка может называть несколько предметов, но не объяснять подробно отношения между ними. Одно слово способно отсылать к целому разделу, который в другой части свода займёт множество страниц. Потому Коренную тантру нельзя читать как краткую памятку с готовыми советами. Это скорее ключ к расположению знания.

Представим старинную карту, где обозначены главные дороги, реки и перевалы. Она позволяет понять, в какой стороне находится путь, но не сообщает, где после дождя размыта тропа, у какого источника можно остановиться и как меняется переход зимой. Для этого потребуются более подробные описания и наставление того, кто уже ходил этой дорогой. Так соотносится Коренная тантра с остальными частями.

В следующей главе мы задержимся у Древа медицины и рассмотрим его строение. Сейчас достаточно увидеть назначение первой тантры: она удерживает целое и не позволяет ученику потеряться среди подробностей.

Объяснительная тантра: раскрытие оснований

Вторая часть называется Объяснительной тантрой — Ше-гью (bShad-rGyud). В её тридцати одной главе развёрнуто то, что Коренная тантра лишь обозначила. Здесь рассматриваются образование и развитие тела, его составные части и функции, возрастные изменения, причины и условия расстройств, свойства пищи и лекарственных веществ, образ жизни, способы сохранения здоровья, общие основания распознавания и лечения. Отдельное место занимает то, какими качествами и правилами поведения должен обладать врач.

Объяснительная тантра ведёт ученика от названия к связи. Недостаточно знать, что в Сова-Ригпа говорится о Ветре, Желчи и Слизи; необходимо увидеть их свойства, разновидности, места, действия и отношения с телесными составляющими. Недостаточно помнить, что пища способна поддерживать или расстраивать состояние; нужно понимать её качества, вкус, воздействие пищеварительного тепла, время и меру. Каждое понятие включается в сеть других понятий.

Так раскрывается особый способ мышления. Явление редко рассматривается само по себе. Свойство вещества связано со стихиями; пищеварение — с превращением пищи и питанием тканей; возраст — с преобладанием определённых сил; время года — с накоплением, проявлением и успокоением изменений. Значение имеет не один предмет, а его место в узоре условий.

Эта часть особенно важна для нашего первого тома. Главы о пяти стихиях, Ветре, Желчи и Слизи, телесных составляющих, выделениях, пищеварительном тепле и каналах будут опираться преимущественно на круг оснований, развёрнутый в Объяснительной тантре. Но мы пойдём медленно, понятие за понятием, чтобы краткий язык свода не превратился для начинающего в череду незнакомых названий.

Тантра устных наставлений: многообразие страдания

Третья и самая обширная часть — Тантра устных наставлений, Менгаг-гью (Man-ngag rGyud). Она состоит из девяноста двух глав. Здесь общий строй учения обращается к многообразию конкретных расстройств: их причинам и условиям, признакам, различениям и путям помощи. Материал располагается по крупным областям врачевания и показывает, насколько различными могут быть проявления нарушения.

Название «устные наставления» напоминает, что записанного текста недостаточно. Краткие положения обретают ясность через объяснение учителя, который раскрывает связи, устраняет двусмысленность и указывает, какие различия имеют значение. «Устное» не означает произвольное: наставник не подменяет свод личным мнением, а передаёт полученное толкование, соотнося его с опытом и способностями ученика.

Именно здесь особенно опасно чтение отдельной строки вне целого. Одно и то же внешнее проявление может иметь неодинаковое происхождение; похожие состояния требуют различения; сила и последовательность помощи зависят от множества условий. Поэтому перечисление признаков ещё не составляет диагноза, а узнавание знакомого слова не даёт достаточного основания для лечения.

В нашем курсе содержание этой тантры будет открываться значительно позднее — после того как будут изучены устройство человека, причины нарушений и основы диагностического рассуждения. Даже тогда мы будем рассматривать прежде всего логику и категории традиции. Применение врачебных наставлений требует длительного признанного обучения и руководства опытного наставника.

Третья тантра показывает и нечто более общее: страдание не укладывается в одну схему. Сострадание побуждает видеть в больных равное достоинство, но оно не требует считать их состояния одинаковыми. Напротив, желание помочь делает различение необходимым. Чем больше многообразие страдания, тем меньше места остаётся для поспешного суждения.

Последующая тантра: возвращение к искусству различения

Четвёртая часть называется Последующей, или Заключительной, тантрой — Чима-гью (Phyi-ma rGyud). Полный её состав насчитывает двадцать семь глав. Иногда встречается число двадцать пять: так считают главы четырёх основных разделов, не включая две завершающие главы. Поэтому оба числа можно увидеть в книгах, но они обозначают несколько различный способ счёта.

Последующая тантра подробно обращается к исследованию пульса и мочи, приготовлению и применению лекарственных составов, очищающим методам и внешним воздействиям. Название «последующая» не означает, что перед нами маловажное добавление. Напротив, она возвращается к областям, где требуется соединить многие ранее изученные связи и соблюсти точность в действии.

Для начинающего эта часть особенно ясно показывает различие между знанием о методе и умением применять его. Можно знать, что исследование пульса занимает важное место в традиции, но это не означает умения читать пульс. Можно перечислить виды лекарственных форм, не умея выбирать состав, определять его качество или учитывать опасность. Можно знать название внешней процедуры, не имея права и способности безопасно её выполнять.

Такая граница не умаляет ценности чтения. Напротив, она помогает читать честно. Ученик знакомится с устройством знания, чтобы понимать язык традиции, видеть взаимозависимость её частей и подготовиться к более глубокому обучению. Но книга остаётся дверью, а не свидетельством врачебного мастерства.

Восемь ветвей под единым сводом

В полном названии Гьюши говорится о восьми ветвях врачевания. Они показывают широту поля, которое стремится охватить текст: общие болезни тела, болезни детей, женские болезни, расстройства, связываемые традицией с вредоносными нематериальными влияниями, повреждения, отравления, заботу о стареющем человеке и вопросы продолжения рода.

Названия этих ветвей в разных переводах могут звучать неодинаково. Особенно осторожно следует обращаться с областью состояний, которые традиционные тексты связывают с духами. Нельзя заранее заменять такое объяснение привычным психологическим или телесным понятием; но столь же неверно приписывать всякое непонятное страдание невидимому воздействию. Сейчас нам важно лишь увидеть место этой области внутри исторической картины Сова-Ригпа. Её собственный язык и границы будут рассматриваться там, где для этого появится достаточное основание.

Восемь ветвей не разделяют человека на восемь независимых существ. Они упорядочивают большое поле помощи, сохраняя общие основания: устройство тела, действие причин и условий, необходимость различения, выбор подходящего способа воздействия и нравственную ответственность врача. Единый ствол знания питает разные ветви.

Почему текст говорит кратко

Гьюши написан преимущественно мерными строками. Такой строй облегчал запоминание и устную передачу. Ученик мог удерживать в памяти последовательности тем, возвращаться к ним во время объяснения и узнавать пропуск или перестановку. Но удобство памяти было куплено высокой плотностью смысла.

Краткая строка нередко опускает то, что наставник должен восстановить в речи: связь между перечисленными предметами, условие применения, исключение или скрытое деление. Некоторые слова допускают несколько оттенков значения. Другие понятны лишь тому, кто знает, к какой части Древа медицины они относятся. Поэтому вокруг основного текста возникла большая комментаторская традиция.

Комментарий не просто делает древние слова длиннее. Хороший комментарий совершает несколько дел: раскрывает грамматику сжатой строки, поясняет редкое слово, показывает место наставления в общей системе, сопоставляет разные толкования и приводит знание к форме, пригодной для обучения. Иногда комментарии расходятся, и тогда ученик узнаёт не только готовый ответ, но и основания разногласия.

Особое место среди таких трудов занимает «Голубой берилл» Деси Сангье Гьяцо, упомянутый в предыдущей главе. Созданные вместе с ним медицинские картины переводят связи текста в зримые образы. Однако ни комментарий, ни картина не отменяют коренного свода. Они подобны светильникам, поставленным рядом с трудной рукописью: благодаря им строки видны яснее, но читается всё та же книга.

Как учились по Гьюши

Традиционное обучение соединяло несколько видов труда. Строки слушали и повторяли, смысл получали через объяснение, неясные места обсуждали, а знание о теле и лекарственных веществах соотносили с наблюдением. Память, рассуждение и опыт не заменяли друг друга.

Заучивание создавало внутренний каркас. Ученик мог быстро вспомнить порядок категорий и не зависеть всякий раз от раскрытой книги. Объяснение наполняло каркас смыслом. Обсуждение учило защищать вывод и замечать противоречие. Наблюдение не позволяло словам оторваться от жизни. Нравственное воспитание удерживало всё обучение в границах служения.

Такой путь требовал времени. Спешащий ученик склонен считать знакомое слово понятым. Но услышать «Ветер» ещё не значит знать все функции, места и разновидности этого начала; прочитать о горячем и холодном ещё не значит уметь различать сложное состояние. Повторное возвращение к основам считалось не задержкой, а способом сделать знание прочным.

Наше чтение также будет возвращаться по кругу, каждый раз поднимаясь немного выше. В этой главе четыре тантры открылись как общий свод. В следующей Коренная тантра предстанет как Древо медицины. Позднее отдельные ветви дерева будут раскрыты через устройство человека, причины болезни, сохранение здоровья, распознавание и лечение. Возвращаясь к прежним словам, читатель будет видеть в них больше, чем при первой встрече.