
Полная версия:
Зима в гостинице «Яблоневый сад»

Валери Боумен
Зима в гостинице «Яблоневый сад»

Original title:
SNOWED INN
Valerie Bowman
На русском языке публикуется впервые
В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.
Книга не пропагандирует употребление алкоголя.
Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© 2026 Valerie Bowman
SNOWED INN.
Copyright © 2026 by June Third Enterprises, LLC.
All rights reserved.
Published by arrangement with Avon, an imprint of HarperCollins Publishers.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2027
* * *Посвящается всем читателям, кому пришлась по душе уютная история гостиницы «Яблоневый сад». Эта книга для вас
Глава 1

Утро накануне Рождества
Прямо сейчас я должна быть в Лос-Анджелесе, в кругу шумной, чудесной, слегка безумной семьи, уплетать бабушкины корнетти[1], готовиться к Празднику семи рыб[2] и уворачиваться от племянниц, которые упорно пытаются залезть на меня.
Вместо этого я здесь.
Среди метели.
– Добро пожаловать в гостиницу «Яблоневый сад»! – чуть ли не пропевает Донни, мой таксист, как только тормозит у огромного фермерского дома. Его чрезмерный энтузиазм вызывает у меня улыбку… и заставляет оторвать взгляд от бесконечной ленты социальных сетей.
И… ого.
Это потрясающе. Кругом метель, но мне хорошо виден четырехэтажный белый дом с верандой, украшенной темно-зеленой гирляндой с алыми бархатными бантами. С карнизов свисают огоньки, похожие на застывшие дождевые капли. Свежевыпавший снег укутывает мир чистым, сияющим покрывалом. Это место словно картинка из романтического рождественского фильма, где успешная карьеристка застревает в маленьком городке, встречает брутального красавца и начинает жить по-настоящему.
Это не про меня.
У меня другая жизнь.
Я со вздохом перекидываю тяжелую сумку на другое плечо и прижимаю к себе маленького черного котенка – кошечку. Она сонно зевает и льнет ко мне в поисках тепла. Бедняжку кто-то бросил в переулке. Мы с Донни заметили ее, одну, дрожащую от холода, десять минут назад. И нет, в моей жизни нет места домашним питомцам. Я едва успеваю позаботиться о себе, не говоря уже о каком-то беспомощном существе. Но я не могла просто оставить ее там. Что имеем – то имеем.
У меня жужжит телефон. Снова.
Мне не нужно проверять, чтобы узнать, кто это. Моника Мосс, актриса, которая прямо сейчас создает семьдесят три процента моих проблем.
Моника: Каким цветом мне накрасить ногти для съемок Tonight Show?
У меня вырывается стон, и я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть телефон в сугроб. Мне хочется ответить: «Какая разница?» – но вместо этого я пишу:
Я: Каким-нибудь нейтральным?
Хочу заметить, что у Моники нет никаких съемок для Tonight Show[3]. Пока даже в планах. Фильм, который должен прославить ее, выйдет только в июне. Ему пророчат стать летним блокбастером, но Моника не верит в терпение. Совсем. Она решила прямо сейчас манифестировать свою славу. А я, как ее пиарщик, должна подыграть. Конечно, с моей помощью у нее есть шансы стать яркой звездой к июню, но до этого еще полгода. Как и до гипотетического вопроса про цвет маникюра.
Ответ прилетает за секунду.
Моника: Нейтральный? Скучно!
Вот такая у меня жизнь. Я нянчусь с избалованной восходящей кинозвездой вместо того, чтобы заниматься тем, что действительно люблю: пиар-стратегией, брендингом и созданием шумихи. Монике не нужен пиарщик, она хочет личного стилиста, психотерапевта и коуча в одном флаконе. Это все не про меня.
Моя начальница? Она сказала быть с Моникой помягче, ведь, если фильм выстрелит, как все предрекают, следующим летом, она станет новой it girl[4] Голливуда. Так что вот она я, веду диалог про цвет маникюра во время отпуска. Раньше работа приносила мне намного больше удовольствия. А теперь я чувствую себя высокоуровневой нянькой, которая занимается проблемами людей, считающих, что сломанный ноготь – это достаточный повод для истерики. И хуже того, мне все равно.
Я бросаю телефон в большую сумку и поворачиваюсь к Донни, который только что не вибрирует от удовольствия, вытаскивая мои немаленькие чемоданы из багажника.
– Ты любишь это место, да? – спрашиваю я, наблюдая, как он буквально подпрыгивает от нетерпения. Помимо того что Донни – один из двух таксистов в Харвест-Холлоу, штат Нью-Йорк, он еще и работает в гостинице носильщиком.
– Еще спрашиваешь! Здесь волшебно, – говорит он с широкой улыбкой. – Самое то в Рождество, тебе понравится.
Я снова смотрю на фермерский дом. Его приветливые огни сияют на фоне серого неба, а изнутри веет теплом. Я чувствую, как напряжение уходит из плеч – первый раз за день.
Что я здесь делаю? Моя лучшая подруга Элли уговорила меня приехать, когда все рейсы из Нью-Йорка отменили из-за метели. Она и ее семья владеют этой гостиницей, а ее фантастический новоиспеченный парень Эйден и его родители – яблоневым садом и прилегающей территорией. Я благодарна, что меня пригласили в последний момент, но уже скучаю по Нью-Йорку. По моей крошечной студии на Манхэттене, которая так дорого мне обходится. По бесконечному гулу машин. По доставке еды в любое время суток. А этот городок находится где-то в восточной части Лонг-Айленда.
Но все же сегодня сочельник, и я намерена хотя бы попытаться повеселиться.
Я еще раз осматриваюсь. Помимо снега и гирлянд, атмосферу дополняют стоящие внутри у больших окон две сияющие ели и венки на деревянных входных дверях: они из пихты и украшены большими красными бархатными бантами. На углу веранды высится деревянный указатель с надписью «Счастливых праздников!», а у входной двери тебя приветствует снеговик в человеческий рост, сделанный из ваты. Ладно. Даже я вынуждена признать, что здесь рождественская атмосфера ощущается сильнее, чем в Лос-Анджелесе. Хорошо, что Эл пригласила меня. Я намерена выжать максимум из этой поездки. Хочу быть больше похожей на Санта-Клауса, чем на Гринча.
– Пойдем, Крисмас[5], – бормочу я котенку, перехватывая его поудобнее. – Найдем тебе еды.
Котенок доверчиво смотрит на меня своими большими глазами. Мне становится не по себе. Я не из тех, кто привязывается к кому-то или чему-то, а этот крошечный пушистый комок уже проверяет мои границы на прочность.
Я не планировала заводить кошку… если честно, примерно никогда, но у судьбы другие планы. Я заметила ее, крошечное черное пятнышко на бескрайнем белом снегу, по дороге с вокзала и заставила Донни остановиться. Очевидно, что я назвала ее в честь Рождества. И теперь, судя по всему, мы в одной лодке.
Я аккуратно поднимаюсь по ступенькам, каблуки цокают по дереву. Не самый удачный выбор обуви для снегопада, но красота требует жертв. Я останавливаюсь у двери, опускаю взгляд на медную дверную ручку в форме яблока, качаю головой и слегка улыбаюсь. Здесь определенно все связано с яблоневым садом.
Мое внимание привлекает движение в большом окне, и я улыбаюсь шире. Это мопс в оранжевой пижаме, собака родителей Элли – Пампкин. Вы, возможно, не знаете, но он интернет-сенсация. Мы сделали его знаменитым прошлой осенью, когда он был звездой осеннего фестиваля урожая в гостинице «Яблоневый сад». У Пампкина более двухсот пятидесяти тысяч подписчиков в соцсетях. Он пес-инфлюенсер.
Я машу Пампкину и захожу в гостиницу. Как только я переступаю порог, меня встречает тепло. Вместе с запахом мяты и чего-то шоколадного, который окутывает меня, словно уютный свитер. Это неожиданно… приятно. Я вдыхаю. Может быть, здесь не так уж и плохо. Я никогда раньше не встречала снежное Рождество.
Хоть здесь и красиво, эта метель разрушила мои планы. Мой рейс в Лос-Анджелес отменили – все крупные аэропорты закрылись, будто Вселенная лично решила, что я должна встретить Рождество в одиночестве. Я могла бы остаться в городе, киснуть в своей крошечной квартирке и листать ленты социальных сетей еще интенсивнее, чем обычно, но Элли не позволила этому случиться. Она позвонила мне и приказала – своим привычным командным тоном – садиться на поезд до Харвест-Холлоу. Поэтому я здесь, шагаю по сугробам, словно в рождественском шаре, вместо того чтобы греться на солнышке с семьей. Единственное утешение? Элли поклялась, что Джесси Батлера – этого невыносимого пивовара, который умудряется действовать мне на нервы каждый раз, когда я его вижу, – здесь не будет.
Холл завален горами верхней одежды, а гости с румяными от мороза щеками потягивают какао, пока сапоги оставляют мокрые лужицы в маленьких резиновых поддонах у камина. Этих гостей тоже занесло снегом. Думаю, все мы в одной лодке.
– Мария!
Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть Эл, которая бежит ко мне с сияющими от восторга глазами.
– Почему ты не написала мне? Мы с Эйденом собирались встретить тебя! – упрекает она, но тут ее взгляд падает на пушистый комок у меня в руках. – Подожди… Господи. Откуда у тебя котенок?
– Долгая история, – говорю я, стягивая черное шерстяное пальто.
Элли протягивает руки, и я с радостью передаю ей котенка. Она тут же прижимает его к себе и начинает сюсюкать мягким, нежным голосом, который заставляет меня задуматься, как мы вообще умудрились оставаться подругами все эти годы. Она теплый и добрый человек, а я… ну, не совсем.
– Я бы оставила его, но у меня аллергия, – виновато говорит Элли, почесывая котенка за крошечным ушком. – Мне даже придется выпить таблетку только потому, что я ее погладила. – Она возвращает котенка мне.
Черт. Втайне я надеялась, что Элли возьмет на себя всю эту «ответственность». Мы с Крисмас переглядываемся. Уверена, она бы тоже предпочла Элли. Бедная девочка.
Впрочем, я тут же забываю о своем разочаровании, когда входная дверь распахивается и входит он.
Джесси Батлер.
Клянусь, температура в помещении падает на десять градусов.
Высокий, широкоплечий, в татуировках и до невозможности бесячий. Джесси тридцать, он носит бейсболку и управляет пивоварней сада. Все наши прошлые стычки были скорее словесными баталиями, чем дружескими подколками. Когда мы впервые встретились прошлой осенью, он обвинил меня в том, что я избалованная богатая девчонка, не успела я с ним поздороваться, а я, возможно, намекнула ему, куда он может засунуть свой сидр. Он был до невозможности груб, а я в той же степени беспощадна. А теперь что? Он просто действует мне на нервы, что особенно раздражает, потому что, если бы у меня и был типаж – а его нет, – он, скорее всего, выглядел бы именно так. Светловолосая, голубоглазая гора мышц – это мое. А вот клетчатая рубашка, термобелье с длинным рукавом и рваные джинсы – совсем нет. Обычно я встречаюсь с парнями, чьи часы стоят больше, чем весь гардероб Джесси. Идеальный типаж в теории и бестолковый в реальности.
Однажды, сразу после университета, я серьезно влюбилась в такого персонажа. Его звали Тревор. Он был красивым, успешным и обладал тем самым манхэттенским шармом. Я открылась ему, глупо поверив, что он, возможно, действительно тот самый. Он им не был. Он ушел, а я чувствовала себя дурой, раз впустила его в свою жизнь.
После этого я стала умнее. Не углубляться. Не усложнять. Уходить первой. Так проще. Понятнее. По крайней мере, так я себя убеждаю.
А Джесси? Он противоположность любого мужчины, с которым я встречалась. Он создает впечатление парня, который случайно начал работать в пивоварне и так там и остался. Он из тех, кто доволен тем, что разливает напитки в маленьком городке, и ему не нужно строить планы на пять лет вперед. Что ж, это нормально. Просто… это не про меня. (У меня есть план на десять лет, большое спасибо за внимание.) И именно поэтому его привлекательность бесит вдвойне. Он может выглядеть как ожившая реклама Calvin Klein, но при этом быть еще и полным придурком.
– Так-так, – тянет Джесси, а его светло-голубые глаза хитро блестят. – Сама мисс Агостини почтила нас своим присутствием.
Я хмурюсь:
– Джесси, – мой голос сочится неприязнью. Я даже не пытаюсь это скрыть.
– Котенок? – спрашивает он, подходя ближе. Он выглядит таким же удивленным, как и Элли, увидев Крисмас у меня в руках.
– Да, – говорю я, чуть крепче прижимая котенка к себе. – Ищу для нее дом. И нет, ты ее не получишь. – Еще минуту назад я была готова отдать эту девочку первому встречному, но если ее хочет Джесси – нет.
– Расслабься, принчипесса[6], – ухмыляется он. – Я просто хотел сказать, что она выглядит голодной.
Он исчезает в коридоре, а я пользуюсь моментом, чтобы злобно зыркнуть на Элли, потому что она говорила мне, что Батлера – или Бейсболки, как я предпочитаю его называть, – здесь не будет.
Она уже выглядит виноватой, и хотя пытается держаться непринужденно, у нее ничего не выходит.
– Я думала, ты сказала, что Джесси не работает на Рождество, – замечаю я, потому что именно это она и говорила по телефону пару часов назад, когда уговаривала меня приехать.
– Я соврала, – признается Элли. О да, она точно выглядит виноватой. Хорошо, что хотя бы честна со мной сейчас. Но черт возьми, я рассчитывала отдохнуть здесь, а теперь мне придется иметь дело с Джесси?
– Ему не с кем встречать Рождество, – продолжает Элли, глядя на меня своими самыми жалобными щенячьими глазами. И она знает, что теперь я не смогу возразить, потому что я не могу представить свою жизнь без семьи. Мои родные – это весь мой мир. Особенно мой старший брат Лука. Мы очень близки.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, Джесси возвращается с маленькой миской воды и тарелкой с тем, что выглядит и пахнет как тунец. Откуда он так быстро раздобыл кошачий обед, я никогда не узнаю. Он ставит тарелки на пол у стойки, как будто ничего особенного не происходит и он делает это постоянно.
– Как ее зовут? – спрашивает он, скрещивая руки на своей чересчур широкой груди.
– Крисмас, – отвечаю я ему.
Он на мгновение задумывается, а затем предлагает:
– Иви[7] ей больше подходит.
Мы наблюдаем, как Крисмас – или Иви, как зовет ее Джесси, – набрасывается на еду. Мне не нравится, что из-за этого мое сердце начинает глупо трепетать. Но накормить голодного котенка – это ведь правда хороший поступок.
Я прочищаю горло, подавляя это странное, пробирающее до дрожи чувство.
– Спасибо, – цежу я сквозь зубы.
– Не за что, – отвечает он, сверкнув своей бесячей улыбкой, и предлагает: – Загляни вечером в бар, я угощу тебя напитком.
Я выдавливаю еще одну натянутую улыбку. Последнее, чем я собираюсь заниматься, – это любезничать с Джессом Батлером. Мне плевать, даже если это Рождество. У меня докторская степень по искусству затаивать обиды.
– Нет, спасибо, – говорю я.
Сначала он хмурится, потом пожимает плечами:
– Как хочешь.
Я вздыхаю. Если эта метель не стихнет, Рождество будет о-о-очень долгим.
Глава 2

Все номера заняты, поэтому Элли поселила меня в пентхаус. В гостинице «Яблоневый сад» это означает уютную двухкомнатную мансарду. Она на четвертом этаже, с покатыми потолками и с уютно дребезжащими тепловыми радиаторами. Здесь мило, слегка дует, а комнаты заставлены маленькой мебелью и завалены мягкими пледами всех оттенков красного и зеленого. Не совсем мой стиль, но в этом есть свое очарование.
Что из этого менее очаровательно? Новость от Элли, что Джесси Батлер тоже живет на территории сада, а значит, столкновения с ним практически неизбежны. Повезло так повезло.
Протащив мои чемоданы четыре лестничных пролета, Донни отвесил мне театральный поклон. Я дала ему чаевые сверху – за представление и за то, что он ни разу не пожаловался. Честно говоря, этот человек заслуживает медали. Мои чемоданы очень тяжелые.
Я сажусь на край кровати и листаю «Инстаграм»◊[8], как настоящая мазохистка, ставлю лайки чужим праздничным столам и делаю вид, что мне все равно. У всех на фото – блеск и порядок. А я застряла на чердаке в глуши. И хуже того: у меня упали охваты. Сильно упали. Наверное, потому, что все наслаждаются праздником в кругу семьи.
Я оглядываюсь по сторонам. Надо признать, у Эл теперь очень уютная жизнь. Прошлой осенью, когда гостиница и сад переживали не лучшие времена, Элли приехала сюда, чтобы помочь семье организовать осенний фестиваль урожая, а я подключилась как пиарщица. Мы обе вкалывали как проклятые, чтобы все получилось. Фестиваль принес кучу денег и прославил это место. Потом Элли уволилась из крупного ивент-агентства в городе и осталась здесь – жить и работать с семьей и Эйденом. Мы стали реже видеться. Я скучала по ней.
Я встаю и открываю первый чемодан. Сверху лежит потрясающее платье от Dolce & Gabbana – из красного атласа с корсетом, которое я планировала надеть на Новый год в Лос-Анджелесе. Обидно, когда такое платье пропадает зря. Я все еще не теряю надежды, что метель утихнет, рейсы возобновятся, а я скоро буду потягивать шампанское под калифорнийским солнцем.
Я достаю платье из чемодана и показываю его Крисмас, чтобы та оценила.
Пока я разбираю вещи, она смотрит на меня на удивление понимающим взглядом. Оказывается, когда рядом кто-то, с кем можно поговорить, – даже если тебе не отвечают, – довольно приятно. И нет, я не привязываюсь. Она просто гостья, пока я не найду ей новый дом. Где угодно, только не у Бейсболки.
Телефон вибрирует, Лука звонит по FaceTime. Я провожу по экрану и отвечаю.
– Мария, где ты, черт возьми, пропадаешь? – спрашивает он, и экран подпрыгивает, пока он запихивает в рот кусок чего-то съестного. – Мама грозит отправить тебе лазанью через FedEx[9].
– Я в мансарде рождественской гостиницы на Лонг-Айленде, – бесстрастно отвечаю я.
Он моргает:
– То есть… по собственной воле?
– Не совсем. Из-за метели отменили рейсы. Эл предложила остановиться у нее.
Лука наклоняется к экрану и прищуривается.
– Там что, стены из деревянных панелей? Ты в рождественском фильме про маленький городок? Моргни два раза, если тебя похитили праздничные культисты.
Я искоса смотрю на него:
– Кто такие праздничные культисты?
Он пожимает плечами:
– Ну не знаю. Люди, которым реально нравятся праздники?
Вот почему я обожаю своего брата. Из всех членов нашей семьи его абсурдный взгляд на жизнь наиболее близок моему.
Я поднимаю котенка, чтобы показать Луке.
– Я нашла бездомыша. Ее зовут Крисмас.
Он прикрывает рот рукой:
– Боже мой. Ты привязываешься к животному. Все хуже, чем я думал. Мне заказать частный самолет, чтобы забрать тебя?
Я усмехаюсь:
– Я бы согласилась, если бы это сработало. Но я в порядке. Почти. Если не считать, что мои сапоги, кажется, безнадежно испорчены и я, возможно, успела поссориться с барменом.
– Ты в ударе, Агостини. – Лука становится немного серьезнее. – Но если серьезно, мы по тебе скучаем. Мама кричит, что скампи[10] без твоих «полезных» комментариев не тот.
Я сглатываю подступивший к горлу ком:
– Передай ей, что она переваривает креветки.
– Договорились. С Рождеством, сестренка. Позвони нам позже, хорошо?
– Да. Я позвоню.
Я со вздохом вешаю трубку и кладу котенка обратно на кровать, чтобы продолжить разбирать вещи. Не могу не заметить, что она одобрительно мяукает, когда я достаю свои лучшие наряды. Хм-м. Похоже, она модный котенок. Хотя, кажется, иногда она меня осуждает – и как-то косо на меня посматривает, вылизывая лапки.
Как только я аккуратно убираю всю одежду в шкаф, телефон снова оказывается у меня в руках. В социальных сетях сплошной праздник, отчего мне становится по-настоящему грустно. И когда моя жизнь превратилась в один бесконечный скроллинг? Мне нужно выйти на улицу и потрогать траву. Или в моем случае снег. Я глажу Крисмас по голове и кидаю телефон в сумку.
Пора прогуляться, несмотря на метель.
Через несколько минут я медленно пробираюсь к продовольственному амбару, и нет, я не собираюсь принимать предложение Джесси выпить стаканчик – у меня совсем другое дело. Мне отчаянно нужен один из мятных брауни Сэры. Элли рассказывала о них весь месяц. Сейчас мой шанс стащить один… или три. Неважно.
Сэрафина – «кармический» пекарь гостиницы и сада. Я не очень хорошо ее знаю, но она мне очень нравится. Ей двадцать восемь, она на год младше меня и, как некоторые говорят, слегка эксцентрична. У нее длинные черные волосы (иногда фиолетовые), пронзительные зеленые глаза и татуировки с изображением Вселенной. Она гадает на Таро, носит много золотых цепочек и, по ее собственным словам, добавляет в выпечку немного магии. Не знаю, правда ли это, но то, что ее выпечка невероятно вкусная, – это факт. И для меня этого достаточно.
Я стою у входа в продовольственный амбар, сбивая снег с сапог. Господи. Стильно одеваться в такую погоду – это уже подвиг. Во-первых, мне нужен брауни, потому что у меня есть приоритеты. Во-вторых, мне нужно пристроить крошечного черного котенка. И если в этом городе кому-то и суждено завести черную кошку, то это Сэре.
Как только я делаю первый шаг к ее прилавку, мой телефон вибрирует. Я достаю его из сумки, смотрю на экран – и вот оно, то самое сообщение, которое портит мне настроение.
Моника: Какого цвета платье мне выбрать для премьеры?
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и считаю до трех.
Сегодня канун Рождества. Я в отпуске.
Я пишу в ответ:
Я: Какого-нибудь классического. Черное, красное, темно-синее.
Моника: Скучно! Может, желтое?
У меня вырывается стон. Эта женщина желает, чтобы ее опекали, но отказывается слушать, когда дело доходит до реального совета.
Я: Желтый цвет капризный. Нужен правильный оттенок.
Моника: Золотой?
Я сойду с ума.
Я закидываю телефон обратно в сумку, пока не написала что-то, за что меня уволят. Прямо сейчас мне просто нужен брауни.
Я оглядываюсь по сторонам. Амбар украшен так, будто сошел со страниц рождественской сказки: огромные елки с ослепительными серебряными и красными шарами, белые мерцающие огоньки и гирлянды, обвивающие каждую деревянную колонну. В воздухе витают ароматы сосны, мяты и шоколада – наверное, именно так пахнет Северный полюс. Огромные венки из пихты с яркими красными бантами висят над барной стойкой и над прилавком пекарни.
Сейчас начало дня, и в амбаре пусто. Думаю, у большинства гостей тихий час. Или, может, они просто прячутся от метели. Не могу их винить. На улице довольно мерзко. По словам Элли, работа в гостиничном бизнесе – это работа триста шестьдесят пять дней в году. Гостиница работает круглый год, и пекарня с пивоварней тоже, потому что они обслуживают гостей. Что в данный момент – хорошо… по крайней мере, для меня.
– Мария!
Я морщусь.
Я надеялась проскользнуть незамеченной. Но нет. Сэра – благослови ее восторженную душу – только что объявила о моем прибытии, будто я Санта-Клаус, вернувшийся в мастерскую игрушек.
Голова Джесси Батлера резко поднимается из-за барной стойки. Его голубые глаза встречаются с моими. Он ухмыляется.
Черт.
Просто фантастика. Он точно теперь думает, что я пришла сюда ради него. Он, наверное, предполагает, что я сейчас растаю от предложенного им напитка, как будто это роза в «Холостяке»[11]. Мимо. Чем меньше времени я провожу на его орбите, тем меньше шансов, что меня обвинят в злостном закатывании глаз – или в нападении.
Я решительно иду налево – к Сэре и ее стороне амбара, – давая понять очевидный факт, что я здесь не ради бесплатного напитка от Бейсболки. Если я выкрикну эту информацию на весь зал, это будет слишком мелочно? Наверное, да. Ограничусь холодным кивком в его сторону.
Не то чтобы мне было дело, заметит он или нет.
И я собрала волосы в небрежный пучок и надела уютный и свободный черный кашемировый свитер определенно не из-за Джесси.
У меня отпуск. Я могу носить все что угодно.
К тому времени, как я добираюсь до стойки пекарни, воздух наполнен ароматами мяты и шоколада. Я более чем готова к своему брауни.
Я бы полностью наслаждалась этим моментом, если бы не проблема в шесть футов два дюйма за барной стойкой в нескольких метрах от меня. Светловолосая, до безумия горячая, покрытая татуировками проблема. Это тот же парень, который был очень груб со мной при первой встрече, напоминаю я себе, прежде чем мои мысли вернутся к его мускулистым рукам.

