скачать книгу бесплатно
Будто понимая, что хотела сказать Александра, матушка – Мира сказала:
–Никто из нас не совершенен. К старости мы вспоминаем свою молодость, а она у всех разная. И порой, молодость приближает старость. Старость, в которой человек нуждается в нашей работе.
Александра согласилась, сказав:
–Совершенно верно.
Матушка – Мира снова посмотрела в окно. Там, вдали она видела, как на черном горизонте растлалась алая заря. Это бой. Бой добра и зла. Безумие одного человека. Его жажды власти. Власти над миром, единоличного правление.
–Итак? – поинтересовался иеромонах – Илларион. – Вы только что выслушали матушку – Миру, теперь мы ждем Вашего решения? – он обратился к Дмитрию Георгиевичу. – Готовы ли Вы рассказать о войне такой, какова она на самом деле? – затем он обратился к женщинам. – А Вы написать то, что скажет этот солдат?
Лиза на секунду задумалась, затем спросила:
–А почему Дмитрий не может написать о войне?
Иеромонах – Илларион ответил:
–У него неопределенная судьба.
Дмитрий Георгиевич поинтересовался:
–Я что, умру?
–Ваша судьба неопределенна. – ответил иеромонах – Илларион, добавив. – Война. Кто знает, что с Вами станется в будущем? – затем он осторожно добавил. – Война. Кто знает, доживете Вы до ее конца или погибните. А может быть пропадете без вести? – затем он добавил. – Мы так рисковать не можем.
Солдат с пониманием ответил:
–Ясно.
Лиза посмотрев на спутниц, и поняв, что они согласны с условием иеромонаха, его просьбою, ответила:
–Мы согласны.
–Хорошо. – ответил иеромонах, и обратившись к матушке попросил ее принести перо и бумагу.
Матушка – Мира тотчас же исполнила просьбу мужа, поставив на стол чернила, и положив на стол бумагу, она положила рядом с ней гусиное перо, сказав:
–Мы не пользуемся ручками двадцатого века. – добавив. – Пером гораздо лучше писать при свечах. – она села на свое место, и сказала. – Начнем.
Солдат спросил:
–Но с чего?
Иеромонах сказал:
–С первых дней войны.
–Что же, – сказал солдат. – с первых так с первых. – и солдат начал свой рассказ.
Глава 9
Рассказ
Сидя за столом, свеча горела в центре. Тишь и гладь вокруг, все стихло. И тучи на небе разошлись. Луна светила ярко, и звезды мерцали на небосклоне ночи. По снегу кто-то пробежал, и сел он рядом, у крыльца. Собака-волк, защитник всех людей, он тоже тот рассказ хотел послушать. С луною связана она, и говорит ему луна. Рассказ страшен и правдив. Как было все, рек тот солдат. Не приукрасив ничего, он начал свой рассказ.
–Итак, начну я свой рассказ, с печальной ноты. Сорок первый год. Война – война – война. Фашизм – бесславных мудрецов, хотел весь мир завоевать. Последняя их цель, СССР, его он – Гитлер хотел завоевать. И вторгся он в страну, в четыре часа утра. Незрима началась война. Великая война столетия. Орел иль коршун? Все равно. Штандарты – флаг фашистский пересек границу с Украиной, и двинулся к Москве он, вглубь СССР. Тогда я добровольцем пошел на войну. И хоть мне было мало, меня послали на трехмесячные курсы по военному делу я Вас Дмитрий Георгиевич отправлю, без этого нельзя. А потом на фронт. Курсы я прошел достаточно легко, затем меня отправили в разведшколу, где я прошел курс за полгода. После чего меня отправили на фронт, а оттуда меня забросили в тыл врага. В мои обязанности входило добывать информацию о дислокации вражеских войск. Как-то раз, я получил от своего командира полковника Прусакова задание: Вам надо узнать, собираются ли фашисты ждать подкрепление, или они нападут на рассвете? В Вашем распоряжении всего шесть часов. Я понимаю, что это недостаточно, но выхода нет. «Да…» – продолжил он, вспомнив ночной приказ из генштаба, который гласил; по нашем сведе?ниям в скором времени в штаб генерала Генриха Вайса будет доставлена посылка. Мы не в курсе, что это за посылка? Письменный приказ из Берлина или кто-то должен прилететь сам, и возглавить какую-либо операцию. Ваша задача, найти посылку в ближайшие два три дня, а если это человек из Берлина, то Ваша задача доставить человека в Москву. Закончив говорить приказ, полученный полковником Прусаковым из Москвы, он сказал. – Вот такие дела. Я не знаю и не могу знать, что эта за посылка. Но она важна для Москвы, и поэтому Вы должны как можно скорее найти ее за эти два – три дня. – затем он сказал. – Мы приготовили Вам легенду. – он достал из походной сумки несколько листов бумаги и протянул их мне, сказав. – Изучайте, запоминайте. – затем он добавил. – Вы пойдете не один. Вас будут страховать опытные разведчики. – на что я поинтересовался. – Может это дело поручить более опытным разведчикам? – и услышал тогда я ответ. – Когда – никогда надо начинать самостоятельную разведдеятельность. Не зря же Вы окончили школу по развед-подготовки. – я не стал перечить. И ответил. – Так точно, не зря, начал изучать свою легенду. Затем я поинтересовался. – А кто еще пойдет на это задание? – Прусаков ответил. – С Вами пойдут капитан Хренов, и старший прапорщик Лопатин. – Я прочел несколько листов, и увидев в нем строку: после того как Вы прибудете в штаб бригадефюрера СС – генерал-майор Генриха Вайса, Вы переходите в распоряжение КАПИТАНА. Причем слово капитан был написано большими буквами, и еще подчеркнуто. Из чего следовало, что слово капитан было ни что иное, как кличка или просто так звали и до сих пор зовут тех людей, которые работают на разведслужбы. Это была просто кличка или позывные. В данный момент это было позывное слово агента заброшенного в германию давным-давно, и работающего в германии до сих пор. Я тогда спросил у Прусакова. – Вы нам не доверяете? – На что он ответил. – Это не то, о чем Вы подумали. Вам просто нужна будет поддержка или прикрытия на непредвиденные ситуации. – что ж, Прусаков объяснил все, и мне ничего не оставалось как ответить. – Понятно. – затем Дмитрий Георгиевич внимательно посмотрел на внимательно его слушающих иеромонаха – Иллариона, матушки Миры, Маргариты, Александры и Лизы, и поинтересовался. – Вы хотите знать, что было дальше? – Те положительно показали головой. Дмитрий Георгиевич продолжил свой рассказ. – Итак, – начел он снова. – после того как я выучил свою легенду, вместе с капитаном Хренов, и старший прапорщик Лопатин пошел выполнять задания.
Что дальше? Этот вопрос можно озвучить как… именно как… Почему именно как… ответ прост: получить задание – это легко, а выполнить его, вопрос. Одна ошибка, и… задание провалено, а кто его выполнял, казнен. Сейчас, идя по дороге выполнять задания все трое понимали, что им нельзя ошибиться. Об этом думал больше остальных Дмитрий Георгиевич. Он понимал, что это его первое задание, и он не должен, не имеет право провалить его.
Заметив, что рядовой Дмитрий о чем-то думает, капитан Хренов поинтересовался:
–Все в порядке?
–Да, – ответил он задумчиво, и добавил. – в порядке.
Капитан поинтересовался:
–Первое задание?
Дмитрий тяжело вздохнул и ответил скрепя сердцем:
–Первое.
–Не по себе?
–Точно. – он сделал тяжелую паузу, и признался. – Я боюсь, что провала его.
Капитан Херов посмотрел на старший прапорщик Лопатина дав понять ему, что рядовой переживает, подбодряющем голосом сказал:
–Не дрейфь, мы он то же со старшем прапорщиком на первых заданиях думали, что провалим, ничего, справились.
Старший прапорщик Лопатин подтвердил:
–Точно, сдрейфили. А под конец откуда не возьмись в последней момент, когда поняли, что от нас зависит все и даже большее, мы не сдрейфили, и выполнили свои задания. Конечно, у каждого из нас они были свои, и по своей сути одно могло быть трудней другого. Но мы их выполняли, и страха тогда не было.
Капитан добавил:
–Поверти нам рядовой, Вы тоже не сдрейфите перед опасностью. Когда придет время Вы поймете, о чем я говорю.
Все трое шли по бесконечной дороге, которая все убегала и убирала вдаль. Казалось, что ей не было конца. Все трое уже устали, а на горизонте показался первая звезда, и на небосклоне появился молодняк-месяц. Тотчас который они были в пути, показался им вечностью. Но вот вдали показался хутор. Маленький дом на опушки леса. Он был в один этаж. Добротный. С тремя актами в одной его части, и одним окном в другой. Ступеньки, дверь, и вот хозяин. Старый лесничий. За свой век, а век он прожил не малый, он видел все на свете. Прошел через воду, огонь, и медны трубы. Затем судьба его забросила дальше, и ему пришлось пройти еще через то, что в простонародье называется война. Пройдя первую мировую, влившись в революцию семнадцатого года, ему пришлось еще встретить июнь сорок первого года. За полвека войны он потерял всю семью. Он был на пороге отчаяние, гибели. В тридцатые годы его обвинили в предательстве. Его имя было тому виной. Приговорив его к десяти годам в Гулаге. Сейчас, когда его отпустили, сказав, чтобы то смыл свое преступление кровью, он согласился. Здоровье уже ни то, а жизнь продолжается. Так что, когда трое пришли в хату старику Либлинштэйну Давида Самуиловича, они знали об этом его прошлом, а капитан Хренов, который брал старика Либлиштейна и отправил его в Гулаг, знал его как никто из его спутников. Итак же знал, что его обвинили в напраслину. Но что он мог сделать? Не отправляться вместо него в Гулаг.
Увидев капитана Хренова, Давид Самуилович поздоровался, и сказав ему; сколько зим, вошел в хату, и двое пришедшие с ним, за ним. Вряд ли можно описать все чувства, нахлынувшие на обоих. Старик Либлинштэйн возненавидел капитана Хуева. Он готов был убить, растерзать его, спросить, за что так обошлась с ним жизнь? Но он понимал, что и капитан был просто винтиком в той системе Советского диктата, который назывался «ПОЛИТИКОЙ».
Капитану Хуеву было жалко этого человека. В его глазах он видел ненависть. Ненависть не только к нему, но и к всей системе Советского режима. В этом Хуев не винил Либлинштэйна. Он знал, что все что произошло с Давидом Самуиловичем, это не что иное, как системная ошибка, которая происходила в тридцатые годы на каждом шагу.
–Я не хотел тогда отправлять Вас в Гулаг. – извиняющиеся сказал капитан, затем признался. – Это был приказ свыше.
–Я понимаю. – тихо, с пониманием ответил Давид Самуилович, добавил. – В СССР евреев ни чевствуют.
Хуев тяжело вздохнул, и пробурил:
– Это точно.
–Ну, зачем пришли? – спросил Давид Самуилович, переведя разговор на иную тему. – Я вчера шифровку получил, – сказал он. – в ней написано, что надо обеспечить Вас формой и документными фашистов. – зачем он-он спросил. – Что слышно о том, когда кончится война?
–Не знаю. – ответил сухо капитан. – Слышно, что мы отступаем.
–Черт! – не выдержал старик Либлинштэйн. – Когда же кончится эта ВОЙНА! – не сдержался он, выкрикнув из сердца матюги, и послав куда подальше Гитлера и все его войско вместе взятого, сказал. – Вы уж там дайте им так, чтобы помнили, надолго память осталась.
–Уж это можете быть спокойно. – заверил старика капитан. – Так дадим, что долго помнить будут. – затем он поинтересовался. – Где форма и документы? – затем он добавил. – И транспорт нам сподручней будет, не пешем топот до их штаба, ей-богу.
–Найдем. – ответил старик, и отправился за формой и документами.
А капитан сказал своим спутникам:
–Бедный человек. Его осудили лишь за то, что он еврей.
Рядовой вопросил:
–Разве за это сажают?
–Еще как, – ответил капитан, и с сожалением добавил. – сажают. – ему все еще было тошно. Тошно оттого, что он в ссылку отправил невинного человека лишь из-за того, что у него национальность ни та которая нужна в этой стране. Он, конечно, хотел ему помочь ему, но он не мог этого сделать, так как сделав это, он сам мог бы попасть вместо него в Гулаг. – Я ничего не мог сделать ничего, с сожалением сказал он, и добавил. – Ни за него же мне было на Гулаг ехать.
–Я этому не верю.
–Зря. – ответил капитан. – Вы рядовые молоды, Вам просто повезло что не попали под эту раздачу. – он сделал паузу, затем добавил. – Может быть если бы не война, репрессии до сих пор продолжались.
Тем временем вернулся старик Либлинштэйн. Он принес форму и документы.
–Ну, – сказал он. – вот и Ваша форма.
Трое посмотрели на форму, погоны на ней, и капитан спросил:
–Почему такие погоны – звания, штурман СС – ефрейтор, оберштурмфюрер – старшина, гауптштурмфюрер – капитан и словно с укором спросил. – Вы получше ничего достать не могли?
Старик Либлинштэйн удивленно спросил:
–А эти чем плохи? – затем он добавил. – Я получил соответствующие инструкции из центра, они прислали это.
Капитан посмотрел на своих спутников, сказал:
–Что же, я Вас поздравляю рядовой, – обратился он к Дмитрию Георгиевичу, и словно с усмешкой добавил. – с повышением. – затем он обратился к Лопатину. – А Вас с понижением.
–Не впервой. – бросил тот. – Дело привычное.
Капитан поинтересовался:
–Почему СС?
–Там считают. – сказал Старик Либлинштэйн. – Что люди из СС легче будет внедриться в их штаб – затем он добавил. – бригадефюрер СС Генрих Вайс, ни так прост, его намекни не проведешь. Тот еще фрукт – скотина. Та еще сволочь.
–Откуда такие све?дение?
–Из надежного источника оттуда.
Капитан Хренов понял, о ком говорит старик Либлинштэйн. Это тот человек, очевидно, КАПИТАН – это его псевдоним. Капитан Хренов попросил рассказать об этом человеке, но старик Либлинштэйн сказал, что он не знает связного, а информацию он получает старым способом, через заложенный и надежный тайник.
Затем капитан Хренов попросил рассказать хоть что-нибудь о бригадефюрере СС Генрихе Вайсе, и Давид Самуилович сказал:
–Этот человек очень жесток по своей натуре, он никогда и никому не прощает ошибок. Старый вояка, отличившийся еще в первую мировую, и под конец войны, получивший звание Капитана. – он сделал паузу, и продолжил. Когда к власти в германии пришли нацисты, Генрих Вайс примкнул к партии нацистов почти сразу же, и стал одним из явных приверженцам партии нацизма. В тридцать девятом, уже он был в звании полковника, и вошел в Польшу, оккупировав ее. Так началась ВОВ, и восхождение Генриха Вайса. Он подчиняется непосредственно Геббельсу. Он получает приказы лично от него или от его близкого окружения.
Выслушав Давида Самуиловича, капитан Хренов сделал вывод, что дело предстоит сложное, и Генрих Вайс вряд ли преподнесет на блюдечке с голубой каемочкой то, что им нужно. А нужно было им узнать, будет ли у немцев подкрепление, и будет ли доставлена им посылка? И если она будет доставлена, то что эта за посылка?
Капитан поинтересовался:
–А что слышно о том, будет ли у немцев подкрепление или нет?
–Я слышал что, скоро у немцев будет скоро наступление, без подкрепления наступление невозможно. – затем он заверил, что он доложит в штаб об этом, а что касается посылки, то им придётся самим. Он также добавил, что они идут в штаб к Генриху Вайсу, чтобы проверить все перед генеральным наступлением.
–Что же, – согласился капитан Хренов. – возможно Вы правы. – затем он поинтересовался. – А как насчет транспорта?
–Есть мотоцикл с коляской, на нем и поедите.
Трое мужчин переоделись в немецкую форму, и выйдя во двор увидели мотоцикл с коляской который только что вывез старик Либлинштэйн с заднего двора, и те сев на него и в коляску мотоцикла, попрощались со стариком Либлинштэйном, и поехали по дороге, за линию фронта, в штаб бригадефюрера СС Генриха Вайса. Что с ними станица? Это мы скоро узнаем. Сейчас же мы посмотрим, что происходит в штабе бригадефюрера СС Генриха Вайса? Итак, начнем.
Глава 10
Штаб бригадефюрера СС Генриха Вайса
Итак, начнем. Штаб бригадефюрера СС Генриха Вайса? Выправка, походка, шаг. Эти слова можно отнести к военному человеку. Его обучают всему, и мало кто может не сказать, что этот или тот человек военный или нет. Военного человека, видно, из-за версты. Он не идет, а словно марширует на плацу. За мою жизнь я видел много военных людей, но среди них выделяются по полной нелепости милиционеры. Полицейские как их сейчас называют. Хотя что изменилось когда милицию переименовали в полицию? Непонятно? Они как вырисованные шагают и шагают, сами того не замечая, маршируя. Но вернемся к истории.
В штабе бригадефюрера СС Генриха Вайса работа шла своим чередом. Все суетились, проверяя и перепроверяя последние сводки с фронта. Сейчас, когда их войска были недалеко от Москвы, фашисты ликовали. Они знали, что вот-вот придет подкрепление, и будет нанесен последний удар на Москву. Столица падет, а в месте с ней и весь советский союз. Они будут господиноми всего мира. И все и вся будет поклоняться им. Какое самомнения! Вряд ли кто мог знать, что их мечте о мировом господстве не суждено было сбыться. В сорок втором они уже бежали, а пока… по коридору с самодовольной насмешкой маршировал человек в форме СС. Он был высок, почти в два метра высоты. Широкоплеч. Форма на нем сидела хорошо. Можно сказать, что она была сшита именно по нем. На поясе висела у него кобура, а в ней лежало оружие. Его черные лакированные сапоги скрипели, когда их подошва становилась на чистый лакированный пол. Звали его Генрих Вайс. Войдя в один из кабинетов, он застал в нем молодого человека, унтер штурмфюрер Ганс-Дитрих Швартц. Войдя в кабинет, унтер штурмфюрер тотчас встал, и выткнув правую руку вверх, выкрикнул что было мочи:
–Хай Гитлер.
Бригадефюрер поднял правую руку вверх, и ответив: хай, – спросил:
–Дело об этом, как его, Тухлякине, еще у нас?
–Так точно. – отрапортовал унтер штурмфюрер. – У нас.
–Садитесь.
Унтер штурмфюрер сел.
Бригадефюрер продолжил. Он поинтересовался:
–Кто занимается этим делом?