Дети леса. Комплект «Превращение Карага», «Опасная дружба», «Тайна Холли»

– Ух ты! – выдохнул я.

Да, мышь – номер один в меню целой армии зверей: жареная, копчёная, но обычно всё-таки как есть – сырая и со шкуркой.

– Как мило, что именно ты об этом заговорил, – Нелл ткнула пальцем в сторону Дориана и опять обратилась ко мне: – Он ведь кот!

Дориан расплылся в сладкой улыбке, убрал рукой волосы со лба и элегантно с помощью ножа и вилки отрезал кусок бургера.

– Кот – звучит банально, да? Вообще-то я аристократ, русская голубая, очень благородная порода – слышал о такой?

– Не доводилось, – признался я.

Я вообще не знал, что кошки бывают разных пород.

– Жил у людей, тюфяк ленивый! – взвизгнула Холли. – Домашний котик!

– Многие мечтают оказаться на моём месте, – Дориан притворился обиженным. – Это совершенно райская жизнь. Спишь в плюшевой корзинке, лёгкая гимнастика в саду, первоклассная еда – и при этом тебя постоянно гладят… Они меня любили, это я вам говорю. Это было в тысячу раз лучше, чем до этого сиротский приют.

– Разве кошачий корм вкусный? – засомневался я.

Еда в банках для этого дурака Бинго воняет помоями.

– Сойдёт, – вздохнул Дориан. – Иногда приходилось по ночам или пока никто не видел подкрепляться из семейных запасов.

– За это его и вышвырнули, – ядовито вставила Нелл, – за то, что таскал консервы, и не свои кошачьи, а с гусиным паштетом, и икру.

– Должен признаться, это было божественно вкусно! – Дориан вздохнул. – В той семье не было проблем с деньгами и с хорошим питанием.

– Пусть меня лучше застрелят – ни за что не стану домашним животным! – явно в хорошем настроении заявила Холли, за обе щеки уплетая рагу.

– Вы научились контролировать свои превращения? – полюбопытствовал я.

– Легко! – похвастался Дориан и положил на тарелку свой чисто вылизанный прибор.

– Ясное дело, – фыркнула Холли, передёрнув плечами. Типа, в чём вообще проблема-то?

– Ничего так. Потихоньку, – отозвался Брэндон, жуя.

– Так себе, не фонтан, – призналась Нелл.

Ну, тогда я спокоен. Значит, не я один сражаюсь со своими превращениями.

– У Берты, нашей девочки-гризли, с этим проблемы, – доложила Нелл. – Однажды она забралась в шкаф в человеческом облике и по неосторожности там внутри превратилась в гризли – ну, шкаф и взорвался.

– Неделю потом по всему этажу щепки собирали, – подтвердил Брэндон.

– Знатно рвануло, – закивала Холли. – Так громыхнуло! На всю школу!

– Она вон там, впереди, – Брэндон указал на девочку за другим столом, на вид милую и совершенно нормальную, как если бы она питалась только пиццей и конфетами. И не подумаешь, что она медведь-гризли.

Вдруг я заметил худенькую темноволосую девочку возле круглой грифельной доски. Судя по всему, здесь ученики записывали замечания, поговорки, высказывания и девиз каждого дня. Но эта девочка не царапала абы как, она старательно выводила что-то красивым почерком, ни на кого не обращая внимания. Сама по себе. Очевидно, она была очень одинокой, это чувствовалось, даже когда она снова села за стол к друзьям. Одиночка не меньше меня.

Я прочитал, что она написала:

Ты живешь, пока у тебя есть мечта.

– Кто это? – спросил я, при этом у меня почему-то странно ёкнуло сердце.

– Это Лу, – объяснила рыжая Холли без всякого интереса. Доев рагу, она встала из-за стола. – Держись от неё подальше. Училкина дочка.

– Ого! – вырвалось у меня.

Краем глаза я стал наблюдать за девочкой. Теперь она общалась с другими, смеялась, казалась доброй, сердечной, её улыбка чем-то напоминала улыбку Анны.

«Лу», – снова и снова повторялось у меня в голове это имя. Должно быть, я пялился на неё как идиот, когда наши взгляды случайно встретились. И как только она меня увидела, из её взгляда исчезло и тепло, и доброта, она стала настороженной и напряжённой. Что я сделал не так? Я испуганно отвёл глаза.

Через два стола от нас обедали учителя. Кто из них может быть отцом или матерью Лу? По ним не скажешь, что они оборотни. Обычные педагоги, слегка замученные своими подопечными.

Нелл, Дориан и Брэндон стали убирать со стола. Я поспешил помочь и вместе со всеми понёс на мойку грязные тарелки. Прямо перед шкафом для грязной посуды встали трое мальчиков и девочка, они громко разговаривали и дразнили других. Из-за них полдюжины других учеников не могли избавиться от своих подносов.

– Эй, Джефри, посторонись, – обратилась Нелл к одному из парней, видимо предводителю компании, хотя ростом он был пониже своих друзей.

Его одежда, манера поведения – всё как бы говорило «я здесь главный». Видно, он гордился своим квадратным подбородком. Волнистые каштановые волосы были уложены гелем.

С подленькой ухмылкой он обратился к своим приятелям:

– Народ, мне послышалось, или мышь пропищала?

Нелл скрестила руки на груди:

– Хватит выпендриваться, остынь и сдвинься в сторону, дай пройти – я что, многого прошу?

– Мы на урок опоздаем! – крикнул кто-то в хвосте очереди.

Я узнал голос кролика Нимбла.

– А ну молчи, закуска, – презрительно бросил Джефри.

– Это против школьных правил! – возмущался Нимбл. – Правило номер три: «Хищники не смеют презирать и обижать травоядных».

Джефри обернулся к Нимблу и рассмеялся ему в лицо, нарочно оскалив зубы, специально нарощенные из своего звериного облика. Оскал нешуточный. Нимбл поставил поднос на один из столиков и испарился.

Ясно, кто этот Джефри и его приятели. Волки! Видел я такие зубы пару раз вблизи, когда волчья стая пыталась урвать у моих родителей часть добычи. Их было нетрудно прогнать. На меня вдруг накатило то же бешенство, какое закипало, когда надо мной издевался Марлон.

– Ну всё, хватит! – рявкнул я.

Джефри, этот волк – альфа-самец, меня, конечно, и услышал, и заметил. Но сделал вид, будто я пустое место.

– Пропусти нас! – наступал я.

Плевал я на эту шайку! Я сам хищник почище их! Джефри медленно обернулся ко мне.

Разборки в Великом каньоне

Я разглядывал Джефри и его стаю. Девочка – крепкая, коренастая, по виду из индейцев, с узкими тёмными глазами – стояла подле Джефри как телохранитель. Это точно бета-самка. По другую сторону – высокий блондин, видимо, бета-самец. Сложен как бульдозер, судя по всему, исключительно силён, хотя вид у него был немного заспанный. Третий парень – точно омега-волк, самого низкого ранга, таким достаются одни объедки – выглядел довольно убого, пострижен словно косым парикмахером, глаза хитрые и злобные.

– Котёнок сердится, – рыкнул омега-волк.

Я инстинктивно зарычал на него. Упс! Я ведь собирался быть хладнокровным и сдержанным.

– Ух, как страшно, – засмеялся Джефри. – Как мило, сладкий!

Холли дёрнула меня за рукав.

– Не надо, не грызись с ними, Караг, – зашептала она испуганно. – У тебя будут неприятности – они же только этого и добиваются.

Волки входили в раж.

– Эй, глядите-ка, котик принимает советы от белки! – голосил Джефри. – Видали? Вот прикол-то!

В бешенстве я напрягся всеми мускулами. Ну, я им покажу! Вот превращусь – и они узнают, какие клыки у горных львов!

Внезапно мне на плечо легла чья-то рука и сжала меня железной хваткой.

– Хватит, прекратить немедленно! – прогремел голос. – Быстро все в класс. Бегом!

Я обернулся. Высокий жилистый человек – конечно, учитель. Умные глаза, усы цвета бобрового меха, плохо выбритые щёки. Одет в рубашку и ковбойские сапоги, напоминает Эндрю Миллинга, но рубашка не снежно-белая, а в красно-бело-коричневую клетку.

– Джефри, Тикаани, Клифф и Бо, к вам это тоже относится, – жёстко отчеканил педагог, потому что волки не двигались с места.

– Да, мистер Бриджер, – кивнул Джефри всё так же нагло и развязно. И наконец увёл свою стаю за собой.

Остальные тоже поспешили на уроки. Только я не сдвинулся с места – меня мёртвой хваткой держали за плечо.

– Воздержись от превращения, будь добр, – строго произнёс мистер Бриджер, как только все ушли. – Ты что, не читал устав? Во время школьных занятий ученики могут превращаться только с разрешения педагогов.

Упс! Устав и правила, должно быть, были в той пачке бумаг, что мне дала Лисса.

– Э-э-э, ещё не читал, – прошелестел я. – Я только прибыл. Я новенький.

– Ты чуть не нарушил правило пятое, – продолжал Бриджер. – «Сражения между учениками разрешены только на уроке борьбы».

– Аха! – выдохнул я.

Разумеется, я мог возразить, что волки вообще-то тоже готовы были нарушить это правило, но не стал. Решил, что это как-то мелочно. В дикой природе жаловаться на обидчика некому. Разве что Богу, о котором мне рассказывала Анна, но с ним удаётся поговорить только тем, кого, как я понял, уже съели. Но тогда уже поздновато разговоры разговаривать.

– Правила придётся выучить уже сегодня.

Бриджер сверкнул на меня глазами, совсем как мой отец, когда я признался, что мечтаю стать человеком и жить среди людей.

– Да, сэр, – согласился я, и тогда он меня наконец отпустил.

Интересно, что он за зверь? В любом случае, очень сильный.

– Бегом в класс, Караг. Поведение в особенных ситуациях – мой предмет, наряду с физикой, химией и математикой.

– Да, сэр, – повторил я.

Нам было по пути, мы вышли вместе.

– Как бы ты поступил, если бы они все сразу набросились на тебя? – спросил вдруг Бриджер. – Четверо на одного – ты бы их точно не одолел.

Он прав, мне пришлось бы туго. Мне повезло, что Бриджер вмешался.

– Думаю, я бы атаковал альфа-самца, – предположил я, – он же у них главный. Удалить его из игры – и остальные тут же ошибутся.

Бриджер одобряюще кивнул.

– План хорош, – согласился он, – и боюсь, он тебе пригодится. Джефри хитёр. Мы ещё ни разу не поймали его на месте преступления – он пускает на дело только своих бета-волков. Такаани, например, хотя она и сама не проста. Между прочим, она из индейского племени инуитов, из Канады.

Я с благодарностью посмотрел на Бриджера. Так он знал, что это не я затеял ссору. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

– Ладно, найди себе место, – пробурчал Бриджер и подтолкнул меня в уютную классную комнату.

За окном виднелся сад во внутреннем дворе, туда вела дверь из класса. В классе сидели человек двадцать учеников. Холли и Брэндон с тревогой проводили меня глазами. Я им улыбнулся, и они успокоились. Лу тоже была здесь. Сердце у меня подпрыгнуло.

Два стула ещё оставались свободными, разумеется не рядом с Лу. Один – рядом с девочкой в пёстром летнем платье. У меня вообще-то нет проблем с девочками, если только их зовут не Мелоди и они не обращаются со мной, как с бешеным хомячком. Эта барышня в платье мне мило улыбнулась, и я пошёл к ней, но на полпути учуял её запах: коза! Да ещё какая! Под толстым слоем дезодорантов и духов. Но тут и ведро парфюма не поможет!

Я задержал дыхание, повернулся и зашагал к другому свободному месту. И с облегчением опустился на стул рядом с незнакомым мальчиком, взъерошенным брюнетом, на вид тоже весьма дружелюбным. Но почему Холли и Брэндон нервничают и делают мне знаки?

– Ты кто? – прошептал я на ухо соседу.

Тот вздохнул, нацарапал что-то листе бумаги и подсунул мне.

Я прочитал:

«Скунс. Вообще-то меня зовут Лерой».

О нет, только вонючки-скунса мне не хватало! Что, если он занервничает, разволнуется – а тут я рядом? Не лучше ли пересесть к козе, пока не поздно? Нет, прыгать с места на место – это вообще позор. Я остался.

Мистер Бриджер уже бросал на меня недовольные взгляды.

– Виола, – обратился он к козе, – назови нам, пожалуйста, школьное правило номер один.

– «Каждый уважает особенности другого», – процитировала Виола обиженно.

Мне стало немного стыдно, как-то невежливо я с ней поступил! Но я же не мог весь урок сидеть с зажатым носом! К счастью, тема была на этом закрыта. Урок пошёл своим чередом. Ученики слушали, навострив уши. Добрый знак. В моей прежней школе половина класса засыпала уже в начале урока.

Бриджер удобно устроился за своим столом, закинул руки за голову и задрал ноги на стол, отчего всем стали видны стёртые подошвы его сапог.

– Кто из вас бывал в Великом каньоне? – спросил он класс.

Несколько человек подняли руки.

– Я бывал там один раз, лет в двадцать пять, – опять заговорил Бриджер, – но мне не повезло: в тот день там была тьма туристов. И жара такая, что асфальт плавился. Я пришёл туда ночью, в облике койота. Сэкономил тридцать долларов за билет в национальный парк. Я тогда был студентом, зарабатывал на родео и еле сводил концы с концами.

Не веря своим ушам, я оглядел класс. Никого не смущало, что учитель травит нам байки из своей молодости.

– Каньон был великолепен. Я решил спуститься на самое дно этого великого ущелья и пройти его снизу доверху, – продолжал Бриджер, – но на полпути я услышал вой местных койотов. Судя по голосам, их было много. Стая вышла на охоту.

Тут уже и я навострил уши, как все.

– Они приближались. Оборотнями они быть не могли, для этого их было слишком много.

Я затаил дыхание. И что же дальше? Чем дело кончилось? Но продолжения не последовало.

Вместо этого Бриджер снова обратился к классу с вопросом:

– Ну, народ, что бы вы сделали на моём месте?

– Я бы избежала встречи, – откликнулась Лу.

Я впервые услышал её голос. И опять у меня в груди заколотилось.

– Это рискованно – встречаться с себе подобными, правда? – продолжала она. – В моём случае это безопасно, но в основном у многих из вас совсем по-другому.

Хотел бы я знать о Лу больше. Почему она кажется такой одинокой? Наверное, ей трудно здесь жить, ведь она дочь учителя. Хотя вроде бы её никто не избегает и не игнорирует.

Тут заговорил Дориан:

– Но те другие могли бы и не заметить, что вы оборотень. Порычали бы друг на друга – и разошлись каждый своей дорогой.

– Рискованно, но возможно, – согласился Бриджер. – А что думают остальные?

– Я бы превратилась в человека прямо у них на глазах, – предложила Тикаани, – тогда койоты испугались бы и убежали прочь.

На уроке эта волчица совсем не казалась такой гадкой, как накануне в столовой.

– Так поступают люди моего племени, если необходимо, – добавила индианка.

– Тогда это был не вариант, – ответил Бриджер. – Их было много, как я уже сказал. Один койот человеку не опасен, но стая – другое дело. И они вышли на охоту. Я пытался убежать, уйти в другую сторону. Не успел. Меня догнали.

Лерой рядом со мной засопел от напряжения, я весь съёжился.

Бриджер ухмыльнулся и продолжил:

– Настроены они были совсем не дружески. Мне повезло: койоты гнались за косулей, я их интересовал мало. Но тут я увидел человека.

Класс застыл как каменный.

– Он просто притаился в темноте, как тень. Но я учуял его. Что он тут делает? Что у него на уме? Как вы думаете?

– Вы не заметили, у него было оружие? – уточнил Нимбл, кончик его носа нервно подрагивал.

– К сожалению, нет. Ночью трудно распознать, вооружён человек или нет.

– Запах оружейной смазки или пороха, – сказала Тикаани, – но только если ветер дует в вашу сторону.

– Если бы он хотел вас застрелить, с этого расстояния он бы уже это сделал, – предположила девочка-ворон, имени которой я ещё не знал.

– Наверняка это был просто турист, – подала голос робкого вида барышня.

– Труди, ты что, глупая?! – вякнул омега-волк. – Туристы не гуляют по ночам. – И он покрутил пальцем у виска.

Бриджер угрожающе прищурился:

– Извинись, Бо, немедленно!

Волчонок закатил глаза:

– Ну, ладно, извини, Труди.

В разговор вступил Джефри:

– Он был мёртвый или раненый? С раненым вы бы легко справились.

Бриджер высоко поднял брови:

– С какой стати я стану нападать на людей? И если бы он был мёртв, на другой день у меня были бы крупные неприятности. К счастью, человек был жив и здоров. И без оружия. Только с прибором ночного видения.

– Тоска, – протянул Джефри, достал из кармана зеркальце и проверил, красиво ли уложены его каштановые волнистые волосы.

– Это был чёртов зоолог, да?! – выпалила Холли.

Бриджер засмеялся и кивнул:

– Именно. Он изучал как раз эту стаю койотов. Мне показалось, он слишком близко подошёл к ней. И я остался поблизости, чтобы, если понадобится, защитить его. Как считаете, умно я поступил или глупо?

Урок продолжался в таком же духе. Мы ещё поговорили об исследователях, о том, как себя вести, если за тобой наблюдают, а именно – лицедействовать и притворяться таким, каким нас хочет видеть зоолог: тогда нас примут за нормального зверя.

Урок кончился, а вместе с ним и все занятия на сегодня. Теперь пора было пойти устраиваться и обживаться. А ещё прочесть наконец правила, пока я ни с кем не подрался.

Например, правило второе гласило: «Каждый обитатель школы обязан держать в тайне существование оборотней. Запрещено снимать превращения на камеру».

Под пунктом четвёртым значилось: «Если хищник собрался съесть добычу, он сначала должен удостовериться, что перед ним не оборотень».

От седьмого правила я захихикал: «Школа – это общее место обитания. Никому не разрешается помечать свою территорию внутри школьных стен – за исключением двери своей комнаты». Да уж, что бы началось, если бы каждый оставлял в углу свой запах. Или, как говорится у людей, справлял малую нужду.

Я уладил этот вопрос позже, снаружи, когда в облике пумы исследовал окрестности: реку, озеро с островом, дремучий сосновый лес, пахнущий смолой. Там даже был дом на дереве! И никаких людей. Не нужно быть настороже. Вот это жизнь! Я, конечно, люблю людей, но и мне нужен от них отдых.

На одной поляне я улёгся на солнце среди последних цветущих анемонов и поздравил сам себя с новой школой. Вот бы и другие учителя оказались хоть вполовину так же добры, как мистер Бриджер, – тогда бы жизнь здесь была почти идеальной, и плевать на волков.

Вечером, почистив зубы, я рухнул без сил в кровать. Брэндон натянул одеяло до самого носа – так, что его фланелевую пижаму в бело-голубую полоску совсем не было видно. Он читал на ночь какого-то «Гарри Поттера». Наверное, это книжка про сов: на обложке была сова.

– Доброй ночи, – вежливо пожелал он мне, выключая свою настольную лампу.

Я совсем забыл спросить Холли, почему же так плохо жить в одной комнате с бизоном. Но посреди ночи я узнал это сам.

Сила бизона

Меня разбудил жуткий грохот, звон, треск и рёв. На помощь! Я молнией вскочил с постели и тут же метнулся под кровать. Гигантский чёрный силуэт маячил передо мной в темноте, да ещё с рогами! Опять треск, топот тяжёлых копыт и громкий храп. И резкий запах в воздухе… Запах бизона.

– Брэндон? – осторожно позвал я, и гигант мигнул глазами.

– Э-э-э, да? – услышал я в своей голове его сонный ответ.

Самец бизона стоял на обломках того, что раньше было его кроватью. Бело-голубая пижама болталась у него на правом роге, вокруг его морды вилась муха. Он смущённо и виновато смотрел на меня:

– О нет, опять! Мне снилось, что я мчусь по прерии, и я просто превратился во сне!

– Одичал во сне, – подтвердил я, вылезая из-под кровати. – И часто с тобой такое?

– Один-два раза в неделю, – признался Брэндон и мощно, по-бизоньи, пукнул. – Мне так жаль! – заголосил сосед.

Я поспешил открыть окно, пока меня не накрыло вонючее облако. Не успел. И чуть не упал в обморок!

– Ничего, – пробормотал я, по пояс высовываясь из окна. – Сон-то хоть хороший снился?

– О да, очень! – ответил Брэндон, печально качая массивной головой и роясь копытом в обломках своей кровати. Простыня захлестнула его переднее левое копыто как в ловушку. Бизон в панике пытался вырваться, но петля только туже затягивалась. Брэндон нервно всхрапнул, завертелся, затопал. Я вжался в угол. Это же не меньше полутонны живого веса! Если такой наступит, будешь как старый пазл – плоский и в дырках.

– Брэндон, друг, не подышать ли тебе свежим воздухом, а? Думаю, это пойдёт тебе на пользу.

Копыто грохнуло по паркету прямо рядом со мной, оставив глубокую вмятину. Не схорониться ли мне снова под кровать?

– Ну, попробую, – промычал Брэндон, дотопал до окна и высунул наружу мокрый бизоний нос. Именно в тот момент кто-то или что-то промелькнуло между камнями напротив нашего окна. Брэндон от страха попятился, споткнулся о мой стул – бабах! Его понесло по комнате, он воткнулся рогами в шкаф и замер.

– Лучше я позову завхоза, – пробормотал я.

– Да, самое время, – согласился Брэндон, сгорая от стыда. Звук был глухой, потому что он торчал рогами в шкафу.

Я помчался за Тео. Удивительно, что никто из учеников не прибежал на шум. Видимо, уже привыкли. Не найдётся ли всё-таки в школе свободной комнаты?

Сонный Тео пробубнил что-то неясное и пошёл в свою мастерскую.

– Что нам понадобится-то? – уточнил он.

Я кивнул на новую кровать. Тео взвалил её себе на плечи:

– Ещё что?

Я показал на стул и гардероб и, подумав, добавил:

– И пила нужна – выпиливать бизона из шкафа.

Часам к трём утра Тео освободил Брэндона, к четырём комната выглядела как накануне вечером. Мой сосед снова превратился в человека и залез в новую кровать.

Я уснул не сразу. Всё думал, что же такое мелькнуло перед нашим окном? Возможно, кто-то спрятался за камнем, но я не успел его узнать. И ничего не учуял.

За завтраком в столовой я тупил над своим беконом, Брэндон, с синими кругами под глазами, пялился в омлет со шпинатом.

– У нас сегодня опять превращения с мистером Элвудом, – сообщил он, жуя кукурузу. – Может, у меня будет прогресс.

– Обязательно, – зевнул я.

Вокруг нас вилась муха, и я быстро закрыл рот, чтобы случайно её не проглотить.

Краем глаза я наблюдал за волками – они сидели за два стола от нас, как всегда вместе. Джефри злобно глянул на меня, но я его проигнорировал.

– Ты в детстве редко превращался, да? – спросил я Брэндона.

Он кивнул:

– Мои родители всегда страшно стыдились, что они оборотни. Это было вроде как позорной тайной семьи. Они при мне ни разу не превращались, представляешь?

Бедняга! У него детство было полной противоположностью моего.

– Они, наверное, боялись за тебя, берегли, – предположил я.

Брэндон повесил голову:

– Да, со мной в детстве сладу не было: то газон вытопчу, то цветы у соседей съем.

Холли села к нам с тарелкой в руках. В отличие от нас, она казалась весьма бодрой и радостной.

– Вкусные были цветочки-то у соседей, а? – подхватила она.

Брэндон улыбнулся:

– Ещё бы. Стал бы я их есть, кабы не вкусные. Особенно хороши маргаритки. – Я уже было решил, что мой сосед повеселел, как вдруг он снова загрустил: – Лучше бы мне родиться маленьким безобидным зверьком, – печально произнёс Брэндон.

– Например? – Холли откусила бутерброд с ореховой пастой.

– Ну, скажем, белкой-летягой, – с тоской сказал Брэндон. – Она проворная, по деревьям прыгает, ей не приходится таскать такую огромную неуклюжую тушу, как мне.

Мы с Холли переглянулись. Нехорошо это! Оборотни должны принимать свои обличья как они есть, иначе жизнь станет невыносимой.

– Здорово, что тебе хочется быть белкой вроде меня, – заговорила Холли с невинным видом. – Ты бы быстро привык к тому, что у тебя нет ни секунды свободного времени, что надо постоянно собирать и лущить шишки и орехи – в любое время года, в любую погоду.

– Да, прикольно, – подхватил я. – Тебя бы не беспокоило, что тебя, такого маленького, каждая тварь покрупнее норовит сожрать на обед, хотя как оборотень ты мог бы прожить долгую человеческую жизнь. Но лучше, конечно, короткую и яркую, чем долгую и скучную.

– А ещё тебя кто-нибудь поймает и посадит в клетку. И будешь ты домашним зверьком, – бодро добавила Холли. – В зоомагазине белка стоит целых пять баксов. Но всё может быть и круче: станешь для кого-нибудь роскошной меховой шапкой или воротником.

Наш друг побелел лицом и тихо охнул.

Прозвенел звонок, мы собрали вещи и пошли на урок превращения.

Оленья месть

Урок превращения проходил не в классе, а во дворе. Мы сели в большой круг. Один угол внутреннего двора был занавешен шторами – так отгородили пространство для превращений.

Учитель Айсидор Элвуд в отглаженном коричневом костюме выглядел роскошно, но совсем не так дружелюбно, как Джеймс Бриджер, а скорее так, будто был готов съесть юную пуму на завтрак. На пальце у него был перстень с печаткой в виде головы оленя. Что ж, всё ясно – олень он, вот что! Ну надо же, именно он – и олень!